Готовый перевод Love Liar: The One Who Needs Protection / Сердце лжеца: Искупление любовью: Глава 7

На обсаженной высокими деревьями дороге, у обочины, стоял серебристый суперкар, какого еще не доводилось видеть на здешних улицах.

Машина выглядела потрясающе, впрочем, как и ее хозяин.

Гу Пан замер на мгновение, а затем радостно направился навстречу:

— Ты вернулся?

Лу Исин выглядел невозмутимым; скрестив руки на груди, он опирался на кузов автомобиля, выделяясь высоким ростом и длинными ногами. Было очевидно без всяких раздумий, кто именно сболтнул ему о планах.

— Слишком много болтает, — обронил он.

— По случаю выпытай-ка у него пароль от банковской карты.

— С удовольствием! — Гу Пан рассмеялся.

Его улыбка обладала удивительной заразительностью: казалось, будто он не знал ни забот, ни тревог. Вокруг стояла ясная осенняя погода, жизнь текла своим чередом, и всё, что требовалось — это просто радоваться моменту.

Лу Исин чуть повел бровями и спросил:

— Чем занимаешься?

— Рыбу кормлю. — Рыбья стая долго не дожидалась угощения и уже собиралась уплыть, а ведь приманить их стоило немалого труда. Гу Пан бросил взгляд через плечо и поспешно добавил: — Ты хочешь подняться наверх прямо сейчас или немного подождем?

— Сначала покорми. — Лу Исин оставил ключи на крыше машины, чтобы парковщик отогнал ее на место.

У кромки воды холеные золотые карпы кои проявляли удивительную сообразительность: завидев людей, они вновь сбились в косяк и повысовывали головы из воды, беззвучно открывая и закрывая рты. Припав к невысокому каменному парапету, Гу Пан протянул руку, рассыпал круг из корма и завел непринужденный разговор:

— Разве Тао Чжэи еще не знает, что ты вернулся? Вчера вечером я от него ничего не слышал.

Лу Исин ответил холодным тоном:

— О чем с ним вообще говорить?

Гу Пан поднял голову, посмотрел на Лу Исина и встретился с ним взглядом.

Сначала Гу Пан в упор всмотрелся в глаза Лу Исина, затем его взгляд медленно скользнул по переносице, опустился на губы и, наконец, задержался на изящной шее. Он смотрел так внимательно, будто там таилось что-то драгоценное, от чего невозможно отвести глаз.

— Кажется, ты похудел, — произнес Гу Пан.

Лу Исин пропустил это замечание мимо ушей и сменил тему:

— Что еще он тебе наговорил?

— Сказал, что ты не в духе, сказал, что ты… язвителен, и боялся, что в университете у тебя не появится друзей, поэтому попросил меня составить тебе компанию, — честно ответил Гу Пан.

Не то чтобы Гу Пан страдал самовлюбленностью, но после бесчисленных попыток он убедился: практически никто не мог выдержать такого сосредоточенного взгляда. Обычные люди начинали нести чушь — совсем как Тао Чжэи. Те же, у кого сопротивляемость была чуть выше, просто тупо пялились на него.

А этот Лу Исин оказался абсолютно непробиваемым — он даже не удостоился взглянуть на него…

Впрочем, это нисколько не мешало Гу Пану продолжать изучение.

Он разглядывал красивый подбородок Лу Исина, кончик носа, бесстрастные глаза и брови. Руки Лу Исина висели перед ним — каждый палец отчетливо виден, белый, изящный, а на суставах проступал здоровый розоватый румянец.

Гу Пан спросил:

— Те сегодня весело?

— К чему такие вопросы? — Лу Исин перевел на него взгляд.

— Тао Чжэи много рассказывал о тебе. Ты очень одаренный и просто замечательный, — сказал Гу Пан. — Хоть мы виделись всего пару раз, толком не знакомы и даже не тянем на однокурсников, я хочу, чтобы этот год по обмену в Фуцине принес тебе радость.

Эти слова были донельзя чуткими, дружелюбными и вежливыми — оставаться глухим к ним было просто нельзя.

Но характер у Лу Исина, судя по всему, отличался непреклонностью: он молчал, и Гу Пан тоже умолк. Лишь спустя несколько минут сверху донесся голос Лу Исина:

— Спасибо.

Улучив момент, Гу Пан продолжил:

— Не стоит вечно быть одному! Если станет скучно, можешь позвать меня погулять. Другие ребята в университете тоже очень хорошие, попробуй пообщаться с ними — глядишь, и встретишь кого-нибудь, кто тебе по душе.

Лу Исин отнесся к этому скептически:

— Кого по душе?

— Ну да. А что, разве это странно?

— Не странно. Но мне неинтересно.

— Ладно, — протянул Гу Пан, словно что-то вспомнив. — Кстати, ты заглядывал на форум?

— На какой еще форум?

— На наш внутренний университетский форум. Там столько тем создали про тебя, многие признаются в любви.

Какой бред! Люди даже не знакомы, а уже рассуждают о симпатии?

Лу Исин скосил глаза и парировал:

— А тебе на форуме никто не признавался?

— Мне? — Гу Пан на мгновение замялся, а затем озадаченно переспросил: — Наверное, признавались? Только я ведь никогда не состоял в отношениях…

Лу Исин кивнул:

— Вот и отлично, меньше хлопот.

— Я тоже так считаю, — с полным пониманием согласился Гу Пан и снова принялся сыпать корм для рыб. Однако насытившиеся кои уже потеряли интерес и, виляя хвостами, стали расплываться. Подождав немного, он снова поднял голову и встретился взглядом с Лу Исином. Во взгляде сквозило упрямство вперемешку с обидой, однако на губах играла улыбка: — На самом деле дело вовсе не в этом.

Лу Исина не интересовали причины, но в данную минуту ему было смертельно скучно, и он снисходительно поинтересовался, в чем же тогда.

Гу Пан ответил полуправдой-полуложью:

— Да потому, что окружающие считают меня просто смазливчиком. Они совершенно не знают меня настоящего, а стоит им узнать, и никто больше не станет меня любить.

Не успел он договорить, как откуда-то издавна кто-то неуверенно окликнул:

— Лу Исин?

Лу Исин обернулся.

Этот человек радостно воскликнул:

— И впрямь ты!

На дороге стоял кричаще-красный кабриолет Ferrari с заглушенным мотором.

На пассажирском сиденье сидела длинноволосая женщина в наброшенной на плечи соболиной накидке. Черный обтягивающий топ с глубочайшим вырезом доходил до самого пупка — зрелище открывалось потрясающее.

Из водительского кресла выбрался стильный парень, жующий жвачку. Улыбаясь, он направился к ним издалека:

— Брат Син, неужто ты! Гляжу, на первом парковочном месте красуется ConceptOne, дай, думаю, спрошу, когда ты успел вернуться?

Этим парнем оказался сын владельца усадьбы Хайху по имени Се Чан.

На нем была черная худи с жутковатым принтом, черные волосы зачесаны назад и зафиксированы гелем, кожа светлая, а в левой брови сверкал бриллиантовый гвоздик. Выглядел он лихо, вот только стоял развязно, перекосив плечо, а синеватые круги под глазами красноречиво свидетельствовали о ночных излишествах.

В свои двадцать три года он был в самом разгаре бунтарного возраста и отличался бурной любовью к сомнительным похождениям.

Он обожал уводить чужих жен, спать с актрисами, устраивать пьянки и гонять на спорткарах до отделения полиции — классические замашки мажора второго поколения. Впрочем, сейчас, стоя перед Лу Исином, он растерял всю свою наглую прыть и даже почтительно протянул Лу Исину сигарету.

Лу Исин для приличия прикрыл ладонью пламя зажигалки.

— Приехал сюда поужинать и даже не позвонил младшему брату, отбился от рук, — с наигранной обидой протянул Се Чан.

На самом деле они были едва знакомы, но Лу Исин нынче пребывал в хорошем настроении и с радостью решил оказать любезность.

Се Чан редко заглядывал в усадьбу, поэтому Гу Пан его не знал: во-первых, отец Се Чана стыдился сына, а во-вторых, боялся, что тот оскорбит кого-нибудь из здешних гостей.

Сегодня Се Чан приехал поужинать со своей пассией и, паркуя машину, заметил на стоянке заказной ConceptOne. Сообразив, что пожаловал Лу Исин, он сделал круг по усадьбе и действительно отыскал его.

Лу Исин был старше на два года, обладал острым умом и мастерски управлялся с любыми моторами — Се Чан завидовал ему и потому уделял немало внимания.

Заметив, что Лу Исин не слишком-то расположен к беседе, он замолчал и с нетерпением перевел взгляд на стоявшего рядом Гу Пана.

Стоило ему взглянуть, как он надолго лишился дар речи.

Черт возьми! Се Чан с младых ногтей повидал немало больших людей и писаных красавиц, но от одного лишь мимолетного взгляда его разум занемел, словно круизный лайнер, налетевший на айсберг. Мало того, что он растерялся, так еще и в груди у него все перевернулось, будто в опустошенном бассейне, куда хлынула встречная волна. На смену чувству невесомости прихлынул бурный восторг.

Гу Пан вежливо улыбнулся.

Лу Исин встал так, что загородил обзор.

Придя в себя, Се Чан усмехнулся:

— Брат Син, давай поужинаем вместе?

— В следующий раз. — Лу Исин потушил сигарету и, повернувшись к Гу Пану, бросил: — Пойдем наверх.

Гу Пан последовал за ним, однако спиной все еще ощущал липкий взгляд, впившийся в затылок. Рядом Лу Исин нажимал кнопку вызова лифта, а Гу Пан, приблизившись, тихо произнес:

— Тао Чжэи говорил, что ты хочешь найти в университете местечко потише, это правда?

— Позади нашего юридического корпуса есть читальный зал, туда обычно никто не ходит. Хочешь взглянуть? Могу проводить.

— Правда, оплата там почасовая, выйдет немного дороговато.

В Фуцине имелось аж две библиотеки, которые полностью покрывали повседневные потребности студентов, и лишь во время сессий и масштабных экзаменов кто-то отваживался раскошелиться на подобные дорогие читальные залы.

Лу Исин действительно нуждался в таком месте и поинтересовался:

— Насколько дорого?

— Пятьдесят юаней в час, — ответил Гу Пан.

Лу Исин лукаво усмехнулся.

— А обстановка? Как там?

— Я сам там не бывал… — смущенно и тихо отозвался Гу Пан. — Слышал, внутри отличный ремонт, есть бесплатные закуски и чай, канцелярские принадлежности, книги и даже коврики с подогревом для стола.

Двери лифта открылись. Лу Исин бросил взгляд назад: Се Чан по-прежнему маячил вдалеке. Повернув голову вполоборота, он обронил:

— Завтра я пойду туда. Не хочешь составить мне компанию?

— Если у меня не будет подработки, — делая вид, что раздумывает, ответил Гу Пан, — то приду.

В тот вечер Лу Исин не стал ужинать: посидел немного и уехал. Тао Чжэи тоже не появился, так что Гу Пан освободился со смены пораньше.

Наступила осень. Переулок Циань погрузился в прохладную, безмолвную пустоту.

Исчезли летние посиделки, когда соседки собирались у порогов поболтать о том о сем — теперь из окон по обе стороны переулка струился лишь тусклый желтоватый свет. Ледяной сухой сквозняк перекликался с невнятным бормотанием телевизоров, и Гу Пан, закинув за спину рюкзак, неспешно шагал в самую темную глубь.

Дойдя до поворота, он увидел одинокий фонарь, висевший на облезлой стене.

Лишь это тусклое пятно света освещало вход в съемную квартиру. Внизу, у лестницы, хозяйка дома примостилась за вязанием.

Из-за особенностей местного рельефа дома в переулках Хайши теснились очень плотно друг к другу. Слева на первом этаже жили сама хозяйка с сыном Цинь Юем, посередине располагалась общая кухня, а поднявшись по лестнице, можно было попасть на мансарду, которую снимал Гу Пан.

Муж хозяйки давным-давно скончался от болезни, оставив после себя ворох долгов и маленького Цинь Юя. К счастью, район в переулке был неплохим — близко к университету, народу ходило много.

В прежние годы хозяйка торговала завтраками у входа в переулок: вставала ни свет ни заря, месила тесто и парила булочки, чтобы оплатить учебу Цинь Юя в университете.

К счастью, Цинь Юй учился старательно и поступил в Фуцин.

Подумать только, как тяжело одинокой женщине поднимать на ноги разбитую семью! Но стоило заговорить о Цинь Юе, учившемся на втором курсе магистратуры Фуцина, как спина хозяйки распрямлялась, и она гордо держала голову, словно десятилетия изнурительного труда ничего не стоили.

Однако на самом деле она выглядела старше своих лет: кожа на лице почти обтягивала череп, от многолетней возни с тестом десять пальцев на руках стали разной толщины, и даже летом она не могла полностью разогнуть безымянный палец.

В восьмидесятые годы на свадьбах не было принято дарить бриллиантовые кольца, поэтому муж подарил ей нефритовый браслет. В юности он едва налез ей на запястье, а теперь его можно было запросто сдвинуть до самого локтя.

http://bllate.org/book/25581/3051075