Готовый перевод The Emperor Is Pregnant With My Child [Transmigrated] / Император ждет моего наследника: Случайная связь в чужом мире: Глава 11

Если подсчитать, Шэнь И тоже уже какое-то время не возвращался в поместье. Когда он погружался в работу, то запросто мог провести в Павильоне Вэньюань полмесяца, но всё же государственные дела и дела личные — это разные вещи, и на душе у него было чуточку неспортивно, словно его стегали невидимым кнутом.

Добравшись в этот день до дома после смены и поужинав, они вдвоём отправились прогуляться по саду, чтобы немного развеяться. Шэнь И заправил за ухо прядку волос Лу Ванъаня и мягко заговорил, обсуждая с ним планы:

— Завтра я не останусь здесь, мне нужно съездить домой, проведать родных.

Он давно слышал, что Мин Юэну — сирота, но, не зная, что у того на душе, не смел действовать опрометчиво и обещать что-то вроде «отныне моя семья — это твоя семья». Он лишь прижал Лу Ванъаня к груди и произнес:

— Всего на одну ночь, навещу их и сразу вернусь.

Лу Ванъань, разумеется, не стал возражать и лишь легко кивнул:

— Хорошо ешь и как следует отдыхай. Если Вдовствующая императрица не позовет тебя к себе прислуживать, поспи подольше — ты еще так молод, тебе расти нужно.

Лу Ванъань подумал про себя: если я не буду приходить сюда, Вдовствующая императрица и не станет звать меня прислуживать, однако при дворе полно важных дел и еще больше пустой суеты, так что выспаться вряд ли удастся. Но он послушно изображал немого и лишь показал жест, означающий: «Понял».

Они обогнули угол дорожки, и тут перед ними вырос Фу Цзю, который сложил руки в кулак и почтительно поклонился:

— Господин.

— В чем дело?

Дворцы Чуньхэчжай уже относились к территории за внутренними дворцовыми стенами. Хотя Фу Цзю и был стражником из Поместья Фу, пройти сюда он мог, но являлся без крайней нужды редко — разве что случалось что-то серьезное.

Бросив взгляд на закатное небо, где еще не пролился кровавый дождь, Фу Минь понял, что стряслось либо что-то крупное, либо нечто срочное. Отослав Фу Цзю, он повернулся к Лу Ванъаню с пояснением:

— Помнишь, я рассказывал тебе, что у меня есть младшая сестра?

Лу Ванъань коснулся лба и долго смотрел вслед быстро удаляющемуся Фу Миню, и лишь после этого с неохотой вернулся в Кабинет государя.

Фу Инь подняла голову, ее тон был прохладным, равнодушным:

— Братец вернулся.

— Инь-эр? — Фу Минь нахмурился. С чего это его полузаброшенная сестрица вдруг вспомнила о родном брате?

Он показал жестами: «Понял, ступай быстрее».

Но эта нахалка заговорила в полный голос.

— Та девочка, хоть и родилась женщиной, но воспитана не совсем… — Фу Минь подбирал слова. Он очень любил и всецело поддерживал образ жизни сестры, однако в нынешние времена поступки Фу Иньэр еще не слишком одобрялись обществом, поэтому он поправился: — Воспитана не так уж покорно. Еще в подростковом возрасте она начала вести дела, держит в руках все нити, и хотя в ней порой проскакивают ребячливые детские привычки, она уже давно способна сама за себя постоять. И раз она позвала меня вернуться, значит, у нее есть какое-то срочное дело, которое нужно со мной обсудить.

Фу Минь как раз налил себе чашку чистой кипяченой воды, чтобы прополоскать рот, но, услышав это, едва не выплеснул ее Шэнь И прямо в лицо. Взглянув на жалкий, съежившийся вид Шэнь И, он сузил свои фениксовы глаза — в его взгляде читалось разочарование.

А тем временем Фу Минь, решив, что произошло нечто из ряда вон выходящее, пришпорил коня и во весь опор помчался в поместье, прямиком во Двор Слушающих Лотосы, где жила его сестра.

Будучи будущим мужем сестры, он трепетал перед ней и одновременно уважал ее — и это было прекрасно, просто замечательно. Но неужели можно было бояться ее до такой степени?.. Фу Минь улыбнулся без улыбки и, спрятав руку за спину, больно ущипнул Шэнь И.

— Инь-эр, — постучав в дверь, Фу Минь широким шагом вошел внутрь.

Оглядевшись и убедившись, что Фу Цзю и остальные отошли достаточно далеко, Фу Минь быстро обхватил ладонями лицо Лу Ванъаня и легко коснулся губами его лба:

— Веди себя здесь тихо.

Когда его старший соученик занимал пост придворного чиновника, он всегда неизменно разделял службу и личную жизнь, никогда не обсуждая с коллегами — и тем более с ним — домашние дела. Но это искреннее напутствие отчего-то наполнило сердце Лу Ванъаня радостью, самой настоящей радостью.

Фу Инь как раз заваривала чай. Издалека услышав шаги брата, она молча ополоснула кипятком еще одну чашу для церемоний.

Шэнь И озирался по сторонам и, руководствуясь принципом «пусть лучше погибнет товарищ, чем ты сам», упорно хранил молчание.

Лу Ванъань пристально смотрел на него, остро ощущая всю редкость этого мгновения.

Лу Ванъань кивнул.

— Докладываю господину: старшая барышна велела вам вернуться домой.

— В поместье ничего не случилось, а вот у вас двоих, похоже, что-то приключилось, — Фу Инь прервала свои хлопоты. — Этот чай из сердечек семян лотуса отлично очищает организм от жара и успокаивает, как раз вам двоим… — Она бросила косой взгляд на притихшего, словно перепуганный птенец Шэнь И, и поправилась: — Ну, или кому-то из вас двоих. Говорите, зачем вас понесло в Наньфэнгуань?

Шэнь И выпрямился, заметив в оконном проеме, затянутом прозрачной шелковой сеткой, торопливую фигуру своего верного друга. Он тяжело вздохнул, поднес чашку к губам, но, передумав, опустил ее обратно и мысленно прошептал: «Брат, береги себя». Когда Инь-эр позвала его, заварила этот грозный чай из сердечек лотуса и заявила, что надо дождаться Фу Цзыхуая, он сразу понял: добром это не кончится.

Фу Минь: «…»

— Чего это братец его щиплет? Стремление к выгоде и избежание вреда — это человеческая природа, — Фу Инь решила говорить начистоту. — Мой приказчик отправился в Наньфэнгуань с товаром и говорит, что видел вас обоих. — С этими словами она, словно боясь, что эти двое станут выгораживать друг друга и откажутся признаваться, вытащила из-за пазухи серебряный билет, слегка качнула им и произнесла: — Эту банкноту я сама же Шэнь И-гэгэ и выдала, на ней особая отметка стоит. И надо же, покружив повсюду, она снова вернулась ко мне.

Фу Минь всё понял. Сестра собрала железные доказательства и теперь ждала от них чистосердечного признания.

Чистосердечно признаешься — до конца дней будешь сидеть в тюрьме; будешь упорствовать — отправишься встречать Новый год домой.

Эта старая поговорка совершенно некстати всплыла в памяти. Фу Минь задумался: а не попытаться ли ему еще побрыкаться?

Он уже открыл рот, собираясь сморозить какую-то глупость, но, случайно бросив взгляд на усердно разливающего чай Шэнь И, беспомощно схватился за лоб.

Ее приказчик своими глазами видел, как они направились в Наньфэнгуань, да еще и действовали украдкой, пуская в ход серебро и заключая сделки. Если зачинщиком был Шэнь И, то в каком же свете это выставляло ее, Фу Иньэр? Притащить будущего шурина в такое место — это он что, решил уподобиться Бессмертному Шоусину, решившему повеситься от избытка жизни?

В сердце сестры словно висело зеркало — ясное и чистое. И хотя она позвала обоих, судить по-настоящему она собиралась лишь одного Фу Цзыхуая.

Цветение старого железного дерева или пожар в ветхом доме — такие вещи, если подумать, и впрямь дело крайне неловкое, особенно когда о них узнает младшая сестра, годящаяся ему в подметки. Но вспомнив, каким бизнесом владеет сестра, можно было предположить, что она в этих делах уже старый мастер, и тогда всё казалось уже не столь постыдным.

Фу Минь перевел взгляд с чашки на Фу Инь. Смысл был более чем очевиден: я готов во всем сознаться, только вылей эту гадость и завари нормального чаю.

На лице Фу Инь появилась улыбка — лукавая, с изрядной долей предвкушения хорошего зрелища. Однако она послушно сменила чайный сервиз и достала баночку отборного Дахунпао.

Янтарно-красный чайный настой медленно полился в чашу для справедливости с горным пейзажем, стоявшую перед Фу Минем. Он откашлялся и покосился на Шэнь И.

Шэнь И сделал вид, что этого человека вовсе не существует. Он беззаботно покачивал головой и глазел по сторонам, и на его лице буквально было написано: «Не смотри на меня, ничего не спрашивай, я ничего не знаю».

— Эх, в общем, дело вот в чем… — начал Фу Минь. — Инь-эр, братец твой просто…

— Обзавелся сердечным другом? Да еще и юношей? — Фу Инь была умна и, конечно же, легко догадалась, что ее собственный брат ни за что на свете не стал бы разрушать собственную карьеру ради развлечений с куртизанками.

— Да, — кивнул Фу Минь. Он и не думал, что признаваться в этом вслух окажется так стыдно, хотя кому-то другому говорить об этом было еще куда ни шло.

Угадав, Фу Инь от этого не стало легче, ее лицо приняло неописуемое выражение:

— Брат, ты же сам твердил раз этак миллион, что не питаешь страсти к мужчинам…

Она вовсе не смотрела на подобные вещи свысока, просто всё произошло слишком внезапно.

Фу Минь издал шипящий звук, поднял чашку и произнес:

— Видимо, Бог Туэршэнь явил свою милость. Он так переживал за личную жизнь меня, недостойного, что раз уж та дорога заросла, просто взял и указал мне другую…

Если подумать, человеку, столько лет прожившему закоренелым натуралом, вряд ли следовало знать о существовании такого божества, как Бог Туэршэнь. Но ему довелось воспользоваться связями сестры: Фу Инь владела крупнейшим книжным магазином в столице под названием «Цзыцзай». На первом этаже не было ничего особенного — сплошные сборники стихов, путезаметки, конфуцианские каноны да исторические трактаты.

Но стоило подняться по винтовой лестнице на второй этаж, как перед глазами представал самый настоящий «Цзыцзай». Там располагался просторный зал, вдоль которого выстроились десятки книжных шкафов. Посетители, проходя по центральному проходу, могли видеть, что в восточной части зала почитают Стаца Луну, а в западной — Бога Туэршэнь. В соответствии с этими двумя божествами на восточной стороне, разумеется, продавались лубковые романы о барышнях и ученых, о юношах и девах, а на западной — исключительно истории о страсти между двумя мужчинами. Однажды, перебирая книги, он случайно бросил взгляд на строчку: «В этих семи дюймах нет и следа бренности», — и это потрясло его до глубины души.

Теперь же пришлось убедиться на собственном опыте: «Все познания из книг в конце концов поверхностны, но стоит испытать это на деле — и постигнешь истину до конца».

Фу Инь хмурила брови, размышляя о чем-то своем, в то время как Шэнь И смотрел на него взглядом, полным восхищения — он был искренне покорен литературным талантом друга, способного так ловко заговаривать зубы.

Пальцы на ногах Фу Миня уже непроизвольно сжались от стыда, и он неловко выдавил:

— Восток не сияет, так запад засияет! Восток не сияет — так запад засияет…

Что за напасть такая? Не успел завести отношения и пары дней, как обстоятельства вынуждают его совершать каминг-аут уже второй раз.

В этот момент Фу Инь, молчавшая целую вечность, наконец заговорила:

— Значит, братец, тебе не кажется, что ты немного спешишь?

Да, как бы он ни пытался увести разговор в сторону, Фу Инь неизменно ухватывала самую суть: он ходил в Наньфэнгуань, ходил покупать вещи — а что именно он там покупал, объяснять не требовалось.

Фу Минь закрыл лицо руками.

Это означало молчаливое согласие. Фу Инь знала, что бабушка вечно переживает из-за брачного возраста внука: видя, что он давно уже прошел обряд совершеннолетия, а вокруг него не крутится ни одной девицы, она всё боялась, что у него судьба одинокого волка, и сокрушалась, что так и не дождется правнуков. Каждые несколько дней она причитала: «Минь-эр, приведи же бабушке внучку в дом побыстрее».

И вот пожалуйста — желание исполнилось.

Только вот исполнилось, но не совсем так, как ожидалось.

Фу Инь вздохнула и продолжила допрос:

— Брат, ты это всерьез?

На душе у нее было тревожно: она боялась, что брат ответит «так, баловства ради», тем самым собственноручно закрепив за собой репутацию бессовестного мерзавца; но в то же время она боялась услышать и «всерьез», ведь тогда бабушка точно могла распрощаться с мечтой о правнуках.

— Да, братец настроен серьезно. — Фу Минь сбросил шутливый тон и ответил лишь после небольшой паузы.

— Понятно. — Фу Инь сразу расхотелось заваривать чай, она поднялась, собираясь уходить. Ей нужно было в лавку — пощелкать костяшками счетов и пересчитать серебро, чтобы немного успокоить нервы.

Видя ее состояние, Фу Минь ощутил такую же сложную гамму чувств. Он поднялся, догнал сестру и окликнул ее:

— Малышка Инь…

Фу Инь бросила на него взгляд:

— Брат, потом ведь познакомишь нас, верно?

Фу Минь:

— Обязательно.

Фу Инь снова вздохнула:

— В следующий раз, если понадобятся какие-то вещи, просто отправляй людей в лавку, нечего самим в Наньфэнгуань ходить — смотри мне, репутацию испортишь.

Сестра была не только умна, но и во всем пеклась о благополучии старшего брата. У Фу Миня даже защипало в глазах:

— Инь-эр…

— Но за серебро всё равно придется платить по полной цене, — добавила Фу Инь.

Фу Минь: «…»

— Инь-эр, подожди, я с тобой, — поспешил за ними Шэнь И.

Уже на выходе во внутренний двор Фу Инь остановилась перед Шэнь И и произнесла с предельной искренностью в каждом слове:

— Шэнь И-гэгэ, не хочешь ли ты войти в мой клан Фу в качестве зятя, примака? Не бойся, всего, что есть у других, у тебя будет только больше.

Шэнь И: «…»

Что это вообще такое? Как они умудрились так быстро докатиться до его прихода в примаки?! И во всем виноват этот проклятый Фу Цзыхуай — вечно он втягивает его в какие-то истории…

http://bllate.org/book/25558/3048850