Готовый перевод The Tangled Years Baby Ocean / Узы судьбы: Скрытый жемчуг семьи Чу: Глава 11

Матушка Ли, увидев эту картину, тут же задрожала всем телом, рухнула на колене на землю и с дрожащими губами не знала, как и оправдаться: — Это… это… — Две другие матушки тоже в панике последовали её примеру и опустились на колени.

— Ты только что громко заявляла, что подчиняешься моим приказам, — голос Мужун Чэнду похолодел, а в глазах вспыхнуло убийственное намерение. — Тогда я хотел бы спросить тебя: с каких это пор я приказывал тебе привести Чу Личэня в кабинет для наставлений, м?

Только тогда матушка Ли с опозданием поняла, что истолковала всё совершенно неверно, и, припав к земле, отвесила несколько громких поклонов: — Ваша Светлость, пощадите! Ваша Светлость, пощадите! Старуха просто хотела…

— Ты просто хотела с помощью Чу Личэня угодить мне. — Секунду назад Мужун Чэнду говорил с бесстрастным лицом, а в следующее мгновение без предупреждения вонзил холодный меч прямо в ладонь матушки Ли, насквозь проткнув её руку и накрепко пригвоздив к полу. Его взгляд был холоден, как лед, отчего по спине пробегал мороз. — В Резиденции регента ты не подчиняешься моим приказам и вдобавок самовольно толкуешь мои намерения — ты и вправду заслуживаешь смерти.

Брызнули кровь и куски плоти, кости в ладони матушки Ли со зловещим хрустом переломились под натиском внутренней энергии, и пронзительный, острый крик ужаса вмиг заполнил эту тесную комнату. Чу Личэнь не сразу сообразил, в чем дело, а затем испугался; никогда прежде не видевший столь кровавого зрелища, он с отвращением отвел взгляд.

Широко раскрытые глаза матушки Ли уже начали безмолвно источать слёзы, она опустила голову и продрогшим голосом взмолилась: — Ваша Светлость, помилуйте! Ваша Светлость, помилуйте! Старуха больше никогда не смеет!

Услышав мольбы матушки Ли, сорвавшейся на хрип от боли, Мужун Чэнду остался столь же невозмутим и холоден, будто ничего не слышал. Он выдернул меч из её руки и вонзил во вторую, уцелевшую ладонь: — Замолчи, надоедливая тварь.

Превозмогая боль, матушка Ли зажала рот поврежденной рукой и не смела даже шумно вздохнуть.

Мужун Чэнду посмотрел на них сверху вниз и небрежно отдал приказ: — Уволоките их всех троих, отрубите им руки, вырежьте глаза и бросьте в темницу — пусть ждут смерти.

Шао Линь с брезгливым выражением вытащил из пола свой меч и стряхнул с него кровь, а из-за его спины тут же выскочили несколько стражников, схватили матушек и поволокли прочь.

Те отчаянно вырывались из рук стражи и плакали: — Ваша Светлость, Ваша Светлость! Мы столько лет служили в поместье и если не заслужили наград, то по крайней мере проявили усердие, умоляем, пощадите нас!

Но как бы они ни молили о пощаде, всё было напрасно. Мужун Чэнду не обратил на них ни малейшего внимания и, даже не взглянув в их сторону, направился прямо к Чу Личэню.

Чу Личэнь, словно перепуганный оленёнок, настороженно смотрел на неуклонно приближающуюся фигуру. Его губы беспрестанно дрожали: только сегодня он по-настоящему осознал, что Регент и вправду так жесток и безжалостен, как о нем судачат в молве. Если сегодня он с такой легкостью казнил других, то что будет, если в один прекрасный день он сам разгневает его…

Чу Личэнь вздрогнул от озноба и не смел продолжать эту мысль.

Увидев, как Мужун Чэнду поднял руку, Чу Личэнь от страха крепко зажмурил глаза. Прошло много времени, а ожидавшихся побоев и брани так и не последовало. Чу Личэнь украдкой приоткрыл один глаз и заметил, что ему на плечи неожиданно опустилась верхняя одежда. От нее исходило не только легкое тепло тела Мужун Чэнду, но и слабый аромат прохладной поздней осени.

Чу Личэнь был поражен до глубины души. Он поднял голову и несколько мгновений ошеломленно смотрел перед собой, словно не понимая, что происходит. В этот самый момент цепи со звоном оборвались, и он тут же рухнул в чьи-то теплые объятия. Тело Чу Личэня пронизывали холод и боль, зубы стучали от озноба, и хотя в душе он боялся Мужун Чэнду, его тело помимо воли прильщилось к чужой груди в поисках тепла.

Мужун Чэнду тихо цыкнул, но отталкивать Чу Личэня не стал.

— Ваша Светлость, парадное облачение… — Стражник, символизирующий столь высокий статус, разве мог просто так набросить парадное одеяние на какого-то нищего? Шао Линь сделал шаг вперед и с сомнением произнес: — Это… не по правилам…

Мужун Чэнду бросил на Шао Линя косой взгляд: — Слишком много слов.

Едва затихли эти слова, как Мужун Чэнду подхватил Чу Личэня сильной рукой и на глазах у изумленной стражи заключил его прямо в свои объятия. А Чу Личэнь, никогда прежде не знавший подобного обращения, на мгновение лишился всяких мыслей — он лишь испуганно сжался в объятиях Мужун Чэнду, не смея пошевелиться.

— Ваша Светлость, глаза всех троих здесь, как с ними поступить? — Как только Мужун Чэнду вышел за дверь, держа Чу Личэня на руках, к нему подошел стражник с подносом в руках.

— Отнеси это в Западный двор к Сывэню и передай ему, чтобы он даже не думал строить какие-либо непотребные планы.

Глава 14

Цветы цветут — срывай, покуда можно

Прямо сейчас стояла глубокая осень. Легкий порыв нежного ветерка пронесся по длинному коридору, нарушая тишину, изначально присущую осенним дням.

Побледневшее от колоссальной потери крови личико Чу Личэня устало пряталось в складках парадного одеяния, расшитого золотыми нитями. Собрав последние силы, он приподнял веки и снизу вверх посмотрел на точеный профиль Мужун Чэнду. Тот действительно пришел его спасти — теперь-то у него больше не будет повода выпрашивать зимнюю одежду…

Чу Личэнь медленно смежил веки. Прежде чем полностью лишиться чувств, он успел ощутить странный, необычный стук в собственной груди: оказывается, в этом мире, кроме матушки, тепло других людей может быть столь же живым и согревающим.

Почувствовав тяжесть обмякшего на его руке тела, Мужун Чэнду бросил вниз проницательный темный взгляд: — Шао Линь, веди Хуа И с Нектаром нефрита кожи в главный зал ждать меня.

— Слушаюсь. — Шао Линь со задумчивым видом проводил взглядом спину Мужун Чэнду. Ради какого-то нищего тот лично отправился в кабинет, да еще и приказал принести Нектар нефрита кожи — нрав этого вана становился всё более непредсказуемым, чем прежде.Когда из Резиденции регента в Поместье Хуа отправили посланца с вестью, что один из любимчиков получил удары кнутом, и с особым приказом велели ему срочно брать Нектар нефрита кожи и немедленно отправляться туда, Хуа И, услышав это, тут же с благоговейным выражением лица сложил руки в приветственном жесте:

— Ого, неужели ван снова чуть не до смерти засёк кого-то кнутом? Какая удаль, поистине образец для всех нас!

Слуга, готовивший лекарства в Поместье Хуа, подал аптечку и, глядя на воодушевленный вид своего хозяина, невольно удивился. Хуа И цокнул языком и со смешком произнес:

— Вот это диковинка, надо срочно пойти взглянуть, что за красавчик удостоился чести испробовать этот Нектар нефрита кожи.

Повозка со стуком колес устремилась прямо к Резиденции регента.

В боковой комнате покоев, где жил Мужун Чэнду, находилась огромная купальня. Вода в ней была горячей, ее провели с горы Цинъян, возвышающейся над столицей, и целыми днями над ней клубился тонкий пар. Перед купальницей висела декоративная занавесь, собранная ровно из одной тысячи восьмисот восьмидесяти жемчужин из ледяного нефрита, привезенных в дань странами Западного края. Ледяные жемчужины в темноте излучали белое сияние, так что даже без зажженных свечей купальня освещалась так же ярко, как днем.

Мужун Чэнду стоял у края бассейна, позволяя служанкам снимать с него тяжелые парадные одежды, в то время как нижняя половина тела Чу Личэня уже была погружена в воду. Его раны щедро смазали отменным кровоостанавливающим средством, однако сам он по-прежнему лежал ничком у бортик бассейна, пребывая без сознания.

— Всем удалиться.

Когда служанки беспрекословно вышли, Мужун Чэнду слегка размял свои стройные руки и ноги и в несколько стремительных шагов резко погрузил сильное тело в воду. Его глаза, излучавшие пронзительный свет, прищурились.

По сей день Мужун Чэнду начал сомневаться в истинной личности Чу Личэня. Во-первых, Чу Личэнь не был лазутчиком — подписанная сегодня купчая на раба явно оказалась заявлением с признанием вины, однако тот без малейших колебаний поставил свое имя, что ясно доказывало его неграмотность. Во-вторых, Чу Личэнь не был и наемным убийцей, ведь любой обученный ассасин инстинктивно избегал бы жизненно важных точек, тогда как те удары кнутом пришлись ровно по самым чувствительным и нежным местам его тела.

Неужели этот маленький нищий и впрямь оказался всего лишь побочным сыном, от которого отказались из-за отцовской немилости?

Мужун Чэнду приблизился к Чу Личэню и своими узловатыми пальцами с отчетливыми суставами заявил права на беззащитное тело Чу Личэня. Этот явившийся сам по себе маленький нищий был чист дулом и телом, словно чистый лист бумаги, и безостановочно соблазнял на то, чтобы на нем вольно вывели любые желанные узоры.

Мужун Чэнду внезапно изогнул чувственные тонкие губы, и в его персиковых глазах не скрываясь заплескалась зловещая искра. До чего же интересно! Чу Личэнь представлял куда большую ценность для дрессировки, чем любая наложница или любимчик в княжеской резиденции.

В конце концов, он всего лишь нищий, так почему бы не оставить его подле себя, вырастив из него полезную пешку?

Кончик пальца внезапно замер на едва приоткрытых губах, и Мужун Чэнду улыбнулся, словно приняв какое-то решение.— Мм… — раздался тихий стон, похожий на мяуканье котенка. Густые ресницы Чу Личэня слегка затрепетали, и, открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что его губы накрыты горячим дыханием мужчины. Его черные глаза мгновенно округлились от удивления, и он попытался было отпрянуть, но непреодолимая внешняя сила легко разжала его зубы.

Что вообще происходит? Почему в бане его внезапно целует мужчина?

Чу Личэнь прежде лишь тайком видел подобные сцены на картинках в книжках. Он не мог описать свои ощущения и не находил слов для того странного, щемящего трепета, когда их языки сплетались в погоне друг за другом. Сейчас он чувствовал лишь, как теломягкнет, а дыхание готово вот-вот оборваться.

Прошло совсем немного времени — то ли от густого пара, то ли от непривычной, дурманящей атмосферы — как дыхание Чу Личэня участилось, лицо залилось ярким румянцем, а кончики ушей покраснели. Его руки беспомощно застыли в воздухе, не зная, куда их деть, и в конце концов он инстинктивно и легко опустил ладони на плечи Мужун Чэнду.

Неуверенный, неумелый отклик Чу Личэня привел Мужун Чэнду в неописуемое возбуждение. Тот приподнял руку, обхватил ладонью затылок Чу Личэня и попытался углубить поцелуй.

— Мхм-мхм… — Большая рука небрежно трепала волосы Чу Личэня, вынуждая его запрокинуть голову, чтобы этому мужчине было еще удобнее властвовать над ним.

Совершенно неопытный Чу Личэнь понятия не имел, как нужно дышать в такие моменты. Видя, что он уже готов задохнуться от поцелуя, Мужун Чэнду с неохотой отпустил его и шепнул:

— Послушно открой рот и дыши.

Чу Личэнь полулежал, прислонившись к бортику купальни, и тяжело, прерывисто дышал. Ледяное прикосновение белого нефритового кирпича под рукой помогло ему прийти в себя, и его растерянный взгляд постепенно обрел фокус.

Чу Личэнь склонил голову набок, устроившись на собственной руке, и посмотрел на Мужун Чэнду взглядом, полным непонимания и недоумения. Однако сейчас эта картина представала перед глазами Мужун Чэнду в совершенно ином свете — казалось, даже капли воды, стекающие с волос Чу Личэня, вольно или невольно заставляют его сердце трепетать.

— Почему ты до сих пор не встал? — Мужун Чэнду мягко погладил Чу Личэня по щеке. Дождавшись, пока дыхание юноши выровняется, он склонился к самому его уху и проговорил: — Уж не хочешь ли ты соблазнить этого вана?

Теплое дыхание обдало покрасневшее ухо, а низкий, мелодичный и бархатный голос заставил Чу Личэня закусить губы и задрожать всем телом:

— Нет, я не…

Едва договорив, он торопливо уперся руками в бортик и попытался встать. Но стоило ему выпрямиться, как Мужун Чэнду тут же прижался вплотную и одной рукой заключил его в объятия:

— Было бы неплохо, если бы сегодня ты стал моим человеком.

Эти слова прозвучали твердо, без тени сомнений — это было вовсе не приглашение к обсуждению. Услышав это, Чу Личэнь побледнел, кровь отхлынула от его лица. Он никак не ожидал, что слова матушки Ли окажутся правдой: Мужун Чэнду оставил его в резиденции именно для того, чтобы он разделял с ним ложе. Если все так и будет, разве не повторит он судьбу собственной матушки? Он вовсе не желал подобной участи. Превозмогая страх, Чу Личэнь, сам не понимая, откуда в нем взялась такая смелость, отчаянно забился в его руках:

— Нет! Я не хочу!

http://bllate.org/book/25557/3048771