Готовый перевод The Substitute's Ascendancy: One-Dimensional Mosaic / Тень двойника: Игры с огнем: Глава 7

Чжао Юй сделал несколько наивно-простудых выражений лица, пустил в ход все свои таланты, но решить эту проблему так и не смог, и в конце концов рухнул на стул: — Помощник Чжоу, придумай что-нибудь скорее. Послезавтра всё должно пройти безупречно.

— Попробуй надеть очки?

— Не пойдёт, выглядит глуповато, он уже начал подозревать в прошлый раз, — сказал Чжао Юй. — Обязательно надевать костюм?

— Это благотворительное мероприятие, там формальный дресс-код.

— У Чэнь Ли еще остались деньги на благотворительность?

Чжоу Лань не стала возражать на его колкость, долго ломала голову и произнесла: — У меня есть один способ, только он довольно хлопотный, не знаю, согласишься ли ты...

Чжао Юй выпрямился: — Без разницы, говори.

Чжоу Лань откашлялась и изложила свой план.

…

В среду утром в больничной палате было очень тихо, все медицинские приборы работали стабильно. Чэнь Ситун выглядел спящим, его дыхание было ровным, а выражение лица — безмятежным.

Хотя Чэнь Ли отчаянно нуждалась в деньгах, она всё равно обеспечила ему прекрасные условия для госпитализации и наняла лучших сиделок, которые заботились о нем каждый день. Ее любовь к нему была безграничной — пожалуй, в этом вся суть материнства.

Она повернулась и вышла за дверь. В тот самый миг, когда она покидала палату, вся нежность осталась внутри, а сама она вновь превратилась в решительную и властную бизнес-леди.

Увидев, что Чжоу Лань ждет внизу, она спросила: — Разве я не просила тебя поехать за Чжао Юем? Он готов?

Чжоу Лань ответила: — Он уехал на день раньше.

Чэнь Ли села в машину: — На день раньше? Зачем он туда поехал?

— Волонтерить.

— Волонтерить?!

…

В детском доме Звездочка пяти-шестилетняя девочка сидела на полу и горько рыдала. Голос у нее был самым громким во всем приюте, а из-за юного возраста ее никак не удавалось успокоить.

Чжао Юй присел на корточки, чтобы вытереть ей слезы, но девочка оттолкнула его, начала сучить ногами и кататься по полу, несколько раз пнув Чжао Юя.

Услышав шум, прибежала директор и поспешила вперед, боясь, что девочка обидит гостя. Директор знала, что он — сын Чэнь Ли, а Чэнь Ли в прошлые годы пожертвовала приюту немало денег, и портить отношения с ним ей не хотелось.

— Ситун, оставь это мне, иди отдохни.

— Занимайтесь своими делами, я справлюсь. — Чжао Юй отряхнул брюки от пыли.

Директор была крайне удвилена, не ожидав, что этот избалованный молодой господин проявит такое терпение. У этой девочки были проблемы со слухом, поэтому она так громко орала, и даже многие воспитатели в приюте не выносили ее криков.

Чжао Юй почесал в ухе, сохраняя полное спокойствие — этот плач был даже тише звука, с которым его отец швырял об пол бутылки.

Несмотря на то, что девочка проявляла большую агрессию, Чжао Юй жестко и уверенно подхватил ее на руки и не отпустил, даже когда она принялась колотить его кулаками и ногами. Его метод постепенно приносил плоды: зажатая в его объятиях девочка не могла пошевелиться и наконец перестала драться, лишь продолжая всхлипывать.Чжао Юй прижал ее к себе и, легко похлопывая по спине, принялся укачивать — этому он научился только вчера, но сегодня управлялся уже вполне уверенно.

Девочка незаметно заснула у него на руках, и лицо Чжао Юй невольно смягчилось. Этот глухой ребенок был брошен родителями; когда ее приняли в приют, ей уже исполнилось три года.

Трехлетний ребенок уже всё понимает, и именно поэтому ощущение брошенности было у нее особенно острым.Чжао Юй не понимал мир слабослышащих детей, но прекрасно осознавал её чувства. Он заботился о ней не ради какой-то скрытой цели, а просто потому, что ему было её немного жаль.Когда он укачивал девочку на руках, проходивший по коридору мужчина остановился, и его взгляд упал на него.Гу Hаньшэн приехал задолго до начала мероприятия: он надеялся оценить возможность запуска благотворительного проекта от своего концерна, но никак не ожидал стать свидетелем этой сцены.

Чжао Юй был в смешном мультяшном фартуке, и вид у него был куда более непринужденный, чем обычно. Гу Hаньшэн впервые видел его таким расслабленным — от него весло какой-то естественной истомой, а неподдельная боль за детей, прорывающаяся в каждом его движении, удивила Гу Hаньшэна.

Чэнь Ситун вырос в лучах всеобщего обожания, и его наивность проистекала из неспособности понять чужие страдания. Будь на месте Чжао Юя он, то наверняка не смог бы проникнуться бедами здешних детей, а столкнувшись с этой девочкой, попросту растерялся бы.Гу Ханьшэн не знал, что стоящий перед ним человек вовсе не Чэнь Ситун, а самый настоящий Чжао Юй, но его взгляд словно примагнило — он долго не мог оторваться.

Чжао Юй случайно поднял голову и в тот же миг встретился взглядом с Гу Ханьшэном, отчего его сердце пропустило удар. Это был уже второй раз, когда Гу Ханьшэн напугал его до полусмерти: этот мужчина появлялся и исчезал как призрак, от него вечно невозможно было защититься.

К счастью, у Чжао Юя уже имелся опыт, и он быстро взял себя в руки, изобразив лучезарную улыбку в стиле Чэнь Ситуна.

Из-за столь мгновенной перемены странно зарождавшееся в душе Гу Ханьшэна чувство неожиданно оборвалось. Он даже не успел толком понять, что за разочарование накатило на него, как Чжао Юй передал девочку стоявшей рядом преподавательнице и вышел вперёд.

— Братец, почему ты пришёл так рано? — спросил Чжао Юй.

— Заглянул просто так, — Гу Ханьшэн помог ему поправить одежду. — Скоро начнётся мероприятие, иди переодевайся.

Чжао Юй, разумеется, и не думал ни во что переодеваться — его целью как раз было избежать облачения в тот костюм, поэтому он с улыбкой поинтересовался:

— Разве в таком виде я тебя опозорю?

— Разумеется, нет, — Гу Ханьшэн с загадочной улыбкой посмотрел на его фартук. — Можешь купить себе точно такой же.

— Правда? — Чжао Юй взял его под руку, задрал голову и произнёс: — Ты ведь сейчас говоришь не всерьёз, да? М? Не пытайся меня провести, я всё понимаю.— Никаких подволок, обижать тебя я тоже не стану.

Гу Ханьшэн повёл его в сторону переднего зала:

— Раньше часто приходил сюда волонтёром?

— Нет, просто пришло в голову.

В этот момент как раз прибыла Чэнь Ли и приветствовала знакомых директоров. Заметив выходящего Гу Ханьшэня, эти директора уставились на него во все глаза и тут же перевели взгляды в его сторону.

— Разве это не молодой директор Гу? Вы тоже интересуетесь делами детской благотворительности?

— Молодой директор Гу, вы меня ещё помните? Мы виделись в прошлый раз на приёме.

Гу Ханьшэн даже поленился протянуть руку и лишь бросил:

— Какой ещё молодой директор Гу? Впервые слышу.

Атмосфера на мгновение замерла. Чэнь Ли шагнула вперёд, сглаживая неловкость:

— Директор Гу молод и полон талантов, надо полагать, пройдёт всего несколько лет, и он сможет возглавить Туту. А вы так обращаетесь к нему из дружеских побуждений, но со стороны это выглядит так, будто вы его недооцениваете.

— Директор Чэнь, давно не виделись.

Гу Ханьшэн повернулся к ней и пожал руку — единственный из всех.

— Давно не виделись.

Чэнь Ли озарилась улыбкой.

Чжао Юй невозмутимо наблюдал за лицом Гу Ханьшэня, и, заметив, что его выражение смягчилось, понял: это рукопожатие можно считать исчерпанием прошлых обид.

Стоит отметить, что в последний раз Чэнь Ли и Гу Ханьшэн виделись внизу у жилого комплекса Чэнь Ситуна. Она знала, что Гу Ханьшэн окутан скандальными слухами, и тем более не могла смириться с тем, что её сын завязал однополые романтические отношения, поэтому весьма прямолинейно велела Гу Ханьшэню держаться от Чэнь Ситуна подальше, а позже даже выбросила те вещи, которые он подарил Чэнь Ситуну.

Чжао Юй слышал об этом от Чжоу Ланя и мог представить, насколько леденящим был тогда тон Чэнь Ли и сколь безжалостно она поступила.

С таким статусом и положением, как у Гу Ханьшэня, желающие прислужиться к нему выстроились бы в очередь от первого этажа компании до пятидесятого, однако здесь, перед Чэнь Ли, он потерпел неудачу, и можно не сомневаться, что в душе он это запомнил. И тем не менее ради Чэнь Ситуна он был готов подавить собственное недовольство, чтобы встретиться с Чэнь Ли, и даже с лёгкой душой предал забвению прошлое.

Чжао Юй порой задавался вопросом: насколько же велик был вес его любви с первого взгляда к Чэнь Ситуну?

Мероприятие началось, дети из детского дома поднялись на сцену, чтобы продемонстрировать свои таланты. Благотворительный фонд спонсировал обучение навыкам детей, одарённых в какой-либо сфере, и на ежегодных мероприятиях им требовалось показывать результаты своего обучения.

На сцене шло выступление, а Чжао Юй сидел в первом ряду, наблюдая за происходящим; слева от него находился Гу Ханьшэн, а справа — Чэнь Ли.

Чэнь Ли бросила взгляд на его фартук и тихо произнесла:

— Как тебя угораздило так одеться?

В её тоне сквозило недовольство: очевидно, она считала, что в публичном месте Чжао Юй позорит её.

Чжао Юй повернулся и, прильнув к её уху, ответил:

— Директору Гу так нравится.

Чэнь Ли крайне удивилась, не веря, что у Гу Ханьшэня могут быть подобные вкусы, однако, заметив лукавые уголки губ Чжао Юя, поняла, что тот просто водит её за нос.

— Мне действительно нравится, — неожиданно подал голос Гу Ханьшэн.

Чжао Юй испуганно вздрогнул и повернулся к нему. Не ожидав, что у того такой чуткий слух, он поспешно пояснил:

— Я пошутил с мамой.

Гу Ханьшэн внимательно смотрел на играющего на сцене ребёнка и, слегка повернув голову, произнёс:

— Я не шучу.

Да вовсе не фартук ему нравился — он явно питал слабость к самому человеку, и эти слова мало чем отличались от признания в любви.

Атмосфера незаметно стала несколько двусмысленной.

Игра на пианино была последним номером. После её окончания в зале раздались аплодисменты, и игравший ребёнок смущенно вышел вперед и поклонился. В этот момент один из директоров неожиданно произнес:

— О? Ситун, разве ты ведь тоже учился играть на пианино? Оцени с профессиональной точки зрения, как этот мальчик играет?

Чэнь Ли сказала:

— Директор Ли, даже если он оценит с профессиональной точки зрения, вы всё равно не поймете. Музыка — такая вещь, её нужно воспринимать сердцем.

— Я человек простой, но мне ведь нужно оценить, стоит ли тратить деньги на воспитание этого ребёнца.

Директор Ли внезапно обратился к мальчику:

— Малыш, а какой у тебя класс игры на фортепиано?

Ребёнку было всего восемь лет, и от такого вопроса он растерялся, долго мямлил что-то невнятное и не мог вымолвить ни слова.

Директор приюта поспешно вмешался:

— Он еще не сдавал на класс, но среди нас он играет на пианино лучше всех.

Директор Ли вздохнул:

— Лучше всех только в детском доме? Да он уже совсем не мал, если есть талант, нельзя же учиться этому просто как увлечению.

Заметив по его тону неладное, директор приюта занервничал и невольно перевёл взгляд на Чжао Юя в поисках спасения.

Изначально речь шла о самом Чжао Юе, но откуда у того могли взяться профессиональные суждения? Оставалось лишь сказать:

— Он и так играет очень хорошо.

Тогда этот директор Ли заявил:

— Тогда Ситун, проверь его, давай послушаем, насколько велика разница.

Проверить? Как проверить?

Чжао Юй погрузился в полное недоумение, как вдруг мальчик произнёс:

— Старший брат, я… я могу сыграть с вами, я… я буду старательно учиться…

Все уставились на Чжао Юя, включая Гу Ханьшэня.

Этот ребёнок обращался к Чжао Юю за помощью: без финансовой поддержки он не сможет продолжить обучение игре на фортепиано, а потому, пусть даже его голос дрожал от напряжения, он вызвался сыграть вместе с тем, чьё мастерство намного превосходило его собственное.

Гу Ханьшэн же с безмятежным видом ждал развития событий: в его глазах это было именно то, что Чэнь Ситун умел лучше всего, и не было никаких причин снова и кряду отказываться. К тому же Чэнь Ситун был столь добр, что наверняка не оставит этого ребёнка в беде.

http://bllate.org/book/25647/3060076