На том конце телефона долго никто не отвечал, Лян Чжилань слышал лишь едва у слышное дыхание, подтверждавшее, что вызов не сброшен.
Лян Чжилань изначально задал этот вопрос просто так, не рассчитывая услышать что-то осмысленное. Доев последний кусочек сосиски в крахмальной оболочке, он выбросил деревянную шпажку и направился к входу в метро.
Вдруг по его лицу повеяло холодным ветром, и в ушах раздался столь же прохладный голос Чжу Цин:
— Ради размышлений.
Звонок прервался, так как Лян Чжилань отсканировал код и прошел на станцию.
Спустя мгновение Лян Чжилань прислал фотографию, на которой он успешно протиснулся в вагон метро и занял драгоценное сидячее место, сопроводив ее подписью: «Прошу не обращать внимания на мой ужасный рабочий прикид».
Эта фраза, очевидно, возымела противоположный эффект.
Чжу Цин увеличил снимок и с пристрастием оглядел весь наряд Лян Чжиланя: на нем была армейско-зеленая куртка-ветровка поверх черной футболки, а снизу — черные брюки-карго в сочетании с сандалиями биркенсток.
Весьма эклектично и непринужденно — фирменный стиль Лян Чжиланя.
Вместо того чтобы казаться ужасным, Чжу Цин нашел этот образ весьма уютным.
В глубине души Чжу Цин даже немного позавидовал.
Не то что он: два дня подряд носил костюм, от которого даже конечности начали затекать.
Ему бы тоже хотелось одеваться на работу так же свободно, как Лян Чжилань, но поскольку в офисе президента все облачены в официальные костюмы, ему было бы трудно выделиться и стать белой вороной.
Хотя ради этого он тщательно изучил устав Технологий Вейр и не обнаружил там никаких строгих правил относительно дресс-кода на рабочем месте.
Это больше походило на негласное скрытое правило, которому все молча подчинялись.
Чжу Цин уже обжигался на подобных правилах, поэтому больше не рисковал действовать напролом.
Может, ограничиться одной лишь рубашкой?
Чжу Цин повесил костюм на вешалку и долго копался среди множества повседневных рубашек в шкафу.
Наконец белая рубашка с воротником, украшенным рюшами, выбилась в фавориты и с честью была выбрана для его завтрашнего рабочего наряда.
Чтобы избежать утренней суеты, подобной сегодняшней, он даже специально перевел будильник на чуть более раннее время.
На следующий день, едва зазвенел будильник, Чжу Цин еще даже не успел открыть глаза, как его тело пружиной подбросило вверх, и он сел на кровати.
Журясь от света, он вошел в ванную, почистил зубы и плеснул на лицо несколько горстей воды из крана, наконец окончательно проснувшись.
Так дело не пойдет.
Технологии Вейр находились от его дома чертовски далеко, метро туда напрямую не ходило, так что оставалось только ловить такси или ехать на автобусе, но на автобусе пришлось бы вставать на сорок минут раньше, чем на такси.
Очевидно, что Чжу Цин не смог бы встать так рано, поэтому ему оставалось лишь позволить кошельку страдать ради возможности поспать подольше лишнее утро.
Если так пойдет и дальше, то каждый месяц у него будет уходить по несколько сотен только на такси.
Разве это не превращается в работу в убыток самому себе?Ему всё-таки лучше спросить в Технологиях Вейр, нет ли у них корпоративного общежития или жилищной субсидии.
Сегодня он прибыл к зданию компании очень рано, у лифтов ещё никого не было.
Вспомнив о том, что вчера начальник пообещал открыть ему доступ, Чжу Цин решил воспользоваться моментом и пока вокруг никого не было, попытался вызвать тот самый лифт, предназначенный только для генерального директора. Пропуск пискнул, считывание прошло успешно.
Малыш Чжу, а жизнь-то налаживается, докатился уже до директорской жизни.
Он потянулся, после чего склонил голову набок и лениво прислонился спиной к стене лифта, стоя в расслабленной позе.
Раздался звонок, двери лифта открылись.
Чжу Цин только удивился, почему семнадцатый этаж так быстро доставил его на место, как вдруг, бросив взгляд на табло, понял, что кабина не поднималась, а спустилась на подземный этаж.
Сразу после этого в лифт шагнули те самые знакомые длинные ноги.
Увидев Чжу Цина, Хэ Янь сначала замер на секунду, а затем уголки его губ едва заметно дрогнули, и он произнес с безупречным произношением: «Good morning».
Чжу Цин мгновенно зажался, выпрямился во весь рост и тихо ответил таким же приветствием.
Хэ Янь сунул одну руку в карман брюк, остановился рядом с Чжу Цином и между делом спросил: — Пришел так рано, ты завтракал?
Чжу Цин с опозданием в полсекунда ответил, что поел.
Хэ Янь скосил взгляд, и его глаза опустились на чуть приподнятые и опущенные длинные ресницы Чжу Цина.
Пожалуй, из-за того, что ему редко доводилось попадать в ситуации, где нужно лгать, Чжу Цин, как и всегда, совершенно не умел врать.
Еще в старшей школе Чжу Цин вечно забывал про завтрак.
На утренней линейке во время большой перемены вечно кто-нибудь подкармливал Чжу Цина, причем больше всего было всякой выпечки и молока. Чаще всего бывало так: председатель вещает с трибуны, а заместитель сидит внизу, уткнувшись носом в землю, и жует.
Хэ Янь привык сидеть позади Чжу Цина по диагонали, чтобы было удобно подглядывать — стоило лишь чуть повернуть голову, как становились отлично видны пухлые щеки Чжу Цина, которые раздувались при каждом жевательном движении, точь-в-точь как маленькая золотая рыбка, пускающая цепочки пузырей.
Точно так же и сейчас: Хэ Янь стоял за спиной Чжу Цина и разглядывал белую рубашку с воротником в виде рюшей, в которую тот был сегодня одет.
Необычный крой воротника делал и без того тонкую шею Чжу Цина еще более изящной, а небольшая полоска белоснежной кожи выглядывала в зазоре между воротом и кончиками длинных волос, донельзя соблазнительно.
Словно желая скрыть это, Хэ Янь опустил взгляд, вытащил из кармана пижама… нет, костюма коробочку молока и протянул её: — Будешь молоко?
Чжу Цин на автомате хотел отказаться, но, повернув голову и заметив, что Хэ Янь протягивает именно ту марку молока, которую он пил в прошлом, его желудок тут же предательски заурчал от голода, и рука сработала быстрее мозга, первой приняв эту коробочку.Раз уж всё равно принял, Чжу Цин поджала губки и лишь вежливо добавила:
— Спасибо, генеральный директор Хэ.
Чжу Цин вскрыл упаковку, вставил трубочку и бросил взгляд на коробочку с молоком:
— Новая упаковка?
— Угу, — многозначительно произнес Хэ Янь. — Но вкус прежний.
Чжу Цин сделал небольшой глоток, зажав трубочку во рту. И правда, вкус остался прежним. Заметив, насколько хорошо Хэ Янь в этом разбирается, он не удержался и спросил:
— Генеральный директор Хэ тоже любит молоко этой марки?
Долгое время Хэ Янь молчал.
Как только Чжу Цин решил, что ответа не последует, лифт плавно остановился. Оповещение о прибытии на семнадцатый этаж прозвучало практически одновременно с ответом за спиной, едва не заглушив слова мужчины.
Хэ Янь невозмутимо произнес:
— Давно люблю.
Какой постоянный.
Мысленно подивился Чжу Цин.
Бросив пустую коробочку из-под молока в урну, Чжу Цин засучил рукава, обнажив белые чистые руки, и принялся готовить сегодняшний кофе.
Помня одолжение в виде коробочки с утренним молоком, Чжу Цин в очередной раз не пожалел сил и сделал для кофе Хэ Яня латте-арт.
На этот раз узор был довольно сложным — лебедь.
Поскольку он слишком долго не занимался этим, Чжу Цин потерпел неудачу два раза, и лишь на третий раз у него кое-как получилось.
Чжу Цин вовремя доставил эту чашку кофе на стол Хэ Яня и в награду удостоился удивленного взгляда и щедрой похвалы:
— Сегодняшний латте-арт очень необычный.
У него есть вкус, не зря же Чжу Цин тогда потратил целую неделю упорных тренировок, чтобы научиться.
В отличие от большинства людей, у которых обычно возникают проблемы на изгибе шеи и крыльев лебедя, Чжу Цин терпел крах в основном на этапе прорисовки головы птицы.
Поражение настигало его на девяноста девяти процентах прогресса, и все предыдущие старания шли прахом.
Это было обидно, но не жалко, ведь испорченный кофе неизменно отправлялся в желудок самого Чжу Цина, так что продукты не переводились зря.
Глядя на удаляющуюся высокую стройную фигуру, Хэ Янь на мгновение замер.
Он поднял стоявшую на столе чашку, поднес ее к губам и осторожно, едва прикоснувшись губами к самому краю, сделал маленький глоток, смертельно боясь испортить хрупкий на вид узор из молока.
Впрочем, на его взгляд, сегодняшний Чжу Цин походил на белого лебедя куда больше, чем рисунок на кофе.
Элегантный и грациозный, гордый и утонченный.
Хэ Янь не удержался, приподнял жалюзи и проводил взглядом Чжу Цина, направлявшегося в офис президента, тайком наблюдая за ним.
Он увидел, как Нина поманила Чжу Цина рукой. Тот мелкими шажками подошел к ее рабочему месту, уперся одной рукой в стол и слегка наклонился, чтобы выслушать Нину.
Трудно было не заметить обтянутую рубашкой и брюками изящную талию Чжу Цина. Линия талии находилась выше края стола, а ниже простирались длинные ноги — пропорции тела были просто превосходными.
Такой человек в любом месте приковывает к себе взгляды.
Неизвестно, что именно сказала Нина, но сдержанное выражение лица Чжу Цина слегка изменилось, в глубине глаз промелькнула улыбка, из-за чего их поза, вполне укладывающаяся в рамки нормальной социальной дистанции, казалась чересчур близкой.
В процессе наблюдения лицо Хэ Яня постепенно помрачнело. Кофе в руке на миг потерял всякий вкус, однако он, словно занимаясь самоистязанием, в упор пялился на разворачивающуюся перед ним картину, не желая отводить взгляд ни на секунду.
Словно стремясь убедить себя в том, что то, что было невозможно прежде, не станет возможным со временем.
Глава 10. Поцелуй носка туфли
Нина прислала расписание Хэ Яня на эту неделю. Чжу Цин пробежал его глазами по диагонали — почти каждый день был забит под завязку, достигая такого уровня, что человек с низким запасом энергии выдохся бы от одного беглого взгляда.
Просто ужасающе.
По разумению Чжу Цина, способность изо дня в день выполнять столь интенсивную и высокоэффективную работу явно выходила за рамки возможностей обычного человека, на такое были способны лишь дорогостоящие высокоточные машины.
Его начальник Хэ Янь уже дошел до того пугающего уровня, когда его можно было смело приравнять к механизму.
Исходя из этого, технологии Технологий Вейр всё-таки были слишком продвинутыми.
Стоило только вспомнить, что это страшное устройство на невероятной скорости поддерживало в рабочем состоянии лишь унылое меню для похудения, как Чжу Цин тут же преисполнился целой гаммой противоречивых чувств.
Короче говоря, буря эмоций в его душе оказалась куда ярче и насыщеннее, чем вкус лежавшего перед ним диетического блюда.
Лян Чжилань в одном был неправ.
В этом мире действительно существовали люди, которые круглый год питались едой для похудения, и этим человеком по несчастливой случайности оказался начальник Чжу Цина — Хэ Янь.
Если рассуждать о схожести Хэ Яня и старого рабочего вола, то можно было насчитать аж целых два поразительных сходства:
Оба любят травку и оба пашут не поднимая головы.
Сидевший напротив Хэ Янь уже сделал несколько укусов, когда Чжу Цин наконец неторопливо взял палочки для еды с видом человека, потерявшего всякий вкус к жизни.
Мысленно он перебирал блюда, съеденные в первый день в столовой, изо всех сил пробуждая интерес своего организма, чтобы во рту выделилось побольше слюны, после чего немедленно закинул в рот лист кейла в тщетной попытке обмануть собственный желудок.
Увенчалось ли это успехом? Не особо.
Гадость.
Какая гадость.
Ужасная гадость!
Пресно есть, а выбросить тоже жалко.
Чжу Цин издал мысленный стон к небесам, и его мысли вихрем понеслись дальше, пытаясь припомнить, в какой же именно стране учился за границей Хэ Янь.
Кажется, в Англии?
http://bllate.org/book/25542/3047261