Готовый перевод The Great Lord's Gentle Love: My Beautiful Wife is Crying / Босс, потише! Мой милый супруг плачет: Глава 11

Юнь Исин съел половину пачки чипсов, когда зазвонил его телефон.

На экране высветилось: старший брат.

Юнь Исин бросил взгляд на Лу Линя, а затем взял трубку. Стоило ему нажать на кнопку ответа, как из динамика донёсся резкий визг бормашины — от этого звука у Юнь Исина застучали зубы, и ему пришлось отвести телефон как можно дальше от уха.

Когда шум стих, раздался голос Юнь Хуайюя:

— Сяобао.

— Сяобао.

— Юнь Исин.

Юнь Хуайюй трижды назвал его по имени, и только тогда Юнь Исин снова поднёс смартфон к уху и отозвался:

— Я здесь.

Юнь Хуайюй поинтересовался:

— Чем ты там занимался? Ответил только после того, как я тебя три раза позвал.

*Ел чипсы со вкусом креветок, которые мне муж скормил.*

Юнь Исин не стал называть истинную причину:

— Просто у тебя в трубке было слишком шумно, я и не расслышал, как ты звал.

Он испытывал перед этим звуком панический страх с самых малых лет — всё потому, что ужасно любил сладкое и постоянно портил зубы. Ему довелось слишком часто бывать в стоматологии, и стоило услышать подобное жужжание, как ему хотелось выбросить телефон подальше.

На беду, Юнь Хуайюй выучился именно на стоматолога.

Семейный бизнес Юнь Хуайюй принимать не стал, зато упорно решил стать зубным врачом. У Юнь Исина имелись все основания подозревать, что брат делает это исключительно ради кровной мести.

В детстве все леденцы на палочке он отдавал только Лу Линю, а родному брату не досталось ни единой штучки.

Мало того, стоило Юнь Исину раздобыть хоть что-то хорошее, как он в первую очередь думал о Лу Лине.

Младший братец смотрел в другую сторону и катился по наклонной за милую душу, а Юнь Хуайюй неизменно стоял, засунув руки в карманы, и созерцал уплетающего леденец Юнь Исина:

— Ешь столько сладкого, зубы побереги.

Юнь Исин задирал подбородок и скалил на него зубы:

— Ничего подобного, у меня зубы крепчайшие, бе-бе-бе...

Кончалось всё тем, что нельзя было загадывать наперёд и хвастаться раньше времени. Проходило всего несколько дней, и Юнь Исин со скорбной миной тащился за Юнь Хуайюем к стоматологу.

— Ну что, я тебе говорил? Ребёнок, который трескает столько сладкого, теперь пойдёт сверлить зубы.

Юнь Исин шмыгал носом, одной рукой прижимая ладонь к щеке со стороны больного зуба. Боль мешала ему говорить, и он мог лишь исподлобья яростно зыркать на Юнь Хуайюя.

Зыркать-то он зыркал, но обида не утихала, и он всё же цедил сквозь зубы:

— Это ты мне зубы своими упрёками испортил!

Юнь Хуайюй шел впереди:

— Ишь ты, горазда наговаривать на родного брата. Целыми днями уплетаешь сладости, коробка конфет в мгновение ока пустеет — я-то тут с какого боку?

Из кабинета врача продолжали доноситься резкие звуки. Юнь Исин мысленно примерил эту ситуацию на себя: казалось, будто в его собственные зубы вгрызаются бесчисленные свёрла, а воображение уже рисовало картину, как стоматолог собирается спилить его зубы электрической пилой. В тот же миг его охватила паника.

Ноги сделались ватными, и дальнейший путь походил вовсе не на поход к зубному, а на дорогу на плаху.

Нет, он никуда не пойдет!

Юнь Исин развернулся, намереваясь дать драку, но Юнь Хуайюй просчитал каждый его шаг и одной рукой легко за шиворот выдернул его обратно.

— Куда собрался? Сперва вылечим зубы.

— А-а-а... Не хочу...

Теперь, вспоминая об этом, Юнь Исин задавался вопросом: неужели Юнь Хуайюй выучился на стоматолога только потому, что знал о его паническом страхе перед зубными врачами?

— Юнь Исин.

Недовольный голос вернул Юнь Исина из воспоминаний в реальность.

— Я просто в шоке с тебя. С тобой разговариваешь, а ты вечно витаешь в облаках. Совсем меня не во что не ставишь.

Юнь Исин принялся оправдываться:

— Да вовсе нет!

Юнь Хуайюй уточнил:

— Нет? Тогда повтори, что я только что сказал.

Юнь Исин скосил глаза в правый верхний угол:

— Ты только что сказал... наверное... возможно... судя по всему... В общем, я тоже забыл.

Юнь Хуайюй холодно хмыкнул:

— То есть память у тебя, как у рыбки, ровно на семь секунд, да?

Юнь Исин:

— ......

Поняв, что тот ни капли не слушал, Юнь Хуайюй повторил свои слова:

— Завтра приезжай домой ужинать. Папа Юнь и папа Нин уже давненько тебя не видели, соскучились. Говорят, сами встанут к плите и приготовят твои любимые блюда.

Юнь Исин тут же дал согласие: даже если бы брат не заикнулся об этом, он всё равно собирался на днях заглянуть домой — он ведь тоже соскучился по Юнь Тину и Нин Яо.

— Только вот, братец... Раз папа Юнь и папа Нин берутся за готовку, кухня случайно не взлетит на воздух?

За всю жизнь Юнь Тин и Нин Яо лишь однажды успешно слепили пельмени, а в другой раз, когда они затеяли стряпню, бог весть как колдовали на кухне, пока раздался оглушительный грохот, после которого оба выскочили оттуда с опалёнными волосами и напрочь чёрными от сажи лицами.

К счастью, сами не пострадали, а вот кухне пришёл конец.

Услышав такой вопрос, Юнь Хуайюй на мгновение замолк:

— Они... в этот раз вроде бы не должны взорвать.

Слушая не слишком-то уверенный голос брата, Юнь Исин заранее начал переживать за завтрашнее состояние кухни.

— Эм-м... — Юнь Хуайюй сделал паузу. — Лу Линь рядом с тобой?

Юнь Исин посмотрел на Лу Линя и ответил в трубку:

— Рядом.

Юнь Хуайюй со злостью произнёс:

— Захвати его завтра с собой, пусть возвращаются вместе.

Юнь Хуайюй вполне спокойно относился к союзам между мужчинами — в конце концов, папа Юнь и папа Нин сами состояли в браке.

То, что Лу Линь мог держать Сяосина в узде, — дело хорошее, но вот чего он никак не ожидал, так это то, что его собственный закадычный друг в конце концов подобрал и увёл его драгоценного младшего брата-капустку.

Теперь Юнь Хуайюй при виде Лу Линя испытывал чувства кровного врага.

Хотя им это было не по душе, но раз Юнь Исин тайком от семьи расписался с Лу Линем, им оставалось лишь смириться перед свершившимся фактом.

Юнь Исин перевёл взгляд на Лу Линя — он не был уверен, не слишком ли тот занят, и спросил:

— Завтра поедешь со мной домой?

После возвращения на родину график Лу Линя был расписан по минутам. Увидев, как Юнь Исин уперся обеими руками о стол и неотрывно смотрит на него широко раскрытыми глазами, он с нежностью поднял руку и потрепал его по макушке:

— Хорошо.

Получив согласие Лу Линя, Юнь Исин сладко улыбнулся и тут же поднёс телефон к уху:

— Брат, мой мужчина поедет со мной.

Услышав фразу мой мужчина, Юнь Хуайюй чуть не захлебнулся кровью.

Его сердце и так обливалось кровью из-за того, что родную капустку объели, а теперь на эту рану ещё и щедро сыпанули соли.

На другом конце провода раздалось с досадой:

— Я всё слышал! И впредь чтобы при мне никаких мой мужчина!

Юнь Исин с улыбкой согласился:

— Ладно. Могу сказать мой муж, так устроит?

Юнь Хуайюй:

— ......

Разве есть какая-то разница?

В конце концов Юнь Хуайюй пошёл на попятную:

— Ладно-ладно, как знаешь. Ко мне пациент пришёл, пока закругляюсь.

Закончив разговор, Юнь Исин подпрыгнул и чмокнул Лу Линя в щёку:

— Муж, у тебя ведь сейчас просто прекрасное настроение, да?

Любимый муж сам проявляет инициативу и осыпает поцелуями — тут не просто прекрасно, уголки рта норовят взлететь до небес и поравняться с солнцем.

Впрочем, в глазах Юнь Исина, помимо улыбки, читалась хитринка — на его лице буквально красовалась надпись: у меня есть коварный план.

Лу Линь усадил его краем тела на рабочий стол и уперся обеими руками по обе стороны от него:

— Выкладывай, чего на этот раз хочется?

Лу Линь всегда насквозь видел мелкие тайные замыслы Юнь Исина.

Юнь Исин захлопал ресницами, болтая винувшими в воздухе ногами:

— Хочу пироженку.

Ну конечно, Сяобао опять проголодался и жаждет сладкого.

Лу Линь сделал вид, что страшно строг:

— Не...

Не успел он договорить, как Юнь Исин легонько коснулся губами его губ, на корню заблокировав ещё не слетевшее с языка слово.

Лу Линь отсутствовал два года, но за это время Юнь Исин успел довести до совершенства искусство вить из него веревки.

— Я же знал, что согласишься, братик Линь — лучший.

Лу Линь ничего не мог с ним поделать: в конце концов, вряд ли найдётся тот, кто сможет сохранить стойкость, когда любимый муж ластится и целует.

— Только одно. Слишком много сладкого вредно для зубов.

Юнь Исин кивнул для вида:

— Понял.

В этот самый момент в подходящую минуту в приоткрывуюся дверь просунулась голова:

— А на меня порция найдётся?

Лу Линь повернулся к Лу Сяню и чуть приподнял подбородок:

— Дверь починил?

— Э-э... Мастер на все руки Сяо Сянь предлагает... братец, тебе всё-таки лучше сменить дверь в кабинете.

Осенью дни короткие, и к концу занятий уличные фонари уже вовсю горели.

На водительском месте массивного Гелика Лу Линь засучил рукава рубашки, одна рука небрежно лежала на опущенном стекле дверцы, а другая легко удерживала ручное колесо.

Когда Юнь Исин и Лу Сянь вышли на улицу, Лу Линь беседовал по телефону — его брови и взгляд оставались спокойными и отрешёнными, а благородный профиль в свете фонарей казался невероятно строгим и резким.

Издалека всё выглядело то ли наяву, то ли в тумане, но в любом случае его красота была настолько ослепительной, что отвести взгляд не представлялось возможным.

Юнь Исин быстрым шагом спустился по ступенькам, позади раздался лишь голос отставшего Лу Сяня:

— Чего так несёшься, подожди меня!

— Завтра отмени все запланированные встречи и поездки, отдохни день, — бесстрастно распорядился в трубку Лу Линь.

Линь Сяо бегло просмотрел первоначальный график Лу Линя на завтра:

— Хорошо, генеральный директор Лу. Вы наконец-то соизволили устроить себе выходной.

В те два года, что Лу Линь провёл за границей, в самые горячие периоды он ел и ночевал прямо в офисе. Бывало, что он по трое суток кряду не смыкал глаз, и всё ради того, чтобы вывести компанию на правильный путь.

Когда усталость валила с ног так, что сил не оставалось совсем, он доставал телефон, смотрел на заставку с изображением Юнь Исина, заставлял себя подняться и продолжал работать. Даже мелодия на его будильнике состояла из голоса Юнь Исина.

Линь Сяо не раз пытался уговорить Лу Линя отдохнуть, но тот упрямо отказывался, напоминая неутомимую рабочую машину.

И теперь, услышав, что Лу Линь намерен устроить себе передышку, Линь Сяо едва не поверил, что солнце встало на западе.

Лу Линь бросил косой взгляд на спускающегося по ступеням Юнь Исина, уголки его губ изогнулись, а голос прозвучал низко, бархатисто и мягко, словно растертые в пыль закатные облака:

— Сопровождаю жену.

Линь Сяо:

— ......

Знал бы — не спрашивал, только зря объелся чужой романтики.

При этом на душе скребли кошки: те силы, что заставляли Лу Линя двигаться вперёд, — это Юнь Исин, и расслабиться, позволив себе отдых, ему тоже позволял исключительно Юнь Исин.

Отдав распоряжение, Лу Линь уже собирался прервать вызов, но Линь Сяо поспешно остановил его:

— Генеральный директор Лу...

Лу Линь:

— Что такое?

Линь Сяо на том конце провода немного помедлил, но всё же выложил:

— Сегодня из группы компаний Лу приходило высшее руководство. Они хотели обсудить возможное сотрудничество — посмотреть, нельзя ли помочь дочерней компании Лу в Цзинчэне выйти на биржу.

Услышав фамилию Лу, Лу Линь нахмурился.

Зачем компании Лу понадобилось проворачивать подобное, было очевидно без лишних слов: не иначе как очередная проверка со стороны Лу Яньчуаня, либо тот просто затосковал по сыну.

В том доме не было ни капли тепла, а к этому отцу он питал лишь тончайшую нить кровного родства, не испытывая ни малейшей привязанности.

События двухлетней давности не стерлись из его памяти, и Лу Линь не собирался так просто склонять голову.

— На рынке полно инвестиционных банков, пускай ищут других. LX не станет мараться о связи с кланом Лу и тем более не собирается вести с ними дел.

http://bllate.org/book/25603/3053630