Готовый перевод Distant Mountains, Clear Spring / Сквозь горы к рассвету: На пути к Али: Глава 15

Тот геопарк, мимо которого они проехали из-за разыгравшегося голода, на этот раз они не упустили.

На средней высоте в четыре с половиной тысячи метров эта земля напоминала безумно жаждущего путника, отчаянно жадного до малейшей капли влаги. Небо сияло безупречной синевой, и ни единое облако не удостивило его своим визитом.

С этой горной вершины можно было разглядеть другую вершину, увидеть круговорот света и предаться мыслям о времени.

Интересно, поднимал ли океан миллионы лет назад крошечную ракушку, чтобы похвастаться ею перед солнцем?

Жуань Цинхэ вечно будет зачарован подобными вещами. Закинув за спину фотоаппарат, он вместе с Хэ Шуюанем спустился с горы — путь лежал обратно.

Ему безумно нравилось вести машину на спусках: переваливаешь через горный перевал, петляешь вниз, и весь мир распахивается перед тобой, оставляя ветер и дорожную пыль далеко позади.

Миновав пять гор подряд по дороге уездного значения № 701, они вернулись на шоссе. Заходящее солнце висело прямо над снежной вершиной, по обочинам дорог жухлая трава начала пробиваться первыми побегами зелени, а из ограждений то и дело выпрыгивали дикие кролики. Они поступали точно так же.

— Устал? — спросил Хэ Шуюань. — Поменяемся?

Эйфория Жуань Цинхэ понемногу утихала, и он покачал головой:

— Нет, я же сегодня поздно встал.

Хэ Шуюань не стал настаивать:

— Ладно, съедим что-нибудь где-нибудь вечером?

— Хочу сухой горшочек! — отозвался Жуань Цинхэ. — А если нет, сойдет и что-то другое.

— Я как раз знаю одно местечко с сухими горшочками, — произнес Хэ Шуюань и тут же перевел взгляд на окно.

Стадо тибетских диких ослов промчалось по равнине, оранжево-красные лучи заката полоснули золотистым росчерком по их спинам, после чего животные скрылись у подножия гор.

Бросив взгляд на датчик топлива, Жуань Цинхэ решил заехать на первую же попавшуюся по дороге заправку:

— Адвокат Хэ, ты не знаешь, где лежит свидетельство о регистрации транспортного средства? Нам нужно заправиться.

— Знаю, сейчас достану.

Заправка была неподалеку, и Жуань Цинхэ, включив указатель поворота, свернул на нее.

Хэ Шуюань отыскал в бардачке свидетельство о регистрации и направился внутрь помещения, а Жуань Цинхэ присел рядом на корточки в ожидании.

То ли ему казалось, но в последнее время машин на шоссе заметно прибавилось. От скуки Жуань Цинхэ принялся считать проезжавший мимо транспорт — за те несколько минут, пока шла заправка, туда и обратно пронеслось больше десятка автомобилей.

— Что такое? — Хэ Шуюань заметил, как тот поднял голову, обнажив пару круглых глаз.

Нижняя половина лица Жуань Цинхэ утопала в высоком воротнике, и голос звучал глухо:

— Да так, кажется, машин и правда стало больше.

Хэ Шуюань пояснил:

— Впереди аэропорт, да и паломническая тропа вокруг горы Кайлаш скоро открывается, многие приезжают заранее на акклиматизацию перед обходом святыни.

— Ах, вот оно что...

— Поехали, садись в машину. — Завершив заправку, Хэ Шуюань взял на себя роль водителя.

Асфальт искрился россыпью расплавленного золота. Резко вскочив на ноги, Жуань Цинхэ почувствовал, как перед глазами потемнело до головокружения. Он покачнулся наотмашь и чуть не рухнул в придорожную канаву.

Хэ Шуюань молниеносно ухватил его за руку:

— Пониженный сахар?

— Нет, просто встал слишком резко. — Жуань Цинхэ пришел в себя и отмахнулся.

Не доверяя ему, Хэ Шуюань усадил парня на пассажирское сиденье, пристегнул ремень безопасности и лишь после этого сел за руль сам.

Устраиваясь поудобнее, он проговорил:

— Узнай твой брат, что я умудрился загнать тебя в канаву, он наверняка меня прикончит.

— Да брось, до такого не дойдет. — Жуань Цинхэ теребил в пальцах леденец, выданный Хэ Шуюанем, и невольно улыбнулся от его слов.

Пикап покатил навстречу закатному небу цвета спелого апельсина, держа курс на дом.

— Why'd you call my phone… — рингтон Жуань Цинхэ прозвучал в салоне чересчур громко.

В тот самый миг, когда он нажал кнопку ответа, из динамика раздался такой восторженно-шумный вопль, что Жуань Цинхэ рефлекторно отнес телефон подальше от уха.

— Цинхэ, ты уже всё обдумал?! Ни единой весточки, я ведь в самом деле куплю билет на самолет и сбегу с тобой!

Излишне фамильярный тон собеседника заставил Хэ Шуюаня чуть крепче сжать руль.

— Старик опять заставлял меня допытываться, когда ты соизволишь вернуться.

Жуань Цинхэ недовольно поморщился:

— Говори тише, у меня в ушах звенит от твоего крика.

— Ладно-ладно, ваша светлость, — голос Чжан Чжэньфаня сразу стал тише.

— Я уже всё решил, отправляй мне материалы. — Кончики пальцев Жуань Цинхэ легко постукивали по оконной раме. — В следующем месяце я возвращаюсь. Вернусь и сразу же помчусь самолетом к старику, велю ему больше обо мне не беспокоиться.

— Раз мозги на место встали, то и славно. Позже всё сброшу, — Чжан Чжэньфань говорил легко и с облегчением выдохнул. — Кто же по тебе не соскучился, ваша светлость? И не забудь привезти мне сувениров.

— Помню, без подарков не останешься. — Жуань Цинхэ тихо цыкнул. — Всё, вешаю трубку, на дороге связь ни к черту.

— Есть!

Погасив экран телефона, Жуань Цинхэ почему-то почувствовал необходимость пояснить Хэ Шуюаню:

— Это мой старший сокурсник. Переслал мне проект, который сам взял в работу.

— Довольно живой парень, — заметил Хэ Шуюань.

Жуань Цинхэ отрезал прямо:

— Это не живой, это балаган ходячий.

Глава 14

Шел третий со среды месяц пребывания Жуань Цинхэ в Нгари, и погода стояла на редкость ясная и безоблачная.

Потянувшись на балконе всем телом, он решил, что сегодня отправится вместе с Хэ Шуюанем в сельскую местность на оказание правовой помощи.

Выйдя из кухни, Хэ Шуюань застал Жуань Цинхэ: тот, подставив лицо утреннему солнцу, раскинул руки в стороны, и от этого движения подол рубашки задрался вверх, обнажая полоску кожи на талии.

Узкую.

Словно обернутую медом, такую хрупкую на вид, что она казалась почти прозрачной.

Он слегка прикусил губу и спросил:

— Завтракал?

Жуань Цинхэ торопливо обернулся:

— Сейчас буду.

На завтрак Хэ Шуюань принес говяжьи баоцзы. В этой лавке их лепили необычной формы — круглыми и завернутыми наподобие пельменей.

— Мм, вкуснотища.

Стоило Жуань Цинхэ попробовать что-то по-настоящему аппетитное, как он тут же расслаблялся, превращаясь в кота, которому почесали за ушком, а его глаза начинали лучиться радостью.

— Завтра еще куплю, — улыбнулся Хэ Шуюань.

— Было бы здорово.

Перед выходом Хэ Шуюань заглянул в свой кабинет за документами — остальные сотрудники, с которыми они ехали вместе, уже выдвинулись в путь.

На этот раз поездка в деревню была связана с бракоразводным процессом. Обстоятельства у обеих сторон оказались непростыми, поэтому Хэ Шуюань решил лично присоединиться к двум коллегам, чтобы разобраться, как уладить дело мирным путем.

Машина остановилась у обочины деревенской дороги, и Жуань Цинхэ, выбираясь из салона, все еще сонно щурился.

Хэ Шуюань водрузил на его макушку свою бейсболку:

— Погуляй пока по деревне, только далеко не уходи. Если что-то понадобится, звони.

С трудом подавив желание поправить выбившиеся из-под кепки пряди, он сунул ключи от машины в руку Жуань Цинхэ и повернулся, чтобы уйти.

Засунув ключи в карман, Жуань Цинхэ в два шага догнал его:

— У меня же нет твоего номера...

— Ах да... — Хэ Шуюань только сейчас вспомнил, что они действительно так и не обменялись телефонами. Он взял смартфон Жуань Цинхэ, вбил туда свой номер и тут же совершил вызов на собственный аппарат. — Всё. Освобожусь — наберу. В машине лежат сэндвичи, если проголодаешься, перекуси.

— Понял, — Жуань Цинхэ легонько помахал ему рукой.

В полумраке гостиной мерцало несколько лампад с лампадным маслом. Солнечный свет падал сквозь окно на покрытый толстым слоем пыли и заляпанный черными масляными пятнами ковер, на котором на низкой табуретке сидел Хэ Шуюань.

Приехавшая с ними сотрудница по имени Чжога о чем-то негромко беседовала с доверителем. Женщина, скрючившись на стуле, прерывисто всхлипывала.

У деревянной лестницы мялись муж и его родители.

Мужчина в серо-зеленой куртке засунул руки в карманы и опустил голову; отец, не выдержав давящей атмосферы, вытащил из кармана мятую пачку сигарет и направился во двор; мать же, потерянно заламывая руки, беспрестанно теребила передник на поясе.

Хэ Шуюань не владел тибетским языком, поэтому приходилось полагаться на перевод коллег — слова обратившейся за помощью женщины ему переводил коллега Басан Вандуй.

— Она говорит, что не хочет развода. Ребенок еще совсем крошечный, да и родители категорически против, — подсел ближе Баван, поясняя ситуацию. — Муж уехал на заработки в Сычуань, завел там интрижку, да к тому же новая пассия уже в положении. Он намерен остаться там, а потому требует развода при любых обстоятельствах.

— Она говорит: я сидела дома, обихаживала стариков и воспитывала ребенка, за что он со мной так? — переводил Баван слова женщины Хэ Шуюаню.

Успокоить бурю в душе потерпевшей за пару минут было невозможно. Чжога мало чем могла помочь, испытывая лишь бессилие, оставалось только слушать.

Хэ Шуюань повидал немало подобных историй: слезы женщин, молчание мужчин, растерянность стариков и детей, которые еще ничего не смыслят в жизни.

Баван отвел мужа в маленький внутренний дворик, оставив в гостиной только Чжогу с плачущей женщиной. Мужчина с юристом тихо переговаривались — у обратившейся за помощью не было стабильного заработка, а ребенку едва исполнилось два года.

— Если дойдет до развода, как быть с вашим ребенком? — задал вопрос Хэ Шуюань.

— Ребенок мне не нужен, — ответил мужчина на вполне сносном путунхуа, но в голосе проскользнула неуверенность.

Его отец, прекрасно понимавший китайский, швырнул в сына пачку сигарет со словами крайнего возмущения:

— Не нужен, не нужен, не нужен! Ты мне самому даром не нужен!

— Мне плевать на твои заскоки, у меня есть только одна невестка Ванму и один внук Пинцо! — Старик яростно затянулся, выказывая непреклонность. — Уйдешь насовсем — ноги твоей больше в этих краях не будет!

— Ванму — моя родная дочь. Раз ты поступил с ней так подло, ступай на священную гору на коленях! Вымаливай прощение за свои грехи! — Мать судорожно вцепилась в рукав собственной одежды, снедаемая горем; она прекрасно понимала, что их сын улетел из этого гнезда навсегда.

Баван сидел рядом и переводил Хэ Шуюаню каждое слово этой семьи.

— Муж говорит, что готов на полный отказ от имущества. — Услышав это, Баван даже сам изумился, настолько твердо звучало намерение уходящей стороны.

— Раз так, давайте разбираться по пунктам. — Хэ Шуюань вздохнул про себя и перевел взгляд на гостиную, где Чжога уже завершила утешать клиентку. — Прошу всех за стол, обсудим всё вместе.

Когда все вновь расселись в гостиной, следы от слез на лице Ванму успели высохнуть, оставив лишь две бледные дорожки.

— Какое имущество числится за вами? — голос Хэ Шуюаня звучал мягко, но в тишине комнаты эти слова тяжелым грузом ложились на сердце каждого.

— Я заберу с собой и приданое, и ребенка, — проговорила Ванму, и из ее глаз снова брызнули слезы.

Стоило ей умолкнуть, как свекровь тут же запричитала:

— Ванму, доченька, ты не можешь уйти. Если уйдешь, забирай тогда и нас с собой.

Глядя на слезы матери, мужчина отвернулся в сторону:

— Этот дом мы построили после свадьбы, он останется тебе. Хочешь — живи здесь, хочешь — возвращайся в родительский дом, я готов дать денег, чтобы тебе построили новое жилье там.

— На чье имя оформлено свидетельство о праве собственности на этот дом? — Хэ Шуюань раскрыл на коленях блокнот и принялся делать пометки. — Ваши родители сейчас здесь живут?

http://bllate.org/book/25633/3058098