Тань Хуаньси проснулся, глядя на незнакомый роскошный потолок. Некокорое время он прибывал в полном недоумении, соображая, что к чему, и лишь спустя долгое время пришел в себя, испуганно сев на кровати. По привычке он посмотрел на свои руки и, убедившись, что они по-прежнему белые и точеные, оперся рукой о лоб и с облегчением выдохнул.
С тех пор как он встретился с любимым сыном, каждое утреннее пробуждение делало его каким-то особенно чувствительным и склонным к излишним тревогам. Стоило ему вспомнить о том, что с ним произошло, о том, что после смерти он умудрился возродиться в чужом теле, как в нем поднимался страх: а вдруг в один прекрасный день небеса заберут дарованную ему милость? Он с таким трудом отыскал сына и вовсе не хотел потерять его снова.
Тань Хуаньси знал, что его настрой слишком уж полон страха потерять обретенное. Подобное чудо — перерождение, на которое едва ли приходится рассчитывать, — случается лишь раз. Разве возможно второе? Он мысленно посмеялся над собой, взял себя в руки и уже собирался звать сынишку, как вдруг заметил, что что-то здесь не так.
Опустив руку, которой он прикрывал лоб, Тань Хуаньси остолбенело уставился на укрывавшее его одеяло, а затем резко поднял голову и огляделся. Это ведь была вовсе не комната его любимого сына! В следующую секунду в голове мелькнула догадка, и его шея мгновенно задеревенела — он просто не смел посмотреть на другую сторону кровати.
Тань Хуаньси страстно желал безо всяких оговорок зарыться обратно под одеяло, натянуть его с головой и притвориться, будто он все еще спит. Если снова уснуть, а потом проснуться, глядишь, окажешься в постели сына. Прошлым вечером они с Мо Шаохэном любовались ночным видом и смаковали прекрасное вино — до чего же хорошо они провели время! Что произошло потом, он совершенно не помнил.
Тань Хуаньси терзался досадой: почему между ним и Мо Шаохэном вечно случается подобное? Кажется, это уже третий раз, когда он в полумраке просыпается в постели Мо Шаохэна. К счастью, если не считать самого первого раза, в дальнейшем между ними не происходило ничего предосудительного, иначе он бы просто не знал, как дальше оставаться в Усадьбе Мо и работать домашним учителем у своего ребенка.
Впрочем, Тань Хуаньси теперь кое в чем сомневался насчет той случайной ночи в прошляке. Судя по его пониманию Мо Шаохэна, тот вовсе не был человеком, способным допустить подобную оплошность. К тому же вчера вечером Мо Шаохэн уже косвенно намекнул на свои чувства к нему; вполне возможно, что и в тот раз Мо Шаохэн просто поддался хмелю и пустил дело на самотек.
Тань Хуаньси тихонько выдохнул, чувствуя, что, пожалуй, докопался до истины. Впрочем, теперь, когда тело Нин Сюэ уже обратилось в пепел, разбираться во всем этом не было никакого смысла. Он повернул голову, бросил взгляд на закрытые глаза Мо Шаохэна, осторожно приподнял одеяло и встал с постели.
Когда он вошел в ванную, на умывальнике и впрямь обнаружился новенький набор туалетных принадлежностей. Уголки его губ сами собой изогнулись в легкой улыбке, придавая отразившемуся в зеркале прекрасному лицу чарующее очарование и делая эту и без того притягивающую взгляды внешность еще более ослепительной.
В мыслях Тань Хуаньси все еще тревожился о Мо Сиюане, поэтому он умылся с максимально возможной скоростью, сменил халат и вышел из ванной.
Мо Шаохэн в комнате уже проснулся и сидел в одиночном кресле, погруженный в задумчивость с закрытыми глазами.
На лице Тань Хуаньси мелькнуло легкое смущение, после чего он с напускным спокойствием произнес: — Доброе утро, дядя Мо.
— Доброе. — Мо Шаохэн открыл глаза. То ли из-за того, что он только что проснулся, то ли по какой-то другой причине, но его взгляд казался невероятно глубоким, а угольно-черные зрачки словно затягивали внутрь, так что смотреть на него прямо было боязно. Голос его тоже слегка хрипел.
Тань Хуаньси отвернулся и тихо кашлянул. Он ни за что не признался бы, что едва не растаял от низкого бархатного голоса Мо Шаохэна, на собственном опыте прочувствовав выражение уши заворачиваются в трубочку — голос Мо Шаохэна был не просто обволакивающим, но еще и чертовски сексапильным.
Мо Шаохэн не упустил мимолетной странности в поведении Тань Хуаньси. В глубине его глаз промелькнула искорка лукавства, он поднялся на ноги и произнес: — Подождешь меня немного? Сходим к Сяо Юаню вместе?
— Хорошо. — При мысли о Мо Сиюане сердце Тань Хуаньси вновь смягчилось, и он виновато добавил: — Интересно, проснулся ли Сяо Юань? Мне обязательно нужно перед ним извиниться за то, что я нарушил слово из-за любви к выпивке.
Мо Шаохэн внезапно улыбнулся: — Можешь наверстать упущенное сегодня вечером.
Тань Хуаньси резко поднял голову и уставился на Мо Шаохэна. Выражение лица собеседника было совершенно серьезным, и шутить он вроде бы не собирался. Впрочем, вчера он и впрямь не устоял перед ароматом прекрасного вина, потерял счет мерам и выпил на пару чашек больше, вырубившись мертвецким сном и напрочь забыв о данном сыну обещании.
— Малыша и впрямь стоит хорошенько задобрить. Раз уж взрослый бросает слова на ветер, какой же из меня никудышный домашний учитель, — с улыбкой поддержал шутку Тань Хуаньси. — Если малыш уже проснулся и не обнаружит меня рядом, он точно поднимет шум. Дядя Мо, иди скорее умывайся.
Мо Шаохэн кивнул: — Жди меня пять минут.
— Мгм, — отозвался Тань Хуаньси.
Дождавшись, пока Мо Шаохэн скроется в ванной, Тань Хуаньси подошел к панорамному окну и раздвинул тяжелые портьеры. В комнату хлынул теплый солнечный свет, и он с невероятным комфортом потянулся, после чего опустился на стул на балконе и принялся листать попавшийся под руку журнал.
Мо Шаохэн рассчитал время с поразительной точностью: ровно через пять минут он предстал перед Тань Хуаньси в абсолютно безупречном виде.
Тань Хуаньси потрогал подбородок и с многозначительным, насмешливым видом окинул Мо Шаохэна взглядом.
Впервые он встретил Мо Шаохэна на школьном заседании совета директоров. Тогда он, будучи председателем студенческого союза, отвечал за прием гостей и подготовку зала, а Мо Шаохэн, как председатель совета директоров университета Т., разумеется, присутствовал на совещании. После окончания встречи именно он сопровождал совет директоров во время экскурсии по кампусу.
В дальнейшем у него завязалось кое-какое общение с Мо Шаохэном. Пожалуй, они оба были из тех людей, кто вызывает у другого наибольшее уважение: даже при редких разговорах они оставили друг о друге глубокое впечатление. В его памяти Мо Шаохэн, независимо от времени и места, всегда облачен в строгий костюм, безупречен до мелочей и внушает невольный трепет одним своим присутствием.
Увидев Мо Шаохэна в повседневной одежде, Тань Хуаньси и впрямь был немало удивлен.
Мо Шаохэн от природы обладал весьма привлекательной внешностью; когда он не улыбался, от него веяло суровой, властной аурой, а стоило уголкам его губ чуть приподняться, как сердце начинало биться чаще, пробуждая самые трепетные девичьи чувства. Теперь же, в расслабленном наряде, он словно разом сбросил несколько лет: исчезла та ледяная отчужденность, сменившись мягкой интеллигентностью.
Конечно, как мужчина, он меньше всего на свете хотел бы слышать намеки на возраст — само слово «старый», примененное к мужчине, обладало слишком двусмысленным оттенком, и Тань Хуаньси ни за что не осмелился бы испытывать терпение Мо Шаохэна.
— Что такое? Есть вопросы? — заметив, что Тань Хуаньси в упор разглядывает его, Мо Шаохэн приподнял бровь.— Нет, дядя Мо сегодня необычайно хорош собой. Если дядя Мо отправится в таком виде в парк развлечений, у него обязательно станут просить контакты многие девчонки, а то еще тайком сфотографируют и выложат в Вэйбо. Главная тема в трендах будет называться примерно так: в парке развлечений города Т внезапно появился невероятно красивый бог, так что дяде Мо впору переименовываться в бога парков развлечений, — проговорив это, Тань Хуаньси сам же и повеселел.
Уголки губ Мо Шаохэна едва заметно дрогнули, но он сохранил невозмутимый вид и произнес:
— Ты сегодня... тоже невероятно оживлен.
Тань Хуаньси опешил. Изначально он собирался поддразнить Мо Шаохэна, но в итоге тот поддразнил его самого. Слегка досадуя, он сказал:
— Пойду навещу Сяо Юаня, возможно, он уже проснулся.
Провожая взглядом сорвавшегося с места и убегающего Тань Хуаньси, Мо Шаохэн приподнял уголки губ и последовал за ним, испытывая необычайно радостное настроение.
Подойдя к двери комнаты Мо Сиюаня, Тань Хуаньси невольно замедлил шаг. Он тихонько отворил дверь и только собрался зайти внутрь, как услышал доносящиеся оттуда мягкий разговор и детские смешки. Он тут же распахнул дверь и увидел, что Мо Шаньшань сидит на кровати и одевает Мо Сиюаня.
— Хуань Си? Младший дядя? — с удивлением уставилась Мо Шаньшань на зашедшего следом за Тань Хуаньси Мо Шаохэна. В ее голове внезапно мелькнула невероятная мысль: неужели минувшей ночью Тань Хуаньси спал вместе с младшим дядей?
Мо Шаньшань почему-то отчетливо почувствовала, что ее задели за живое. Изначально она думала, что Тань Хуаньси ночевал вместе с Мо Сиюанем. Когда утром она заглянула к Мо Сиюаню, то переживала, что Тань Хуаньси тоже там, и сочла бы неуместным заходить прямо так, поэтому даже специально постучала. Однако дверь ей открыл лишь сонный Мо Сиюань, который протирал глаза.
Даже после этого она полагала, что Тань Хуаньси просто спал в другой комнате. Хотя в главном дворе младшего дяди обычно не оставляли гостей, там имелись и свободные комнаты, так что позволить Тань Хуаньси остаться на ночь было вполне нормально. Она ни за что бы не подумала, что он спал вместе с младшим дядей. Разве у младшего дяди испокон веков не было брезгливости и неприязни к тому, чтобы посторонние самовольно заходили в его спальню?
— Братец Хуань Си! — увидев Тань Хуаньси, Мо Сиюань взволнованно заерзал на кровати, и если бы Мо Шаньшань вовремя его не придержала, малыш тут же сиганул бы вниз.
Тань Хуаньси с улыбкой подошел, подхватил Мо Сиюаня на руки и, похлопав его по затылку, произнес:
— Умница, давай сначала оденемся.
Мо Сиюань обвился ручками вокруг шеи Тань Хуаньси и ласково потерелся о него, но спустя мгновение, словно о чем-то вспомнив, резко отстранился и с крайне серьезным выражением личика произнес:
— Братец Хуань Си, ты вчера вечером ведь не спал вместе с Сяо Юанем? Сяо Юань проснулся утром и не увидел братца Хуань Си.
Тань Хуаньси смущенно кашлянул, покосился на Мо Шаохэна и выразительно перевел на него взгляд.
Мо Сиюань поднял пару пухлых белых ручек, обхватил лицо Тань Хуаньси и повернул к себе:
— Братец Хуань Си, нельзя обманывать. Учитель говорил, что обманщики — это плохие дети.
Мо Шаньшань больше не могла сдерживаться и злорадно рассмеялась.
Стоявший рядом Мо Шаохэн сделал вид, что сохраняет невозмутимость, и отвернулся, однако слегка подрагивающие щеки выдавали сдерживаемое им веселье.
Тань Хуаньси с заметным вздохом беспомощности усадил малыша обратно на кровать и принялся одевать его, попутно объясняя:
— Прости, Сяо Юань, братец Хуань Си не сдержал обещание. Вчера вечером братец Хуань Си немного выпил с папой и случайно заснул. Поэтому, чтобы загладить вину перед Сяо Юанем, сегодня вечером братец Хуань Си снова поспит с тобой, хорошо?
— Братец Хуань Си и сегодня вечером не вернется домой? — услышав это, Мо Сиюань просиял.
— Да, чтобы как следует загладить вину перед Сяо Юанем, братец Хуань Си и сегодня вечером никуда не уедет. — Одев Мо Сиюаня, Тань Хуаньси опустил ребенка с кровати на пол, взял за маленькую ручку и сказал: — Сначала умоемся и почистим зубы, а когда позавтракаем, пойдем гулять. Сяо Юань хочет в парк развлечений или в зоопарк?
Мо Сиюань склонил набок головку, раздумывая:
— Хочу и в парк развлечений, и в зоопарк... Братец Хуань Си, давай на этой неделе поедем в парк развлечений, а на следующей — в зоопарк, хорошо?
— Ишь чего удумала твоя маленькая головка.
— Хе-хе, братец Хуань Си, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...
— Хорошо-хорошо-хорошо, пусть будет по-твоему, но только при условии, что ты будешь прилежно заниматься на скрипке, понял? Иначе никуда не пойдем.
— Слушаюсь!
Мо Шаньшань с мягкой улыбкой смотрела, как фигура Тань Хуаньси, державшего за руку Мо Сиюаня, скрылась за дверью ванной, после чего перевела взгляд на умиротворенного Мо Шаохэна:
— Хуань Си и впрямь невероятно терпелив, он действительно вкладывает душу в заботу о Сяо Юане. Прошло всего полмесяца, а он уже научил Сяо Юаня быть таким живым и жизнерадостным.
Мо Шаохэн немного помолчал и ответил:
— У Сяо Юаня выдающиеся способности к скрипке. Совсем как у него.
— У него? — Мо Шаньшань догадалась. — Младший дядя имеет в виду старшего сокурсника Нин Сюэ? Я давно слышала, что талант Нин Сюэ в игре на скрипке ничуть не уступает таланту Хуань Си. Если бы ради семейного бизнеса он не бросил скрипичные выступления, то, пожалуй, уже давно поднялся бы на ту же высоту, что и Хуань Си. Очень жаль.
Мо Шаохэн бросил на нее взгляд, и в этом взгляде было нечто многозначительное, отчего Мо Шаньшань задумалась: неужели она сказала что-то, заслуживающее глубоких раздумий? К тому же ей неизменно казалось, что младший дядя испытывает к Тань Хуаньси какую-то особую теплоту и доверие. Хотя она и не знала точно, как младший дядя относился к Нин Сюэ в прошлом, судя по словам Ци Фэнъюя и Хэ Цзинъи, младший дядя, должно быть, любил Нин Сюэ, иначе не стал бы усыновлять Мо Сиюаня.
Мо Шаньшань покачала головой: все это уже в прошлом, и теперь нет нужды с этим разбираться. Если младший дядя действительно сможет отпустить чувства к Нин Сюэ, она будет только рада видеть его сближение с Тань Хуаньси. Прошло уже семь лет, а младший дядя вовсе не молод, и вряд ли он станет всю жизнь растить Мо Сиюаня в одиночку. Ей отчаянно хотелось, чтобы рядом с младшим дядей кто-то был — неважно, мужчина или женщина, лишь бы они искренне любили друг друга, тогда она сможет успокоиться.
Если этим человеком окажется Тань Хуаньси, она будет только счастлива, ведь другие едва ли смогли бы так же нежно заботиться о Мо Сиюане.
Во всей Семье Мо младший дядя был единственным, кто искренне заботился о ней и оберегал ее. В детстве бабушка ее не жаловала, а родители привыкли беспрекословно повиноваться бабушке, поэтому даже если они и хотели проявить к ней заботу, то не смели выражать это открыто, и временами такое отношение граничило с равнодушием. Позднее младший дядя забрал ее из Усадьбы Мо.
Для нее именно младший дядя был настоящим кровным родственником, поэтому, когда он привел в дом Мо Сиюаня, зная, как сильно тот занят, она взяла на себя всю заботу о малыше. По ее мнению, настоящим домом был только тот, где жили младший дядя и Сяо Юань, в то время как тот другой дом казался слишком холодным и эгоистичным.
http://bllate.org/book/25637/3058375
Сказали спасибо 0 читателей