Готовый перевод Racing Towards Sound Crane Mountain / На полной громкости: Ритм наших сердец: Глава 10

Сидящая напротив Чжу Хэ уплетала еду за обе щеки — не успевала закидывать порции в рот, так что её щёки раздулись круглыми шариками. Ци Шэн невольно усмехнулся, издав едва слышный звук, и сидевший напротив Цзян Чи тут же поднял голову.

На редкость непринуждённо он первым заговорил с Ци Шэном:

— Ты умеешь издавать звуки?

Ци Шэн кивнул:

— Иногда получается.

Цзян Чи ничего на это не ответил, лишь чуть заметно кивнул в знак согласия.

Ближе к выходу из гаража пахнувший сыростью ветер хлынул внутрь широким потоком, ударив прямо в лицо Ци Шэну. Вместе с порывом накатила волна горячего пара от вонтонов, заставив его зайтись в кашле.

Когда Ци Шэн немного успокоился, Цзян Чи, только что сидевший рядом с ним, уже переместился на противоположную сторону, наглухо перекрыв дорогу сквозняку. Хотя прохладный воздух всё ещё просачивался сквозь щели, прежнего неудобства уже не было.

— Спасибо, — Ци Шэн отложил палочки и выразил признательность.

— Пустяки, — Цзян Чи поднял голову и бросил на него беглый взгляд. Его выражение лица тут же потонуло в клубах пара от вонтонов, оставив на виду лишь глаза, затенённые надбровными дугами.

Чтобы было удобнее есть, он закатал рукава, обнажив предплечья. Плавные линии мускулов проступали со всей очевидностью, и с того ракурса, под которым сидел Ци Шэн, были заметны даже мозоли на его пальцах. Перед глазами тут же возник образ Цзян Чи на сцене.

Тот человек разительно отличался от сидевшего перед ним парня. Ци Шэн никак не мог решить, который из них был настоящим, или же оба они составляли единое целое.

Пока он размышлял об этом, рука сработала быстрее головы, и вопрос сорвался с губ сам собой:

— Тебе нравится играть на гитаре?

Лицо Цзян Чи, скрытое за миской, резко поднялось. Казалось, он не ожидал услышать столь неожиданный вопрос, но всё же ответил:

— Не сказал бы, что сильно нравится. Мне просто нужна была вечерняя подработка, вот подвернулось подходящее место, я и устроился.

Весьма прагматичный ответ; Ци Шэн задумчиво кивнул. И всё же ему казалось, что на сцене Цзян Чи, пусть и хранил каменное выражение лица, по-настоящему наслаждался процессом.

— Ты отлично играешь на гитаре, и поёшь очень красиво, — Ци Шэн вспомнил те несколько композиций, что ему довелось услышать. Каждая из них пришлась ему по душе, и он посчитал необходимым поделиться этим с Цзян Чи.

Цзян Чи, продолжавший есть вонтоны, внезапно опустил палочки. Из его горла вырвался невнятный звук — то ли утвердительное «м-м», то ли вопросительное мычание, но так или иначе, оно мгновенно растворилось в общем шуме голосов, и Ци Шэн ничего не разобрал.

Чжу Хэ, всё это время напряжённо ловивший каждое слово Цзян Чи и следивший за движениями рук Ци Шэна, наконец проглотил крупный вонтон, освободил рот и спросил:

— Брат, а ты умеешь играть на гитаре?

— Умею, — кивнул Цзян Чи.

— Круто! — Чжу Хэ также не поскупился на похвалу.

Каким бы толстокожим ни был Цзян Чи, выслушать две похвалы подряд за какие-то полминуты оказалось для него чересчур. Мысли, впервые забрезжившие у него в голове несколько дней назад, снова зашевелились. Оказывается, каково это — когда тебя хвалят…

Он не смог противостоять ни искреннему, честному взгляду Ци Шэна, ни чистым, сияющим глазам Чжу Хэ, и в конце концов бросил:

— Будет время — могу научить.

Чжу Хэ, разумеется, обрадовался и воодушевленно закивал. Взгляд Цзян Чи упал на Ци Шэна, заметившего на его лице лёгкое удивление, и он добавил:

— Можете просто приходить посмотреть, если учиться не хочется.

Ци Шэн вовсе не собирался отказываться от учёбы, просто его несколько поразило, что человек с таким холодным видом может сам предложить подобное. Поразмыслив немного, он произнёс:

— Я хочу научиться. Уделишь мне немного времени на уроки?

Закончив говорить, он добавил в конце вежливое обращение:

— Учитель Цзян?

Стоило прозвучать словам Учитель Цзян, как вонтон соскользнул с палочек Цзян Чи обратно в миску. Он выждал пару секунд и только потом потянулся за салфеткой, чтобы вытереть рот.

Ци Шэн заметил, как на его неизменно бесстрастном лице промелькнуло что-то новое. Если подбирать слова точнее, это было похоже на… смущение. Но эта мысль едва успела родиться, как он тут же подавил её на корню.

Да с чего бы? Это словосочетание совсем не вязалось с образом Цзян Чи.

Тогда он безжалостно изгнал из головы столь нелепое предположение, с аппетитом доел вонтоны в своей тарелке и выпил почти весь бульон.

Закончив ужин, они втроём отправились домой одной дорогой. В узком переулке по-прежнему толпилось множество электроскутеров — это спешили срезать путь домой ученики. Цзян Чи просто подхватил Чжу Хэ на руки и пошёл вдоль самой обочины.

Чжу Хэ послушно прижался к нему, застыв в абсолютно неподвижной, донельзя напряжённой позе.

Поначалу Цзян Чи ничего не замечал, но вскоре понял, что ребёнок в его руках вытянулся стрункой.

— Тебе так не тяжело? — наконец не выдержав, спросил Цзян Чи.

Чжу Хэ покачал головой.

— Говори правду, — потребовал Цзян Чи.

Чжу Хэ снова кивнул, а затем высвободил обе руки и пояснил:

— Я боялся, что если буду шевелиться, тебе станет тяжело.

— Лучше шевелись, — проговорил Цзян Чи. — От того, что ты замер так, мне ещё тяжелее.

Чжу Хэ смачно чмокнул губами.

Ци Шэн, шедший рядом с ними, наблюдал за всей этой сценой, и в груди у него шевельнулось какое-то чувство.

Цзян Чи оказался вовсе не таким, каким казался на первый взгляд. Снаружи он напоминал неисправную петарду, способную в любой момент громыхнуть, но если уж взрывался, то оставлял после себя красивые искры — пускай и предназначавшиеся лишь для того, чтобы одурачить такого простака, как Чжу Хэ. Впрочем, со временем этот малыш наверняка поймет, что пугающий с виду человек на самом деле вовсе не так страшен.

Или, скорее, он походил на ёжика: весь усыпан колючками, но под ними скрывается мягкое, нежно-розовое и теплое брюшко.

Получив свою порцию отчитываний, Чжу Хэ действительно заметно расслабился. Осознав, что в расслабленном состоянии легче будет обоим, он невольно почувствовал неловкость за своё недавнее поведение.

Цзян Чи не обращал на него внимания — продолжая нести мальчика так, как ему было удобно, он перевёл взгляд на Ци Шэна.

— Не иди рядом со мной, — неожиданно бросил он.

Шедший с краю Ци Шэн поначалу даже не сообразил, что обращаются к нему, и только когда Цзян Чи повторил:

— Иди впереди, — он ошарашенно поднял голову.

В самом начале он бы решил, что Цзян Чи просто презирает его и не желает находиться поблизости. Но теперь, уже успев оценить по достоинству суровый нрав и доброе сердце этого парня, он понимал: дело вовсе не в брезгливости. Просто на дороге слишком много транспорта, и идти рядом было небезопасно.

Что-то затрепетало у него на душе, но ухватить это мимолётное ощущение не удалось. Послушно сделав несколько шагов вперёд, он не забыл обернуться и бросить через плечо:

— Спасибо.

Ответа, разумеется, не последовало, но Ци Шэн вовсе не расстроился.

Добравшись до своего дома, Ци Шэн попрощался с ними и, проводив взглядом удаляющихся спутников, поднялся по лестнице. Чжу Хэ послушно семенил вслед за Цзян Чи.

Во дворе жилого комплекса машин было уже не так много, и мальчик сам попросил поставить его на землю. Цзян Чи не стал спорить и послушно опустил его на асфальт, однако продолжал крепко держать за руку, разжав пальцы только у самой входной двери.

Чжу Хэ тронул его за рукав, шевельнул губами и выдал не совсем отчётливую фразу:

— Братик… хороший.

Хотя выговор всё ещё оставался смазанным, на этот раз Цзян Чи расслышал: Чжу Хэ назвал его хорошим человеком, снова выразив свою симпатию предельно прямо.

Ребёнок, только-только начавший учиться говорить, с замиранием сердца ждал любой реакции на свои слова и поступки. Произнеся это, он выжидающе уставился на собеседника и широко распахнул глаза, заметив, как уголки рта соседа дрогнули в подобии улыбки. Это был второй раз на его памяти, когда лицо этого соседа озарялось чем-то отличным от привычной маски равнодушия.

Решимость научиться нормально говорить достигла в этот момент своего пика, и он повторил только что сказанное:

— Брат… хороший.

Цзян Чи легонько пощипал торчащие вихры на его макушке и спросил:

— И с чего это я вдруг стал хорошим?

Чжу Хэ с абсолютно уверенным видом закивал.

— Разве ты не боялся меня поначалу?

При этом вопросе Чжу Хэ умолк. Поначалу-то… боялся, конечно. Но он уже разобрался что к чему: Цзян Чи славился лишь жёстким языком, а на деле всегда проявлял о нём самую искреннюю заботу.

Поразмыслив немного, Чжу Хэ покачал головой.

В этом жесте крылся глубокий смысл: хотя сначала ты казался мне жутким, потом это прошло, к тому же ты относишься ко мне прекрасно — лучше всех на свете, если не считать маму с папой. Но выразить столь сложные мысли Чжу Хэ ещё не умел, да и на языке жестов такое передать было непросто.

Цзян Чи со сложным выражением посмотрел на него и в конце концов потрепал мальчика по голове:

— Марш домой.

Чжу Хэ шагнул вперёд, но через пару шагов замер, вернулся и крепко обнял Цзян Чи за ногу.

Тот так и замер на месте, долго не в силах прийти в себя. Сегодня количество моментов, когда он терял дар речи, похоже, превысило все мыслимые пределы.

Казалось, кто-то только что взломал возведённые им барьеры. Принцип не сближаться ни с кем чрезмерно и не завязывать близких отношений дал трещину под воздействием искренней похвалы Ци Шэна и детского объятия Чжу Хэ. Но, к его собственному удивлению, Цзян Чи не испытывал сильного дискомфорта. Он не мог точно описать своё состояние — чувствовал лишь странную тяжесть и стеснение в груди, но при этом в защитной стене словно пробилась крошечная брешь, сквозь которую хлынуло нечто сладкое и обжигающе тёплое.

Следующая неделя ознаменовалась негласным соглашением между Цзян Чи и Ци Шэном: они выработали особую модель поведения.

Каждое утро и в обед, отправляясь на работу, Цзян Чи подвозил Чжу Хэ. Из-за разницы в графиках мальчик неизменно оказывался самым первым воспитанником в саду, и тогда Ци Шэн садился читать с ним книжки, пока не приходила ответственная за него учительница Лю.

То же самое повторялось и после занятий. Нередко случалось так, что Цзян Чи не успевал освободиться вовремя и приезжал позже большинства родителей; тогда Ци Шэн развлекал Чжу Хэ играми и заодно обучал языку жестов.

В тот день прошло уже сорок минут после окончания занятий, а Цзян Чи всё не ехал. Остальные дети уже разошлись, да и дежурный преподаватель, перекинувшись с Ци Шэном парой слов, тоже ушёл домой. В огромных помещениях детского центра Минсинь остались лишь они вдвоём да дежурный охранник.

— Почему брат до сих пор не идет? — поинтересовался Чжу Хэ у Ци Шэна.

Ци Шэн призадумался:

— Наверное, снова задержался на работе. Давай ещё немного подождём.

Чжу Хэ нахмурился:

— Он и правда очень занят.

Похоже, Цзян Чи действительно был невероятно загружен. Днём ему редко удавалось уйти вовремя, а по вечерам ещё предстояло выступать в баре. Раньше Ци Шэн считал, что проводит на работе слишком много времени, но Цзян Чи переплюнул его во всём.

Судя по выражению лица, сидевший перед ним ребёнок испытывал лёгкое чувство вины: Чжу Хэ, судя по всему, решил, что доставляет окружающим лишние хлопоты.

Ци Шэн привлёк мальчика к себе, чтобы успокоить:

— Взрослые всегда рассчитывают свои силы. Если бы брату Цзян Чи было совсем тяжело всё успевать, он бы обязательно об этом сказал. Ты должен нам верить.

Чжу Хэ качнул головой, колеблясь между сомнениями и доверием: он верил и Цзян Чи, и Ци Шэну.

— Учитель, а можете научить меня чему-нибудь ещё? — Чжу Хэ решил больше не терзаться мыслями о том, не обременяет ли он кого-то, и сосредоточился на желании быстрее продвигнуться вперёд.

Ему хотелось выучить как можно больше жестов. С того самого дня, когда он осознал собственную неспособность нормально выражать свои мысли, эта идея пустила глубокие корни в его сердце. Мальчик не хотел, чтобы Цзян Чи понимал его неправильно; он мечтал дать ему понять, как сильно дорожит им и как благодарен за всё.

Ци Шэн с радостью откликнулся на эту просьбу. Устроившись прямо на полу у панорамного окна и подстелив под себя мягкие коврики, они приступили к внеплановому «дополнительному уроку».

http://bllate.org/book/25550/3048057