— Простите. — Сун Хэ нахмурился, он и в самом деле чувствовал себя ужасно досадливо. — Это такое невероятное совпадение, я просто потерял голову от радости. Простите, пожалуйста, я совсем не подумал.
— Ничего страшного, — ответил Шэнь Сичжоу. — Спасибо, что помнишь мою маму.
— Я... — Сун Хэ закусил губу, вид у него по-прежнему был раскаявшийся. — На самом деле я не был знаком с твоей мамой, в больнице мы с тобой лишь мельком пересеклись. Мы наблюдались у одного врача, и как-то раз, зайдя в ординаторскую, я случайно столкнулся с тобой в дверях, а позже увидел на столе историю болезни твоей мамы. Там стояла твоя подпись. Почерк выдает человека, я сразу запомнил.
— Простите, — с раскаянием повторил Сун Хэ. — Шангри-Ла вечно преподносит всякие удивительные случайности, но, встретив здесь человека, которого когда-то видел лишь мельком, я от радости совершенно потерял голову. Простите.
Шэнь Сичжоу замер на месте. Он как никто другой понимал, что произнесенное им только что вскользь пожелание вечного счастья и гармонии сейчас звучит словно насмешка. В этот момент поднялся Хэ Цюянь. Похлопав Шэнь Сичжоу по плечу, он с улыбкой обратился к Сун Хэ:
— Где мое свадебное вино?
Сун Хэ поспешно протянул Хэ Цюяню пиалу с ячменным вином и принялся извиняться. Выпив, Хэ Цюянь вручил красный конверт с деньгами и искренне сказал:
— Вы большие молодцы, так что проживайте каждый день в счастье.
— Спасибо. — Цзяцо принял пустую пиалу, и Сун Хэ тоже повторил: — Спасибо.
Это был последний столик. Бабушка Байма и Мэй До только закончили пить свадебное вино, когда бабушка Санчжу позвала их на помощь, поэтому за столом сидели только Шэнь Сичжоу и Хэ Цюянь. Тогда Хэ Цюянь, проявив гостеприимство хозяина, пригласил:
— Присядете перекусить?
Цзяцо покосился на Сун Хэ, а затем ответил:
— Нет, нам еще нужно кое-что сделать.
Хэ Цюянь кивнул, взял Шэнь Сичжоу за руку, и они вместе опустились на скамьи. Вдруг Цзяцо снова произнес:
— Господин Шэнь, Сун Хэ не со зла, пожалуйста, прости его.
Шэнь Сичжоу поднял глаза на Цзяцо, затем перевел взгляд на Сун Хэ и тихо проговорил:
— Я не сержусь на тебя.
Его голос еще не затих, как он снова спросил:
— Твое здоровье... поправилось?
Его глаза ярко блестели, а в словах звучала мольба, которой он сам не замечал:
— Стало лучше, правда?
Сун Хэ ласково посмотрел на него, потирая руку Цзяцо снизу вверх, и ответил так, будто это не имело никакого значения:
— Ты же знаешь, что такое рак поджелудочной железы, после того дня я больше не лечусь.
Под столом Хэ Цюянь крепко сжимал ладонью собственное бедро, и Шэнь Сичжоу на этот раз почему-то не стал отстраняться.
— Ничего, — сказал Сун Хэ. — Нам пора идти, еще столько дел. Ты обязательно хорошо кушай.
Сун Хэ и Цзяцо задержались здесь довольно надолго, и остальные гости то и дело бросали любопытные взгляды на две новые незнакомые фигуры — Шэнь Сичжоу и Хэ Цюяня.
— Получше? — тихо спросил Хэ Цюянь, опустив голову.
Шэнь Сичжоу не шелохнулся.
— Шэнь Сичжоу, — мягко позвал он. — Пойдем домой.
— Пойдем? — снова переспросил он.
Шэнь Сичжоу поднял голову, кивнул и произнес: «Пойдем», а затем добавил чуть слышно: — Хэ Цюянь, поддержи меня.
Глава 14 Напахай
В середине декабря в Шангри-Ла снова пошел снег.
В середине прошлого месяца в Шангри-Ла тоже падал снег. Однако тогда Шэнь Сичжоу, кроме звезд, не замечал вообще ничего вокруг. Он даже толком не мог вспомнить тот снег — да шел ли он вообще в тот день? Шэнь Сичжоу подозревал, что потерял крошечный кусочек собственной памяти.
Зато Хэ Цюянь с абсолютной уверенностью уверял его, что снег тогда сыпал густой и мелкий. Впрочем, по сравнению с сегодняшним снегопадом, его было маловато.
Правда ли? Шэнь Сичжоу попытался извлечь из глубин памяти хоть какие-то воспоминания о том снеге, но так и не смог ничего припомнить.
На этот раз, посреди все еще кружащейся снежной метели, сидевший напротив него за столом Хэ Цюянь неторопливо похлебывал горячую кашу. Сложным по интонации голосом он поддразнил:
— Ты тогда был сущим ходячим мертвецом, поэтому даже простейшего течения времени не замечал.
— Нет, — тихо возразил Шэнь Сичжоу и снова умолк.
Казалось, его отношения с Хэ Цюянем заметно улучшились. Вчерашнее добровольное решение пойти на свадьбу Цзяцо и Сун Хэ обернулось бегством с поля боя, больше похожим на позорное спасение. На мгновение Шэнь Сичжоу испытал облегчение оттого, что на обратном пути в сумерках рядом оказался Хэ Цюянь, который составил ему компанию и уладил все неловкости.
С того самого дня, когда он решил повернуть назад с чемоданом в руке, это место было преисполнено всевозможных случайностей.
Шэнь Сичжоу отрешенно подумал: быть может, это действительно самая близкая к небесам точка земли? Иначе как еще объяснить, что на высокогорье за две тысячи километров от родных мест он услышал имя своей матери из уст совершенно незнакомого человека?
— Хочешь куда-нибудь поехать? — Хэ Цюянь больше не возвращался к прошлой теме и, глядя на погруженного в себя Шэнь Сичжоу, который смотрел в заснеженное окно, мягко произнес: — Тебе стоит увидеть заснеженную Шангри-Ла.
— Она очень красивая? — Шэнь Сичжоу повернул голову к Хэ Цюяню и искренне поинтересовался.
— Очень красивая, — прищурившись, с улыбкой ответил тот. — Пожалуй, это единственный вопрос, на который я могу тебе ответить. Но предлагаю я тебе прогуляться вовсе не потому, что здесь как-то особенно красиво.
Хэ Цюянь пристально посмотрел на Шэнь Сичжоу. Он будто бы выпал из реальности и разглядывал его довольно долго — настолько долго, что Шэнь Сичжоу уже успел нахмуриться и почти потерять терпение, прежде чем тот снова заговорил:
— Для тебя в этих краях каждое мгновение на счету: увидишь лишний раз — значит, в другой раз уже не увидишь.
Шэнь Сичжоу тяжело сглотнул, а Хэ Цюянь снова спросил:
— Есть место, куда тебе хочется съездить?
— Разве ты не гид? — Шэнь Сичжоу покосился на него. — Недоучка-гид.
— Почему это недоучка? — Хэ Цюянь ловко собрал их пиалы и палочки, поднялся, чтобы убрать посуду в посудомоечную машину, и только потом повернулся к Шэнь Сичжоу с расслабленным выражением лица. — Личный гид, которому другие могут только позавидовать. Можешь порадоваться втайне.
Шэнь Сичжоу сжал губы и поднялся с места. Сначала он тихо бросил «извини», а затем добавил с предельной искренностью:
— Я буду помнить твою помощь.
— Не нужно все время извиняться, знаешь ли, это тоже разновидность эмоционального давления? — ровным тоном произнес Хэ Цюянь, и по его голосу трудно было уловить какие-то чувства. — Меня вовсе не раздражают твои безобидные шуточки в мой адрес. Напротив, я с удовольствием их слушаю. В твоем возрасте не обязательно продумывать каждый шаг и подбирать идеальные слова.
Хэ Цюянь беспристрастно вглядывался в Шэнь Сичжоу, стоявшего неподалеку. Шея собеседника была слегка наклонена, длинные ресницы опущены, так что выражения его глаз разобрать было нельзя. Черты лица Хэ Цюяня незаметно смягчились, и он тихо проговорил:
— Ты прожил здесь столько времени, неужели мы до сих пор не друзья? Друзьям свойственно шутить друг над другом, и в этом нет ничего такого, за что нужно извиняться.
— И вместо того, чтобы помнить мою помощь, я бы предпочел, чтобы ты, уехав отсюда, помнил меня самого. — Сказав это, Хэ Цюянь снова спросил: — Будешь помнить?
Шэнь Сичжоу поднял на него взгляд и с улыбкой ответил:
— Буду.
Помолчав немного, он озвучил свою просьбу:
— Я хочу съездить посмотреть на Напахай. В интернете пишут, что Напахай в снегу невероятно красив.
— Можно? — Шэнь Сичжоу бросил беглый взгляд на усиливающийся за окном снегопад с легким оттенком беспокойства. — В такую погоду мы сможем туда добраться? Дороги, наверное, совсем плохие.
— Раз хочешь — поедем. — Хэ Цюянь подошел ближе и, опустив взгляд, нежно посмотрел на него. — Ни о чем другом можешь не думать.
Расстояние между ними было слишком близким, но сколь близким оно ни казалось, ему было далеко до того момента, когда вчера под столом его руку в одиночку крепко сжимали в кулаке. Шэнь Сичжоу внезапно и с опозданием осознал: многое из того, что привносил в его жизнь Хэ Цюянь, так или иначе было связано с болью.
Но эта боль помогала ему справиться со слишком уж частой, бьющей крупной дрожью леденящей испариной и разглаживала морщины на израненном сердце. Его сердце наконец перестало судорожно биться в истерике, и он, поддавшись бессознательному порыву, жаждал получить еще больше.
Люди ведь всегда слишком жадны и эгоистичны.
Перед выходом, последовав доброму совету Хэ Цюяня, Шэнь Сичжоу послушно облачился в пуховик Хэ Цюяня, похожий на толстое стеганое одеяло, который доходил ему почти до самых щиколоток.
Сказав, что ему нужно уладить кое-какие дела, Хэ Цюянь занес пуховик в комнату и сразу ушел, договорившись встретиться через двадцать минут на парковке.
Добравшись до парковки во внутреннем дворе гостевого дома, Шэнь Сичжоу обнаружил, что Хэ Цюянь пришел туда чуть раньше него.
— Машина уже прогрета, можешь пока снять пуховик, — Хэ Цюянь настраивал температуру в салоне. — Брось на заднее сиденье.
Прежде чем забраться в машину, Шэнь Сичжоу пару раз встряхнул головой, сбрасывая снежинки. В этом движении было что-то по-студенчески наивное, и Хэ Цюянь невольно улыбнулся. Когда Шэнь Сичжоу устроился внутри, он переключил направление обдува печки и мягко произнес:
— Что же ты без зонта.
— Мэй До буквально силой всучила мне его, — Шэнь Сичжоу склонил голову набок и чуть заметно улыбнулся Хэ Цюяню. — Я не взяв. У нас дома в снег вообще зонтами не пользуются.
Хэ Цюянь с улыбкой тронул машину с места. На колеса уже были надеты цепи противоскольжения, и шины уверенно и плотно шуршали по снежному покрытию.
— Жители Сюйчана разделяют твое мнение? — поддразнил его Хэ Цюянь.
Шэнь Сичжоу не стал отвечать сразу. Он с деланным видом тяжело вздохнул и со всей серьезностью изрек:
— Как несправедливо.
Дождавшись, пока Хэ Цюянь одарит его вопросительным взглядом, он продолжил:
— Ты, владелец этого гостевого дома, знаешь обо мне абсолютно все, а я — только твое имя.
— Зовут Хэ Цюянь, родился в Пекине, двадцать девять лет, день рождения двадцать третьего сентября, аккурат в день осеннего равноденствия, — в голосе Хэ Цюяня послышалось веселье. — Считай это знакомством?
Не дав Шэнь Сичжоу вставить ни слова, Хэ Цюянь покачал головой и усмехнулся:
— Ни капельки не считается.
Помолчав немного, Шэнь Сичжоу тихо произнес:
— Близкие друзья никогда не знают друг друга до конца.
— Верно, — с полным одобрением кивнул Хэ Цюянь. Заметив красный свет светофора, он перегнулся через сиденье, вытащил с заднего ряда тонкий плед и бросил его Шэнь Сичжоу. — Постарайся не засыпать, а то простудишься.
Хотя Шэнь Сичжоу кивнул, прошло совсем немного времени, как он все же провалился в сон.
Эта его привычка засыпать в машине позволяла ему получать множество безмолвных взглядов и любований, но из-за нее же он упускал столько моментов, когда они могли встретиться глазами.
Когда Шэнь Сичжоу проснулся, Хэ Цюяня уже не было в машине. Он на мгновение растерялся, смутно соображая, где находится, пока машинально не посмотрел в окно. Затем он очень медленно аккуратно свернул плед и тихонько приподнялся.
Хэ Цюянь спиной прислонился к двери пассажирского сиденья, его широкие плечи загораживали большую часть стекла, так что Шэнь Сичжоу совершенно не мог понять, продолжается ли снаружи снегопад.
Он понаблюдал за ним какое-то время, а затем поднял руку и слегка постучал по стеклу. Хэ Цюянь тут же наклонился, и сквозь стекло, за которым кружились мириады снежинок, его голос донесся словно издалека — чистый и мелодичный, заставивший Шэнь Сичжоу вспомнить бамбуковую флейту сяо, спрятанную в подкладке его чемодана.
http://bllate.org/book/25607/3054001
Сказали спасибо 0 читателей