Готовый перевод Amnesia and Romance: He Hua Returns / Амнезия: Как влюбить в себя того, кто забыл всё: Глава 3

Цзянь Жань раздражённо нахмурился, и в его голосе наконец проскользнули эмоции:

— Не надо ничего переносить, я не говорил, что собираюсь здесь жить.

Шан Цюэ на мгновение замер:

— А?

Цзянь Жань добавил:

— И не говорил, что нельзя поспать в соседней комнате.

Шан Цюэ не понял, почему тот вдруг передумал. Он покосился на собственный гардероб, в котором уже почти опустела половина полок, и, собираясь что-то сказать, замялся:

— На самом деле тебе не обязательно...

Цзянь Жань вдруг отвернулся и закрыл уши руками, не дослушав.

Шан Цюэ: «……»

Шан Цюэ опешил от этого по-детски упрямого жеста и был вынужден проглотить оставшиеся слова. Он отложил наполовину сложенную одежду и примирительно произнёс:

— Ну хорошо, давай я покажу тебе остальные комнаты.

Только после этого Цзянь Жань опустил руки.

Они вышли из главной спальни в гостиную, и Шан Цюэ стал всё ему показывать, точь-в-точь как добросовестный риелтор: три комнаты и две гостиные в этой квартире означали две спальни, столовую, гостиную, а также рабочий кабинет. Кухня находилась у самого входа — полуоткрытая, с отдельным островом посредине, на котором стояло несколько кофемашин. В столовой стоял треугольный дизайнерский обеденный стол с четырьмя подходящими к нему стульями, а вокруг были расставлены горшки с декоративными цветами. Сразу за столовой располагалась гостиная: в центре стояли два шерстяных дивана, поставленные под прямым углом друг к другу, а на стеклянном журнальном столике перед ними лежали журнал, комплект игровых контроллеров и коробка с салфетками, украшенная аниме-логотипом. Серый ковёр покрывал пространство под обоими диванами, а хрустальная люстра безмятежно свисала с потолка.

Закончив с гостиной, мистер «риелтор» отвёл своего клиента обратно в гостевую комнату и объяснил, где лежат его повседневные вещи, а также назвал пароль для включения мощного игрового ноутбука, стоявшего на письменном столе в ногах кровати.

После всего услышанного Цзянь Жань по-прежнему хранил молчание. Невозможно было понять, сколько он вообще запомнил — никакой реакции.

В этот момент даже «риелтор» растерялся, не зная, что ещё сказать. Помолчав с полминуты, Шан Цюэ уже хотел было завести разговор на другую тему, как Цзянь Жань вдруг ни с того ни с сего спросил:

— Кто ты мне?

Шан Цюэ замер. Встретившись взглядом с его ничего не выражающими глазами, он почувствовал, как кровь в жилах на мгновение замерла.

Но всего лишь на мгновение. Сразу после этого Шан Цюэ с самым невозмутимым видом извлёк на свет давно заготовленную ложь:

— …Друг.

Цзянь Жань опустил глаза и ничего не ответил. Он поверил каждому его слову так же молчаливо, как и в самый момент их встречи.

Казалось, даже потеряв память, он испытывал к Шан Цюэ странное, иррациональное доверие — хотя ни Шан Цюэ, ни он сам этого не осознавали. Первый действовал из страха выдать себя и притупившейся из-за этого бдительности, а второй — повинуясь чистому зову сердца.

Видя, что Цзянь Жань молчит, Шан Цюэ не стал неуместно оправдываться или пытаться замять тему, а лишь спросил:

— Рана всё ещё болит?

Цзянь Жань покачал головой.

— Тогда отдохни немного в комнате, я позову тебя, когда будет готово поесть.

Цзянь Жань кивнул.

Тогда Шан Цюэ вышел из гостевой комнаты, перед уходом аккуратно притворив за собой дверь.

Стоило ему уйти, как Цзянь Жань остался один в пустой комнате, и та самая растерянность, что едва успела отступить, накатила с новой силой. Дюйм за дюймом она поднималась от самых ступней, заставляя его с тревожным чувством чужеродности смотреть на каждый угол комнаты и даже вызывая дикое желание сорваться с места и бежать.

Цзянь Жань попытался побороть этот порыв: он лёг на кровать, закутался в одеяло и крепко зажмурился.

Единственным плюсом тяжелейшего ранения и непрекращающегося нервного напряжения, преследовавшего его с момента пробуждения, было то, что они всё-таки помогли ему уснуть. Стоило ему закрыть глаза, как сознание заволокло туманом, и он постепенно провалился в сон.

“……”

Сон этот был очень беспокойным.

Множество нечётких воспоминаний металось и вспыхивало в голове. То ему казалось, будто он видит события очень-очень далёкого прошлого, где размытые пейзажи и люди смешивались в единое целое, сменяясь то кромешной тьмой, то слепящей белизной. То мерещился день аварии — летящий прямо на него капот машины и перекошенное от паники лицо водителя, а пронзительный визг тормозов едва не разрывал барабанные перепонки… Наконец все эти видимые образы начали медленно растворяться, оставляя в голове лишь блеклую белизну и зловещую тишину. Он долго-долго тупо смотрел в одну точку, прежде чем запоздало осознать: перед ним больничный потолок.

Он моргнул. В расплывчатой пелене перед глазами проступила чья-то встревоженная, полная переживаний лицо; зрачки этого человека казались особенно яркими на фоне раскрасневшихся, воспалённых уголков глаз, красных, словно кровь.

Этот человек сжимал его ладонь и безостановочно повторял какие-то слова, которых он не понимал. Наверное, это было имя, но чьё — он не знал.

Лишь спустя долгое время Цзянь Жань, движимый чистым инстинктом, смог выдавить из себя вопрос: «Ты… кто такой?»

Глава 3

— Потеря памяти? — Голос на том конце провода звучал крайне ошеломлённо. Лишь спустя долгое время собеседник неуверенно переспросил: — Директор Шан, вы хотите спросить про полную амнезию?

Шан Цюэ не разбирался в медицинской классификации потери памяти, поэтому прямо спросил:

— Что такое полная амнезия?

— Видите ли, директор Шан, — немного помолчав, голос на том конце вновь обрёл спокойствие и заговорил чётко и логично: — Амнезия обычно делится на четыре типа: избирательная, парциальная, полная и непрерывная. За исключением полной амнезии, все остальные подразумевают лишь забывание людей или событий за определённый отрезок времени. И только полная амнезия означает, что человек полностью забывает всё, что связано с ним самим.

Шан Цюэ всё понял, но переносица уже покраснела от того, как сильно он её массировал:

— Может ли полная амнезия изменить изначальный характер человека?

— Естественно. Амнезия — это очень тяжёлое психическое расстройство, и специалисты обычно рассматривают её как один из признаков диссоциативного расстройства идентичности. Всё гораздо сложнее, чем показывают в кино. Директор Шан, вы хотите послушать подробное объяснение об амнезии? [1]

Шан Цюэ ответил:

— Говори.

И собеседник выдал целый монолог:

— При амнезии стираются не просто поверхностные вещи вроде прошлых воспоминаний, человек теряет самосознание. Память лежит в основе наших самых твёрдых убеждений о самих себе. Прошлый опыт и воспоминания, которые мы бережём в душе, особым образом связывают нас с нашим прошлым. Стоит потерять память — и человек утрачивает непрерывность собственного я. Директор Шан, можете ли вы представить, каково это — в один миг лишиться всех воспоминаний и оказаться среди незнакомцев, чьих добрых или дурных намерений вы не знаете? Что бы вы тогда почувствовали?

Шан Цюэ задумался:

— Страх?

— Именно, — подтвердил собеседник. — Кто я? Где я? Что со мной происходило и что сделало меня тем, кто я есть? Эта потеря собственного я — самый глубокий и фундаментальный ужас человеческой души. На чём держится выживание современного человека? На материальных благах? На еде? Нет, на памяти. Наши личности, характер и даже ценности с мировоззрением построены на фундаменте памяти. Жизнь заключается в памяти.

Шан Цюэ: «……»

Шан Цюэ промолчал в ответ, и молчание затянулось надолго. Лишь спустя изрядное время он спросил:

— И что же делать пациенту с полной амнезией? То есть… как помочь ему вернуть себя?

— Заново выстроить связи с миром, накопить новые воспоминания, — ответил собеседник.

Шан Цюэ встревожился:

— Но ведь он сейчас ничего не помнит…

— Это не так уж сложно, директор Шан. Пациенты с амнезией вовсе не забывают весь мир целиком, как думает большинство. Например, пациент с повреждением мозга может вполне нормально прочитать знакомые слова, но при этом совершенно не понимать их значения. Это значит, что наша визуальная память о словах отделена от смысловой или концептуальной памяти. Именно этим объясняется то, что некоторые люди забывают, кто они такие, но прекрасно помнят, как ездить на велосипеде.

Шан Цюэ молча кивнул трубке.

— Кстати, директор Шан, хоть я и не понимаю, почему вы вдруг заинтересовались этим, думаю, у вас неприятности.

Шан Цюэ на мгновение умолк. Его врач-психиатр всегда отличался исключительной проницательностью.

Собеседник продолжил:

— Больные амнезией теряют память, но не эмоции. Вспомните знаменитый эксперимент — собаку Павлова: стоит задать определённые условия, как возникнет соответствующая реакция. Представьте себе человека, потерявшего память: он может услышать какой-то звук, вызывающий у него определённую реакцию, или испытать непроизвольный приступ страха на уровне интуиции. Точно так же он может полюбить какой-то звук или привязаться к какому-то ощущению. Всё это вплавлено в саму плоть и независит от памяти, это почти невозможно забыть. Или другой пример: человек, который для больного амнезией является абсолютно чужим, вдруг почему-то вызывает у него чувство близости или отвращения. Все эти подсознательные реакции не исчезают вместе с памятью. Даже в самых тяжёлых случаях амнезии прошлое никоим образом не теряет своего контроля над настоящим. Когда эксплицитная память разрушена, прошлое всё равно продолжает тем или иным тонким образом, помимо нашего сознания, влиять на настоящее. Поэтому вам абсолютно не о чем беспокоиться в плане того, что из-за потери памяти этот человек станет совсем другим. Даже если его характер слегка изменится, он останется собой. Кроме того, что бы он ни говорил и ни делал, директор Шан, пожалуйста, помните: он — больной человек.

Шан Цюэ: «……»

Прижав телефон к уху и откинувшись на спинку кресла в кабинете, Шан Цюэ тихо усмехнулся. Спустя мгновение он произнёс едва слышно:

— Спасибо.

В ответ на другом конце провода раздался такой же тихий смешок, после чего звонок сбросили.

Стоило вызову завершиться, как Шан Цюэ, услышав короткие гудки, поднял голову и увидел, что Цзянь Жань неизвестно когда появился в дверях кабинета. Высунув наружу половину лица с абсолютно бесстрастным выражением, он немигающе уставился на него.

Шан Цюэ опешил, но тут же улыбнулся:

— Доброе утро.

Цзянь Жань:

— Угу…

Прижавшись плечом к дверному косяку, Цзянь Жань неестественно отвел взгляд, но потом снова посмотрел на него и глухо отозвался:

— Утро.

— Как спалось? Привык уже? — убирая телефон, спросил Шан Цюэ.

Цзянь Жань кивнул, сделал пару шагов внутрь кабинета и с любопытством обвёл взглядом все три стены, уставленные шкафами, пока его взгляд неизбежно не остановился на сидевшем за письменным столом Шан Цюэ.

Шан Цюэ уперся обеими руками в столешницу. Мягкие пряди его волос падали на лоб — они были чуть короче, чем у Цзянь Жаня, и не закрывали глаза. Он ещё не успел переодеть пижаму, и в вырезе ворота виднелись изящные белые ключицы. Тонкая ткань пижамы спадала с плеч, собираясь на локтях складка за складкой.

Цзянь Жань какое-то время неотрывно смотрел на эти складки, потом перевёл взгляд выше, на лицо Шан Цюэ, и спросил:

— С кем ты только что разговаривал?

Шан Цюэ не стал скрывать:

— С другом-врачом.

— Врачом?

http://bllate.org/book/25636/3058299