Государю не стоит беспокоиться о внешней болтовне, это всего лишь проделки негодяев. Лун Сикан посмотрел на стоявшего перед ним государственного наставника, который требовал провести ритуал жертвоприношения Небесам ради исправления погоды, и невольно потёр лоб. Он, разумеется, прекрасно знал о скромных способностях этого человека. Само существование государственного наставника служило лишь укреплению императорской власти, являясь духовной опорой для одурачивания простого народа; даже молитвы о дожде вычислялись через наблюдение за звёздами. Если подобное предприятие провалится, пострадает в первую очередь престиж династии, а вовсе не репутация одного лишь наставника.
Ваше Величество, моление о погоде, устроенное государственным наставником, не только принесет пользу государству и народу, но и позволит слухам рассеяться самим собой. Убить двух зайцев одним ударом, почему бы и нет? — первый министр вышел вперед, поддерживая государственного наставника.
Ваш покорный слуга поддерживает это мнение. — Приближенные первого министра один за другим выступили вперед, хором перечисляя всевозможные достоинства моления о погоде.
Цан Юнь был в маске, из-за чего невозможно было разоблачить его выражение лица. Он лишь непоколебимо стоял посреди великого тронного зала, словно находясь в каком-то ином измерении и полностью отгородившись от всего происходящего вокруг.
Лун Сикан закрыл глаза:
— Постановление принято. Министерству ритуалов — подготовить всё необходимое. Князю Гуну остаться, остальные свободны.
Этот старый маразматик первый министр, я это запомнил.
Хрясь! Чашка с грохотом рухнула на пол и разлетелась на мелкие осколки, но это всё равно не могло унять жгучую ненависть в сердце. Лицо Лун Сикана почернело, он хранил полное молчание.
Брат мой, неужели дождь всё еще не собирается прекращаться? — озабоченно спросил Лун Сылинь. Какую дурь на этот раз вздумал породить государственный наставник?
Ни малейших признаков, — Лун Сикан сжал переносицу. — Есть какие-нибудь контрмеры?
Лун Сылинь помрачнел: откуда здесь взяться контрмерам? Разве что государственный наставник преуспеет, иначе любое спасение положения не принесет должного эффекта.
— Постараемся сгладить общественное мнение, другого толкового выхода нет. Что вообще творится с наставником? — Лун Сылинь никак не мог взять в толк: раньше, когда речь заходила о вызовов дождя, государственный наставник всегда проявлял железную выдержку, с чего вдруг такая опрометчивость на сей раз?
Как бы эти двое братьев ни ломали головы над решением проблемы, день жертвоприношения Небесам всё же настал.
Простолюдины обступили площадь плотным кольцом, каждый жаждал зрелищ и совершенно не обращал внимания на моросивший с неба дождь. Если бы Цан Юнь проявил бдительность, то непременно заметил бы немало людей из мира цзянху, среди которых находились Юэ Цююй и Цю Бай.
Цан Юнь переоделся в длинные белые одежды, сплошь расшитые золотыми замысловатыми узорами, и вышел, не надевая маску.
Толпа зевак вмиг стихла, со всех сторон послышались прерывистые вздохи изумления. Юэ Цююй и Цю Бай тоже застыли в оцепенении. В глазах Цю Бая, пришедшего сюда лишь ради того, чтобы поглазеть на неприятности императорского двора, мелькнул странный огонек — трудно было понять, о чем он думает.
На лице Цан Юня застыло суровое, священное и величественное выражение, он неспешным шагом поднялся на жертвенный алтарь. Вокруг его фигуры словно возник невидимый барьер: не самые мелкие капли дождя не смачивали его одежды, образуя поблизости легкий туманный контур.
Лун Сикан крепко сдвинул брови: неужели государственный наставник и впрямь обладает божественной силой? Как такое возможно?! Люди, отмеченные милостью богов, не появлялись уже очень давно. Впрочем, стоило вспомнить лицо самого наставника, как стало очевидно: перед такой красотой дрогнули бы даже небожители!
Цан Юнь с абсолютно фальшивым видом прочел молитву и вознес скипетр высоко над головой. Внезапно небеса разразились бурей, громом и яростными раскатами молний, которые, казалось, метили прямо в этот посох.
Император на троне потерял способность усидеть на месте — он вскочил на ноги, с тревожным трепетом глядя на фигуру, застывшую на алтаре.
Рассеяться! — Цан Юнь слегка приоткрыл тонкие губы и выронил одно единственное слово, прозвучавшее с такой пронзительной силой, что оно тяжелым камнем рухнуло на сердце каждого присутствующего.
В одно мгновение тучи рассеялись, дождь прекратился, и долгожданное солнце залило землю своими лучами, от яркого света которых резало глаза.
Цан Юнь легко улыбнулся, медленно закрыл глаза и плашмя рухнул на алтарь, мысленно выругавшись: ну и заврался же он на этот раз, только потеря сознания могла спасти дело и обеспечить идеальный финал.
Все присутствующие, включая императора и князя, бросились к алтарю с криками:
— Зовите лекарей!
Лун Сикан подхватил Цан Юня на руки и стремительно побежал во внутренние покои.
Цан Юнь безмятежно лежал на постели, притворяясь бесчувственным уже целых два дня. Придворные лекари сошлись на том, что он просто истощил все силы и серьезной опасности для жизни нет, но Лун Сикан уже выгнал их прочь. Раз опасности нет, почему он до сих пор не приходит в себя? Если не очнется в ближайшее время, он велит снести им головы!
Поиграв вдоволь в спящего, Цан Юнь открыл глаза. Первое, что попалось ему на глаза, — слепяще-желтый цвет. Неужели это ложе Сына Неба? Цан Юнь не испытал никакого трепета, у него просто разыгралась легкая брезгливость: оставалось только гадать, сколько женщин перебывало на этой постели, отчего тело пронизывало неприятное ощущение.
Цин Фэн, ты здесь? — Цан Юнь был крайне разочарован этим миром. Ему что, теперь придется соблазнять всех мужчин главной героини?
Конечно, можешь забрать их всех себе! — с издевкой поддразнил его голос в голове.
Цан Юнь закатил глаза, сочтя это совершенно недостойным статуса государственного наставника:
— Я не интересуюсь тем, что уже побывало в чужих руках.
Ничего еще не произошло, так что статус объекта — ничейный, можно пустить во вторичную переработку, — Цин Фэн, не боясь навлечь на себя гнев, продолжал отпускать шуточки. Заметив, как лицо Цан Юня темнеет всё сильнее, он благоразумно решил вовремя остановиться: — Если всё разыграть как по нотам, возможно, остальным персонажам даже не придется выходить на сцену. Один Лун Сикан способен затереть главную героиню до полусмерти.
Цан Юнь покачал головой:
— Лун Сикан использует главную героиню, чтобы пустить пыль в глаза клану первого министра. Пока он не сокрушит первого министра, он не станет ее тиранить.
Тогда дела плохи. Я уже присмотрел для нас мир в жанре молодежной кампусной прозы, так что поторопись, у нас еще гора невыполненных заданий! — легко рассуждал Цин Фэн.
Ну надо же, какая неизъяснимая благодарность! — сквозь зубы, по слогам процедил Цан Юнь.
Не стоит благодарности, я отправляюсь встречать другого администратора, до скорого!
Связь с Цин Фэном оборвалась. Цан Юнь задумчиво уставился на полог кровати: настало время навестить этого Цю Бая. Должно быть, именно сейчас ему пора проникнуть во дворец, совершить покушение на императора и с первого же взгляда воспылать страстью к главной героине.
Государственный наставник, вы очнулись! — первым делом после возвращения с утреннего доклада к Цан Юню поспешил Лун Сикан.
Я уже в порядке, — Цан Юнь изобразил слабую улыбку. — Благодарю Ваше Величество за заботу, пожалуй, я вернусь к себе.
Цан Юнь опустил ноги с постели и слегка качнулся, но Лун Сикан тут же поддержал его:
— Государственному наставнику лучше передохнуть здесь, ваши силы истощены до предела.
Не стоит, — Цан Юнь отмахнулся. — В алхимической палате Храма есть всё необходимое, я просто потратил слишком много энергии, Ваше Величество может не беспокоиться.
Лун Сикан вздохнул и был вынужден отправить Цан Юня обратно в Храм. Глядя на плотно закрытые двери алхимической палаты, он горько пожалел о том, какой же он на самом деле беспомощный император!
У самого Цан Юня изначально не было никаких проблем со здоровьем, всё это было лишь игрой на публику, так что он совершенно естественным образом исцелился в нужный момент. Проведя некоторое время в праздности и томительном ожидании, он дождался, пока разыграется новое представление!
Ловите убийцу! — зычный крик поднял на уши весь императорский дворец, и отряды стражи с факелами бросились прочесывать каждый угол в поисках человека в черном.
Су Мяосюэ, разумеется, тоже проснулась от этого шума и велела служанке Цайи зажечь светильник:
— Что там стряснилось снаружи? Почему такой гам?
Служанка испуганно доложила:
— Говорят, во дворец пробрался убийца, сейчас повсюду идут поиски, во всех дворцах велели соблюдать осторожность.
Цайи явно дрожала от страха — в конце концов, нападение убийцы было чрезвычайным происшествием.
Однако Су Мяосюэ ощутила лишь легкое возбуждение. Убийца! До сих ей доводилось видеть их лишь в книгах и телесериалах, а ведь у каждого наемника в запасе обязательно должна быть какая-то своя невысказанная боль и трагическая история. Она махнула рукой, велев Цайи удалиться, накинула на плечи верхнюю одежду и подошла к окну, напрочь забыв о сне.
Кха... — внезапно Су Мяосюэ задохнулась, когда чья-то сильная рука мертвой хваткой вцепилась ей в горло.
Пикнешь — расстанешся с жизнью, — раздался прямо над ухом насмешливый голос, сопровождаемый горячим дыханием. По телу Су Мяосюэ пробежала волна сладкой дрожи, и она мгновенно забыла, что ее собственная жизнь висит на волоске.
Цю Бай разглядывал женщину со смущенным румянцем на щеках и невольно усмехнулся: любопытно... Неужели Лун Сикан совсем сдал позиции, раз женщины из его гарема дошли до такого отчаяния? При этой мысли взгляд Цю Бая помрачнел: когда рядом находится столь несравненное создание, как тот наставник, разве может подобный ширпотреб привлечь хоть капли внимания?
С той самой памятной встречи на алтаре образ Цан Юня преследовал его повсюду, заставляя терять покой и сон. В конце концов, он не выдержал и тайком пробрался в императорский дворец в надежде взглянуть на него еще раз. Кто бы мог подумать, что его постигнет такая неудача: стоило ему лишь приблизиться к Храму, как его обнаружили. Стража там охраняла подступы лучше, чем где-либо во всем дворце — этот император явно замышлял что-то недоброе!
Давай заключим сделку? — Су Мяосюэ озарила блестящая идея. Она уже смертельно устала от этой ледяной клетки дворца и бесконечной борьбы множества женщин за внимание одного единственного мужчины. Будучи убежденной феминисткой, она считала унизительным ожидать милостивой ночи от императора, ее идеалы требовали свободы. Она хотела улететь отсюда вольной птицей туда, куда глаза глядят.
Выкладывай, — Цю Бай, мысли которого прервали самым бессовестным образом, метнул опасный взгляд, но стоявшая к нему спиной Су Мяосюэ этого не видела.
Я хочу отсюда сбежать. Ты возьмешь меня в заложницы, и тогда они не посмеют чинить нам препятствия. А когда мы минуем городские ворота, каждый пойдет своей дорогой. Как тебе такой план? — Су Мяосюэ сочла свою задумку гениальной: одним выстрелом двух зайцев, идеальное решение!
Цю Бай в очередной раз укрепился в мысли, что Лун Сикан в постели абсолютный ноль — держать во дворце такую опасную девицу было сплошным безумием, так что он просто из милосердия избавит правителя от этой головной боли!
Впрочем, вопреки ожиданиям Су Мяосюэ, Цю Бай не стал приставлять к ее горлу нож, требуя от стражников отступить, и не планировал разыгрывать сцену с капитуляцией императора — он просто подхватил ее за шиворот и стрелой взмыл к дворцовой стене. Полет по воздуху подарил Су Мяосюэ совершенно невероятные ощущения, казалось, будто весь мир лежал у ее ног.
Не встретив ни единого препятствия, Цю Бай доставил Су Мяосюэ в глухие горы на окраине столицы и уже собирался сбросить ношу на землю и двинуться дальше. Что касается того, как она будет выживать и куда направится — простите, разве это его забота?
Глава секты демонов пожаловал собственной персоной. Не хочешь ли испить чашечку горячего чаю перед уходом? — холодный голос прозвучал излишне резко в ночной тишине.
Зрачки Цю Бая сузились до точек: кто-то находился совсем рядом, а он даже не почувствовал чужого присутствия! Обернувшись, он увидел облаченного в одежды цвета лунного света мужчину, безмятежно стоявшего на ветке дерева. Его одеяния трепетали на ветру, а золотая маска призрачным блеском отражала лунный свет — это был государственный наставник! Цю Бай провел языком по губам: как же безумно хотелось сорвать эти мешающие белые одежды, содрать священную маску и заставить этот холодный и чистый взгляд заиграть новыми красками.
Подумав так, Цю Бай немедленно перешел от мыслей к делу. Он взмыл на ветку и протянул руку, чтобы сорвать верхнюю накидку. Разумеется, Цан Юнь не собирался сдаваться без боя, и в следующий миг красные и белые вспышки света сплелись в яростной схватке.
Цю Бай был вынужден отступить на несколько шагов назад, стирая кровь с уголка губ. С тех пор, как он пробудил родословную Сюаньшэ, он еще ни разу не был ранен. Что за жуткая родословная скрывалась за этой белой силой? Глаза Цю Бая загорелись диким, все более разгорающимся азартом.
Ледяной Феникс, — решив прердовать его мучения, Цан Юнь позволил ему умереть в неведении. Раз уж не удалось прикончить главную герою, почему бы не разобраться с остальными? Раз смел смотреть на него столь омерзительным взглядом, должен быть готов поплатиться за это жизнью.
Ледяной Феникс! Все фениксы по своей природе принадлежат к стихии огня, но раз в столетие рождается истинный монарх среди них — Ледяной Феникс. Как мог кто-то унаследовать его кровь и не замерзнуть насмерть? Глаза Цю Бая полыхали опасным багровым огнем, одержимость заполучить желаемое сводила его с ума.
Цан Юнь не стал вдаваться в долгие объяснения, ведь он уже слышал приближающийся топот лошадей — это Лун Сикан вел за собой погоню. Он поднял руку, формируя ледяной меч:
— В следующей жизни постарайся обзавестись мужской гордостью.
Не успев толком ничего сообразить, Цю Бай рухнул на землю с ледяным клинком, вонзившимся прямо в сердце. Он вытаращил глаза, глядя в по-прежнему равнодушные зрачки противника, изо рта хлынула кровь, и он испустил дух, так и не закрыв глаза.
Когда подоспел Лун Сикан, перед его взором предстала именно эта картина: его наложница Сю, дрожа от страха, сжалась в комок в самом темном углу.
Какой бы убежденной феминисткой ни возомнила себя Су Мяосюэ, ей еще ни разу не доводилось убивать людей. Она выросла в цивилизованном обществе, в эпоху мира, а теперь живой человек погиб прямо у нее на глазах — психологический шок оказался слишком силен. Героиня еще не прошла через все те испытания с преследованиями и падением в пропасть, которые закаляют характер и даруют непревзойденное боевое искусство; сейчас она еще толком не успела освоиться в этом мире!
Вспомнив о пробуждающейся впоследствии в главной героине огненной родословной феникса, Цан Юнь холодно прищурился. Похоже, ему придется лично нанести визит тому самому пресловутому отшельнику. И раз уж этот человек считает себя мастером, стоящим вне мира, пусть не вмешивается в мирские дела.
http://bllate.org/book/25630/3057820
Сказали спасибо 0 читателей