Сюань Вэнь мрачно покосился на Ци Гуандэ.
По его мнению, Ци Гуандэ откровенно метал громы и молнии в его адрес, а раз тот осмелился так поступить, значит, наверняка действовал по наущению Сюань Цзяо!Сюань Вэнь исподтишка глубоко вздохнул, и от переполнявшего его унижения лицо невольно скривилось:
— Не гневайтесь, императорский брат. Раз он оскорбил вас, то наказание заслуженно. Будьте спокойны, брат накажет его самым строгим образом.
Сюань Цзяо сохранял бесстрастное выражение лица, опустив голову и крутя на большом пальце левой руки нефритовое кольцо-наперсток. Услышав это, он многозначительно произнес:
— Второй младший брат, у меня возник один вопрос. Сегодня я пошел по той дороге совершенно спонтанно, и это в корне противоположно направлению к Дворцу Синцин. С чего бы ему оказаться именно там? Неужели...
— Он был подослан кем-то, чтобы следить за моими передвижениями? — неторопливо договорил он.
На последней фразе Сюань Цзяо резко поднял голову, и его черные глаза в упор уставились на Сюань Вэня.
Лицо Сюань Вэня мгновенно перекосило.
Чжан Юнгуй почуял неладное, и в самый разгар смертельного ужаса его озарила догадка:
— Ваше Высочество, раб не при чем! Раб и вправду случайно... тогда меня неожиданно пронзило болью в плече и голени, из-за чего я не устоял на ногах... Точно! Должно быть, кто-то подставил раба, молю Вас о справедливости, Ваше Высочество!
Сюань Цзяо легко усмехнулся:
— Второй младший брат вершит суд беспристрастно. Я верю, что ты не отдавал ему подобных приказов. Верно ведь?
Сюань Вэнь посмотрел на него. Некоторое время они молча противостояли друг другу, после чего Сюань Вэнь выдавил улыбку:
— Благодарю старшего брата за доверие.
Он перевел взгляд на Чжан Юнгуя, и улыбка вмиг испарилась. Его высокомерное лицо исказилось от жестокости, и он низким голосом приказал:
— Эй, вы там! Чжан Юнгуй совершил преступление против вышестоящих, уволочь его и вбить тридцать палок до полусмерти!
Казнь палками тоже бывает разной, и все зависит от мастерства палача. Если применить ловкость, то и сотня ударов не повредит костям и сухожилиям, но если каждый удар наносить в полную силу, то и десяти хватит, чтобы переломать позвоночник.
Теперь же Второй принц явно решил от него избавиться — неужели после этого он сможет выжить?
— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Раба оговорили, раб невиновен, Ваше Высочествооо!
Чжан Юнгуя утащили. Вскоре во дворе раздался глухой стук ударов, падающих на человеческое тело. Сначала еще было слышно жалобные вопли Чжан Юнгуя, но затем они становились все тише, тише и наконец стихли совсем.
Один из стражников вошел внутрь и доложил:
— Докладываю Его Высочеству Наследному принцу, докладываю Второму принцу: Чжан Юнгуй испустил дух.
Сюань Цзяо поправил рукава, неторопливо поднялся и с легкой улыбкой произвел:
— Второй младший брат, в Восточном дворце еще много государственных дел, я пойду первым.
Сюань Вэнь осквернился фальшивой улыбкой:
— Доброго пути старшему брату, я не буду провожать.
Во дворе безвольно распростерлось на длинной скамье тело Чжан Юнгуя: голова безжизненно свесилась вниз, руки плетотвично повисли у земли, а одежда на пояснице и ягодицах насквозь пропиталась кровью. Вся прислуга во Дворце Синцин замерла в страхе перед лицом смерти, боясь вздохнуть полной грудью.
Сюань Цзяо даже не взглянул на труп и размеренной походкой удалился.
Внутри зала Сюань Вэнь сидел на стуле, словно привидение. Его лицо было до жути безобразным; он мрачно таращился вслед уходящему Сюань Цзяо, едва не стирая в порошок жемчужно-белые зубы.
Сюань Цзяо, будь ты проклят, будь ты трижды проклят!
Больше всего на свете император-отец любил его матушку-наложницу. Если бы не Императрица Сюй и Сюань Цзяо, именно его матушка должна была стать императрицей, а он сам — законным Наследным принцем! С какой стати Сюань Цзяо позволено распускать павлиний хвост и чинить произвол во Дворце Синцин?!
Боль от ран была нестерпимой. Ли Но почти не сомкнул глаз за всю ночь, и вот снова наступило время работы. Остальные евнухи в комнате уже поднялись. Опираясь на локоть, он попытался приподняться, но потревожил раны, и от резкой боли замер в абсолютном онемении. Когда приступ утих, его лоб покрылся холодным потом, а губы совершенно потеряли кровь и побелели.
Он приподнял одежду и бросил взгляд на живот: огромный багрово-синий синяк выглядел устрашающе.
Проходивший мимо евнух бросил на него косой взгляд, но не сказал ни слова.
Ли Но нащупал под подушкой фарфоровую бутылочку и, откупорив пробку, уловил лекарственный запах — ту самую мазь, которую вчера подарил Юань Сяо-гунцзы. Нанеся целительную мазь на все ранения, он с огромным трудом сполз с кровати.
От столь простейшего действия он сильно запыхался, но ему еще повезло. Без вмешательства Юань Сяо-гунцзы он, даже если бы его не забили до смерти на месте, всё равно скончался бы от осложнений.
У таких презренных ничтожеств из самого низа не было ни малейшего права обращаться в Императорскую больницу, и выживание зависело исключительно от собственной выносливости.
Сейчас его больше всего пугало то, что он наверняка не сможет работать с прежней скоростью. Что же делать, если это заметит евнух-наставник?..
В разгар этих тревожных мыслей он неожиданно услышал шаги: Евнух Ван широким шагом ввалился в комнату:
— Ли Но.
Ли Но слегка побледнел, решив, что его собираются наказать за медлительность:
— Наставник, я сейчас же отправлюсь на работу.
Евнух Ван отмахнулся:
— Не нужно, не нужно! Разве ты не ранен? Если ранен, так отдыхай по-человечески! Какая еще работа, а если на всю жизнь хворь заработаешь?
Ли Но в нерешительности уставился на него. Неужели этот человек повредился рассудком?
Прежде тот вечно смотрел на них волком, помыкал ими и не давал ни единого доброго слова, а теперь вдруг состроил такое елейное, благостное лицо, что от фальшивой приторности по спине побежали мурашки.
Евнух Ван даже с лучезарной улыбкой схватил Ли Но за руку и усадил обратно на кровать:
— Отлеживайся как следует в ближайшие дни, обязательно подлечись, слышишь?
Не только Ли Но нашел это странным — остальные евнухи тоже столпились у дверей, с любопытством вытягивая шеи, пока евнух Ван не разогнал их сердитым окриком.
Убедившись, что все разошлись, евнух Ван с опаской понизил голос:
— Ли Но, ума не приложу, откуда у тебя связи в Восточном дворце!
Ли Но остолбенел:
— Что?
Евнух Ван:
— Ладно, хорош ломать комедию, я и так всё знаю. Сегодня сызраньскаго утру из Внутреннего ведомства приходили люди, передали особое распоряжение из Восточного дворца: у тебя тяжелые раны, велено освободить от дел и дать полноценный отдых. Ай да малец, ну кто бы мог подумать! Впрочем, раз у тебя такие знакомства, какого черта ты до сих пор числишься чернорабочим...
Ли Но понятия не имел, почему из Восточного дворца явились люди с личным поручением позаботиться о нем. На ум приходил только Юань-гунцзы, но ведь тот — сын Графа Чжунцинь, какое он имеет отношение к Восточному дворцу?
Ли Но никак не мог взять это в толк, а евнух Ван меж тем продолжал намекать, что в случае возвышения тот не должен о нем забывать. Ли Но лишь рассеянно кивал.
Наконец прекратив свой фонтан красноречия, евнух Ван собрался на выход и по дороге подумал про себя: вечно слова из него клещами не вытянешь, так почему же такая удача улыбнулась именно этому балбесу?!
Ли Но еще немного посидел в одиночестве, затем снова достал из-под подушки фарфоровый пузырек, долго рассматривал его и крепко сжал в ладони.
В полдень, во время трапезы, Юань Цзябай выглядел значительно бодрее, чем вчера вечером, и умял целых две чаши риса. Заметив это, Сюань Цзяо невольно улыбнулся уголками губ.
После еды служанки подали прозрачный чай для полоскания рта. Опустив чашку, Юань Цзябай поднялся на ноги:
— Ваше Высочество, я схожу в Императорскую больницу, проверю, принял ли Ли Но лекарство.
Улыбка на губах Сюань Цзяо увяла, а сердце кольнуло странное, неприятное чувство:
— Он что, малолетний дитя, чтобы его заставляли принимать лекарства?
Если уж он до того глуп, то и помереть не жалко.
Юань Цзябай озорно усмехнулся:
— В конце концов, я тоже приложил к этому руку, надо довести дело до конца. Ладно, Ваше Высочество, я побежал.
Сяо Сянцзы поспешно засеменил следом.
Сюань Цзяо:
— ...
Наследный принц молча смотрел вслед удаляющейся фигуре своего лучшего друга, даже не заметив, что его брови так и остались сдвинуты.
Прибежав в Императорскую больницу и узнав, что Ли Но еще не появлялся, Юань Цзябай уже думал подождать немного, как вдруг увидел плетущегося шагом человека — тот едва переставлял ноги.
Острый глаз Юань Цзябая сразу заметил перемену в Ли Но.
Вчера от взглядов Ли Но веяло такой безысходностью, словно в его жизни не осталось ни единой надежды, но сегодня в его глазах забрезжил слабый свет, и весь его облик неуловимо преобразился.
Заметив Юань Цзябая, Ли Но тоже искренне обрадовался.
Хотя с самого утра евнух Ван порывался отправить за лекарством другого слугу, Ли Но отчаянно жаждал еще раз повидать Юань-гунцзы. Пусть даже надежда была призрачной, он всё равно пришел. И к счастью, не напрасно.
— Юань-гунцзы.
— Скорее заходи внутрь, я только что справлялся, твой отвар будет готов с минуты на минуту, — заботливо произнес Юань Цзябай. — Как твои раны? Сегодня хоть немного полегчало?
Ли Но кивнул, закусил губу и вымолвил:
— Юань-гунцзы, сегодня утром люди из Внутреннего ведомства приходили во дворец с указанием оградить меня от тяжелого труда, чтобы я мог подлечиться. Кроме Вас, мне просто некому больше выразить признательность. Благодарю Вас за милосердие и заботу.
Юань Цзябай широко улыбнулся:
— У меня нет такой власти. Это распоряжение исходило от самого Наследного принца, так что благодари Его Высочество.
Ли Но вовсе не был глупцом: если бы не заступничество Юань-гунцзы, стал бы Наследный принц переживать из-за жизни какого-то раба? Но он умел быть благодарным.
Поэтому он ответил:
— Благодарю Юань-гунцзы, и премного благодарен Его Высочеству Наследному принцу.
Юань Цзябай дружески похлопал его по плечу, принимая благодарность — это должно было придать юноше сил.
— Дальше всё обязательно будет только лучше, поднажми!
Ли Но озадачился:
— Подна... жми? Что это значит?
Ах да. Юань Цзябай пояснил:
— Ну... это значит подбодрить тебя, придать сил.
Заметив, что Ли Но тощий как бамбуковая палка, он добавил:
— Кушай как следует, откармливайся, будь крепче.
На сердце у Ли Но стало горько-сладко.
Его продали во дворец из-за нищеты в семье, где не могли прокормить столько ртов, а попав сюда, он сразу нажил врага в лице Чжан Юнгуя. Он уже и забыл, когда в последний раз кто-то проявлял о нем заботу.
Юань-гунцзы поистине удивительный, добрый человек.
Прошло еще два дня, и настало время краткого отпуска Юань Цзябая.
Сяо Сянцзы с сияющим лицом помогал собирать вещи. Он уже знал, что после этого господин перестанет жить в Восточном дворце, но утешало то, что он по-прежнему сможет прислуживать ему и отправится вместе с ним в загородное поместье.
Хотя Юань Цзябай прожил здесь меньше месяца, вещей накопилось немало: одних только нарядов насчитывалось несколько десятков костюмов, да еще целый сундучок сокровищами, пожалованными Наследным принцем. К счастью, уезжали они вместе с Его Высочеством, иначе он бы просто голову сломал, соображая, как всё это вывезти.
Если б пришлось добираться самим, то с цыпленком в левой руке и утки в правой любой посторонний решил бы, что он отправляется в гости к дальней родне.
Сначала свита вернулась в поместье. Повозка остановилась у ворот, и Сюань Цзяо, выйдя наружу, замер возле оконного проема, откуда изящная рука как раз отдернула занавеску.
Сюань Цзяо заглянул в личико выглянувшего Юань Цзябая:
— Возвращайся домой, не спеши с возвращением.
Помедлив мгновение, Сюань Цзяо все же добавил:
— Впрочем, если захочешь вернуться пораньше, разумеется, тоже можешь.
http://bllate.org/book/25565/3049709
Сказали спасибо 0 читателей