Готовый перевод The Scum Submissive's Redemption / Миры под прицелом: Перерождение негодяя: Глава 15

Известие о том, что у Верховного главнокомандующего есть ребенок, разлетелось по всей Империи Цезарь, словно на крыльях. Не успели граждане прийти в себя после столь ошеломляющей новости, как Мосбен выложил совместную фотографию с сыном, чтобы удовлетворить любопытство жаждущей сплетен публики.

Радость и надежда, которыми светился Мосбен, глубоко тронули сердца людей. И правда, как можно было сравнить то, через что главнокомандующему пришлось пройти за эти пять лет, с нынешним моментом? Он столько сделал для Империи, разве он не заслужил права хотя бы раз в жизни пожить для себя, не оглядываясь ни на кого?

Мосбен официально зарегистрировал сына, получил для него идентификационный номер нейросети, водил его по магазинам и паркам аттракционов — вылитый идеальный отец.

Вскоре возник закономерный вопрос: ребенок вернулся, а где же жена главнокомандующего? Общественности было известно, насколько ожесточенным было то сражение. Самая популярная версия гласила, что супруг главнокомандующего получил тяжелейшее ранение и скончался сразу после того, как с трудом произвел на свет маленького Миноса.

Мосбен не стал ничего опровергать. Он позволил публике посплетничать лишь для того, чтобы укрепить статус своего сына, чтобы всякие слепцы не смели смотреть на него свысока. А с остальным он разберется, когда вернется Аола — того хватит на пару минут, чтобы стереть их в порошок. Мосбен чувствовал, что еще мгновение назад был в аду, а теперь попал на небеса: любимый возвращается, сын подрос — разве можно быть счастливее?

Милли заперлась в своей комнате и разнесла там все, что подвернулось под руку. Этот маленький бастард… с какой стати этот выскочка-соблазнитель смеет напоминать о себе даже после смерти? Но ничего, вот выйдет она замуж за главнокомандующего, и этот щенок попляшет под ее дудку — она его в бараний рог скрутит. А когда у нее появится свой ребенок, она с этим отродьем быстро разделается.

В дверь тихо постучали трижды. В комнату вошел старик, оглядел царивший вокруг разгром и невольно покачал головой:

— Ты все еще не умеешь держать себя в руках.

Милли залилась краской:

— Дедушка.

Граф Тарун с довольной улыбкой смотрел на свою самую многообещающую внучку — воспитанную, красивую и умную. Отдавать ее в жены этому ледяному глыбе Мосбену ему было даже жаль:

— Это всего лишь ребенок. Если сумеешь привязать его к себе, добьешься успеха вдвое быстрее. Не думай о том, как избавиться от него, — любое действие оставляет следы. Тебе нужно расположить его к себе, заставить полюбить тебя, признать матерью, и тогда разве главнокомандующий не женится на тебе?

Милли покраснела:

— Дедушка, не буду я с ним разговаривать.

Граф Тарун погрозил ей пальцем:

— Сделать так, чтобы дитя этого полукровки тянулось к тебе и хлопотало за твои интересы — вот что по-настоящему выведет того из себя. Девочка моя, тебе еще учиться и учиться!

В свое время именно благодаря тому, что Айша приглянулась Императору, семья Тарун совершила рывок и стала аристократами второго ранга, и это при том, что Айша прожила всего несколько лет. Теперь, если посадить внучку на место жены главнокомандующего, род Тарун станет первоклассным семейством. Нужно будет поговорить об этом с Императором. Если бы только Кэмпбелл не упрямился насчет женитьбы на Луне — ведь кузены тоже могли бы составить прекрасную партию. Хм, четыре или пять лет прошло, а в животе — ни намека. Сразу видно, человек без благословения судьбы.

Возможность представилась довольно скоро: в честь дня рождения Императрицы во дворце устроили торжественный прием. Хотя ни Кэмпбелл, ни Луна не любили такие мероприятия, Кэмпбелл знал: если отменить праздник, многие решат, что Императрица в опале, и начнут плести ненужные интриги. Лишь заняв этот трон, он по-настоящему понял, что чувствовал его отец, и почему на его лице перед смертью была такая безмятежная улыбка — это было не только ожидание встречи с любимой женой, но и избавление от бремени власти.

Банкет состоялся, как и планировалось, однако все внимание было приковано к Миносу, который повсюду следовал за Мосбеном. Императрица же, напротив, чувствовал себя на удивление легко.

Мосбен привел Миноса поздороваться с Кэмпбеллом — нужно было соблюсти приличия.

Луна был явно рад. За все эти годы отсутствие детей стало его главной болью, поэтому вид чужого ребенка вызывал у него искреннюю улыбку. Стоявший неподалеку граф Тарун смотрел на мальчика так, словно тот уже был его правнуком.

— Как тебя зовут? — Луна, видя, какой Минос милый, решил немного с ним пообщаться.

— Минос, — серьезно ответил ребенок.

— Какое прекрасное имя, — похвалил его Луна.

— Это мой отец дал мне его, — с гордостью произнес малыш.

Луна виновато замолчал — он, как и все, полагал, что Аола погиб, и понял, что сказал лишнее.

Стоявшая рядом Милли бросила на ребенка полный сочувствия взгляд:

— Бедное дитя, дай тете посмотреть на тебя. Ты, должно быть, натерпелся, раз пришел сюда совсем один, так рано лишившись отца...

Не успела она закончить свою сентиментальную речь, как хлесткий удар кнута пришелся ей по телу. Милли взвыла, привлекая внимание всех присутствующих.

Минос злобно смотрел на эту ядовитую женщину:

— Это ты лишилась отца, а мой отец жив и здоров! Он просто придет чуть позже. Он лично привел меня к дверям отца, прежде чем уйти. У меня все эти годы была прекрасная жизнь, я ни дня не страдал, так что не неси чепухи! — Для мальчика любой, кто пытается очернить его отца, был классовым врагом.

Граф Тарун оцепенел от внезапного поворота событий, а придя в себя, бросился осматривать Милли, которая рухнула на пол.

Луна перевел взгляд на Кэмпбелла, и тот кивнул. Этот малыш был крайне ревностным защитником своего отца. Нужно признать, Аола сумел правильно воспитать сына и приручить мужа. Стоило кому-то затронуть тему Аолы, как оба — и отец, и сын — становились словно заминированные: достаточно легкого касания, чтобы прогремел взрыв.

Луна был доволен — Аолу можно было считать человеком, заслуживающим доверия, а найти того, с кем можно поговорить, непросто. Но вот как теперь все это завершить?

Милли уже отошла от шока:

— Ах ты, проклятый сопляк! Вот выйду замуж за главнокомандующего, я тебе устрою!

Эта фраза, прозвучавшая после потрясения от новости, что грозный Аола все еще жив, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Толпа загудела, все как один попятились назад, стараясь держаться подальше от семьи Тарун. Одного Мосбена было достаточно, чтобы бояться, а если вернется еще и Аола... Ну и ну, род Тарун просто напрашивается на неприятности. Совсем обезумели в своем желании пробиться в высшее общество.

Мосбен прищурился:

— Не припомню, чтобы я был с кем-то обручен. Граф Тарун, вы окончательно выжили из ума?

Граф Тарун корил себя за то, что не успел закрыть внучке рот. Разве можно говорить такое при всех?! А как же репутация? И это он еще старался ее учить — бестолковая девица!

Граф приказал медикам забрать внучку, которая, осознав, какую беду навлекла на себя, теперь смотрела на Мосбена сквозь слезы:

— Главнокомандующий Мосбен, девочка не ведает, что говорит, прошу прощения за ее дерзость. Раз она уже получила свое наказание, может, оставим этот инцидент в прошлом?

Мосбен не хотел раздувать скандал, поэтому кивнул и отвел все еще сердитого Миноса в сторону, чтобы угостить сладостями и успокоить. Скверный характер этого ребенка был точной копией Аолы. Однако Мосбена кольнуло сердце: неужели Аола действительно привел ребенка к дверям, но даже не вошел, чтобы взглянуть на него? Что именно помешало ему?

— Отец сказал, что ему нужно найти одного врага, — словно прочитав его мысли, сказал Минос, недовольно притопывая ногой.

— Что? Врага? — первым, о ком подумал Мосбен, был Кунта, который едва не погиб на поле боя. Конечно, сам Мосбен тоже был изрядно потрепан и восстанавливался больше полугода.

Цан Юнь пришел навестить Жуно. Хотя Кунта был тяжело ранен, жизни его ничто не угрожало, но Империя Касас уже не могла соперничать с Империей Цезарь, как раньше. Кунта стал правителем, а бывший премьер-министр, главный зачинщик мятежа, оказался в темнице. Жуно, будучи сыном преступника, не был принят обществом, и все грехи отца обрушились на него. Положение Кунты было нестабильным, поэтому вопрос о судьбе Жуно постоянно откладывался, и теперь он жил во дворце лишь как любовник.

А Цан Юнь пришел посмотреть, как живется Жуно. Его миссия до сих пор не была завершена: неужели страданий было недостаточно?

Жуно был на грани срыва. Все шло совсем не так, как он планировал. Казалось бы, он уже прибрал Кунту к рукам, так почему все обернулось иначе? Разве Кунта не великий владыка? К чему теперь эта тихая жизнь в глуши? Что случилось? Мосбен должен был быть побежден, тогда почему ситуация диаметрально противоположна? Неужели это произошло из-за того, что он переродился? Как такое возможно! Жуно ненавидел свою беспомощность. Люди наперебой дарили Кунте самок и полукровок, а еще та женщина, которую Кунта прятал... Что это значит?!

Цан Юнь наблюдал за Жуно, охваченным негативными эмоциями, и решил, что не стоит прилагать лишних усилий — достаточно просто подождать.

Кунта и спрятанная самка? Цан Юнь погладил подбородок и мгновенно переместился в покои Кунты. Тот смотрел на женщину с фиолетовыми глазами, которая робко опустила голову.

— Подними голову и убери это выражение лица, — голос Кунты звучал ледяным холодом. — Только так ты на нее похожа. Не двигайся, застынь! — он сжал ее подбородок.

Женщина, уже готовая заплакать, замерла, насильно сдерживая слезы.

— Обижать женщин — не лучшая привычка, — Цан Юнь снял маскировку и вышел из тени.

Кунта вскочил:

— Это ты. — Он взглянул на те самые фиолетовые глаза, которые однажды увидел и уже никогда не мог забыть.

Цан Юнь сделал это намеренно, использовав технику очарования. Он хотел лишь насолить Жуно, но не ожидал, что их чувства настолько хрупки. Миссия выполнялась как нельзя лучше.

Женщина в испуге отпрянула: появление человека из ниоткуда не на шутку ее напугало. Кунта одним прыжком оказался рядом и ударом отправил ее в нокаут, а затем отослал стражу, прибежавшую на шум.

— Не уметь беречь женскую нежность — плохая черта для мужчины, — Цан Юнь сложил руки на груди, с иронией наблюдая за происходящим. Удар был весьма сильным.

— Аола, ты вернулся, — спокойно сказал Кунта, словно речь шла о пустяке.

— Верно. Что с той женщиной? — Цан Юнь не стал ходить вокруг да около. Та самая женщина, которую скрывал Кунта, была не кем иным, как матерью Аолы, которую тот считал погибшей.

— Я знал, что ты придешь. Леди Элизабет ничего не угрожает, она лишь была сильно истощена после пыток, — в глазах Кунты блеснула улыбка. Красивые у него все-таки глаза.

— Насчет пилюли, возвращающей из мертвых? — Цан Юнь усмехнулся. — Она тут ни при чем, это моя заслуга.

— Безусловно, твоя, — не стал спорить Кунта.

— Неважно. Помоги мне отправить ее отсюда, этот мир ей не подходит, — Цан Юнь поднялся и направился к выходу.

— Ты вернешься к нему? — Кунта не стал уточнять, к кому именно.

— Да, мой сын все еще у него, — Цан Юнь упомянул Миноса и едва заметно улыбнулся.

Кунта молча смотрел вслед уходящему Цан Юню, пока тот не исчез. Вернувшись к лежащей на полу женщине, он привел ее в чувство:

— О сегодняшнем дне — ни слова! — каждое слово звучало холоднее льда.

Цан Юнь одним рывком преодолел полгалактики. Интересно, не напроказничал ли этот сорванец Минос?

В резиденции главнокомандующего стоял полный хаос: Минос, размахивая серебряным хлыстом, прыгал вокруг Мосбена, пытаясь с ним сразиться.

— Отец! — Минос просиял. Мосбен дернул уголком рта:

— У тебя есть еще какие-нибудь приемы?

Минос бросил хлыст и, словно снаряд, бросился к Цан Юню. Тот ткнул его пальцем в лоб:

— Весь в грязи, отойди от меня.

Мосбен жадно пожирал глазами любимого человека, боясь, что тот вот-вот исчезнет.

Цан Юнь с неприязнью посмотрел на двух чумазых бойцов:

— Живо мыться, я проголодался.

Мосбен рассмеялся, подхватил Миноса под мышку, и отец с сыном пулей скрылись в доме.

Цан Юнь внезапно почувствовал, что, делая других счастливыми, сам становишься радостнее. Видимо, помогать другим — действительно корень счастья.

К тому моменту, когда система оповестила Цан Юня о завершении задания, Кэмпбелл и Луна уже развелись. Причина была проста: Луна не мог вынести горечи бесплодия, а еще больше его удручало, что ребенок Цан Юня и Мосбена — гений, равных которому нет. В конце концов он бросил Кэмпбелла, вернулся на родину и зажил там под чужим именем.

Что касается Жуно, то его изгнали на планету преступников за покушение на новую Императрицу. Не выдержав страданий, он начал продавать свое тело и умер в ужасных мучениях.

Цан Юню не было дела до остальных. Мосбеном он был вполне доволен: тот был послушным, терпел любые выходки, а отец с сыном были одинаково наглыми и неисправимыми. Цан Юнь не понимал, в чем причина их счастья, но это не мешало ему наслаждаться их любовью и заботой, которую Мосбен выражал каждую секунду.

http://bllate.org/book/25630/3057817