Завершив первое задание, Шэнь Ци потратил целые сутки, чтобы прийти в себя. Стоило учесть, что прежде, стоило ему закончить миссию, как она вылетала у него из головы всего за то время, пока выпиваешь стаканчик молочного чая.
Это был первый раз, когда на успокоение ушло столько времени.
И впервые он прошёл вместе с объектом задания всю жизнь до конца. Раньше он уходил сразу после контратаки, и даже в мирах сянься, где время исчислялось десятками и сотнями лет, ему ещё ни разу не доводилось стареть с кем-то рука об руку.
Более того, он впервые постарел по-настоящему: видел, как на его лице появляются морщины, как седеют волосы, наблюдал, как племянники и племянницы растут, женятся и заводят детей.
После тридцати с лишним лет повседневной жизни бок о бок было невозможно не привязаться, а учитывая от природы открытый и вовлеченный характер Шэнь Ци, в момент смерти Цзян Чаншэня он горевал по-настоящему.
Побув какое-то время в полузабытьи, он отправился в подвал, надел боксерские перчатки и от души выплеснул эмоции в интенсивной тренировке — лишь после этого ему стало чуть легче. Затем он потратил ещё полдня на то, чтобы полностью успокоиться, завалился спать и проспал мертвым сном. На следующий день, проснувшись и чувствуя себя так, будто ничего не произошло, он приступил ко второй миссии.
Семья Лу из Яньчэна была известным и богатым семейством в высших кругах. В нынешнем поколении у них были сын и дочь: старший сын Лу Чжо и младшая дочь Лу Цзюнь.
Их мать умерла рано, а отец в последние годы был прикован к постели. Делами семьи Лу заправлял Старый господин Лу, пока наконец пару лет назад не передал бразды правления внуку Лу Чжо, а сам не отошёл от дел, чтобы наслаждаться спокойной жизнью и заботиться о здоровье дома.
В марте стояла прекрасная весна, пели птицы и зеленела трава. Шэнь Ци с чемоданом в руке шёл вслед за дядюшкой Шэнем вглубь поместья семьи Лу.
Дядюшка Шэнь служил в доме Лу управляющим уже почти сорок лет. Он пользовался глубоким доверием Старого господина Лу и по сути заменял члена семьи.
Он так и не женился за всю жизнь, а все заработанные деньги тратил на помощь младшим братьям и сестрам. Когда те обзавелись семьями и встали на ноги, он переключился на племянников и внучатых племянников.
Шэнь Ци приходился внуком его четвёртому брату — единственным оставшимся в живых. На ветвь четвёртого брата Шэня словно пала какая-то злая напасть: сам он умер рано, его единственный сын скончался в молодости, прихватив с собой жену, и остался лишь несовершеннолетний мальчик. Изначально не было и его — с родом было покончено, — но появился Шэнь Ци, и всё изменилось.
Учился Шэнь Ци посредственно, зато пошёл в отца безупречным талантом к кулинарии. В детстве он многому научился у отца, а после гибели родителей смог в совсем юном возрасте сам готовить себе еду и обеспечивать себя. Увидев это, дядюшка Шэнь подсуетился и, едва парень окончил старшую школу, пристроил его в ученики к известному повару. Шэнь Ци отработал так четыре года, пока старый шеф-повар внезапно не скончался от сердечного приступа, из-за чего молодому подмастерью пришлось досрочно завершить обучение.
Как назло, у главного повара в семье Лу стряслась беда на малой родине, и на пару месяцев срочно треболся замена. Дядюшка Шэнь и позвал Шэнь Ци выручить их.
Семья Лу во все времена не отличалась многочисленным потомством. Хотя родовое гнездо представляло собой виллу на склоне горы, построили её не слишком большой, зато с великолепным видом. Расположенная на полугоре, она открывала потрясающую панорамную панораму на окрестности.
Сама вилла имела форму сплющенной буквы V: хозяева жили в центральной части на вершине перевернутого угла, а два крыла образовывали уходящие в стороны линии. Слева располагался корпус для слуг, а справа — гостевые комнаты.
Дядюшка Шэнь провёл Шэнь Ци внутрь, помог обустроиться в комнате для слуг и распаковать вещи, после чего повёл его представлять Старому господину Лу.
— Не нервничай, старый господин на самом деле очень добрый и не станет тебя усложнять жизнь. Отвечай честно на любые его вопросы.
Шэнь Ци послушно кивнул.
Дядюшка Шэнь мысленно остался доволен и воспользовался моментом, чтобы ввести племянника в курс дел семьи:
— Домочадцев у нас немного. Хозяйка умерла рано, молодой господин хворает и прикован к постели, за ним приставлены отдельная бригада медиков и диетолог, так что за его рацион тебе переживать не придется. Твоя забота — только старый господин, юный молодой господин и юная барышня.
— Юная барышня твоего возраста, только что окончила университет. Она с детства бойкая и с людьми приветлива, а вот юный молодой господин... — Дядюшка Шэнь на мгновение осекся. — Юный молодой господин передвигается с трудом. Хоть внешне он и кажется холодным, на самом деле он человек с холодным фасадом, но горячим сердцем, добрый внутри, так что не бойся его.
— И ещё, — он слегка замялся, будто обдумывая, стоит ли говорить, но всё же решил дать напутствие: — Из-за некоторых событий у юного господина выдались довольно натянутые отношения со старым господином. Если услышишь или увидишь что-то лишнее — делай вид, будто ничего не знаешь.
— Хорошо, — Шэнь Ци тут же принял предельно серьёзный вид, показывая, что всё зарубил на носу, разве что блокнотик для записей не достал.
Дядюшка Шэнь был доволен еще больше: работая в семье Лу, больше всего ценились как раз послушание, исполнительность и умение не совать нос куда не следует.
На самом деле у него были и свои скрытые мотивы: он хотел, чтобы Шэнь Ци показался на глаза Старому господину Лу в надежде со временем устроить его судьбу. Пусть даже пристроить помощником по кухне в любой из ресторанов, принадлежащих семье Лу, — в любом случае у парня появится надежное место в жизни.
Шэнь Ци был единственным уцелевшем ростком на ветви его четвёртого брата, и, в отличие от остальных племянников, за ним нужно было присматривать, обеспечив хоть какое-то будущее.
Проведя Шэнь Ци на третий этаж в кабинет, дядюшка Шэнь по пути объяснял, где какие комнаты находятся, для чего они служат и в каких покоях живут хозяева.
— Ноги юного господина не служатся, поэтому его комнату перенесли на первый этаж...
Шэнь Ци мельком бросил взгляд на ту самую плотно закрытую дверь.
Этот самый юный молодой господин и был целью его миссии в этом мире.
Молодого господина звали Лу Чжо. У него была возлюбленная из юношеских лет, его чистая первая любовь. Волей судьбы между ними зародились тайные чувства, но прежде чем всё успело начаться, старшие разрушили этот союз. Из-за несчастного случая девушка уехала далеко за границу, а Лу Чжо остался калекой, потеряв способность ходить.
Но на самом деле та девушка с самого начала приближалась к нему движимая местью. Изначально она планировала использовать Лу Чжо, чтобы свести счёты, однако не ожидала, что обман раскроют слишком рано. Ей пришлось разыграть драму с самоистязанием, чтобы Лу Чжо порвал со своей семьей. То, что он лишился ног, было лишь случайностью, и, получив чек на крупную сумму, она упорхнула прочь.
Время шло, пролетело восемь лет, и Лу Чжо официально возглавил семью Лу. Именно в этот момент первая любовь вернулась — стоило им встретиться взглядами, как Лу Чжо погиб в автокатастрофе из-за неё.
Шэнь Ци: ...Разве главный герой здесь не перепутал сценарий? Разве всё должно быть не так: возвращается белая луна нашего сердца, они проходят через тяжелые тернии мучительной любви, а в конце концов отбрасывают все обиды и воссоединяются? Или же из-за этой белой луны возникают жуткие недомолвки с новым возлюбленным, снова начинается страстная драма с взаимными терзаниями, пока наконец герой не прозревает, не видит истинное лицо белой луны и не улетает вдаль вместе с новым возлюбленным?
Ладно, как бы то ни было, задачу Шэнь Ци объяснять не нужно: ему предстояло покорить Лу Чжо, изменить его плачевную участь, подарить ему счастливую любовь — или, если выражаться точнее, счастливую жизнь, — подняв показатель его счастья до ста процентов.
По всей видимости, из-за особенностей системы он никак не мог появиться раньше, чем Лу Чжо познакомится с белой луной. Даже оказавшись в этом мире заранее, он не мог сразу сойтись с Лу Чжо и был вынужден какое-то время прожить под выбранной личиной. И вот, спустя целых восемь лет, подвернулся сегодняшний долгожданный случай.
Впрочем, восьмилетний срок ожидания не пропал даром: по крайней мере, он полностью сосредоточился на кулинарном искусстве и уже почти не вспоминал обо всем, что было связано с прошлым миром.
Если отталкиваться от хронологии в генеральном плане, то сейчас шел седьмой год с момента отъезда белой луны. Оставалось ровно полгода до ее повторного появления, а значит, Шэнь Ци был обязан за эти полгода прибрать Лу Чжо к рукам — или хотя бы поднять его шкалу благосклонности до девяноста процентов, тогда как показатель счастья пока мог подождать.
Старый господин Лу действительно, как и говорил Дядюшка Шэнь, выглядел чрезвычайно доброжелательным: в китайском камзоле, с мягкой кистью в руке и в круглых очках, он казался еще более ласковым.
Выслушав представление Дядюшки Шэня, старик с улыбкой произнес:
— Не нужно так сковывать себя. Ты внучатый племянник А-Гуя, так что можешь звать меня дедушкой, прямо как Лу Чжо и младшенькую.
Дядюшка Шэнь тут же заспешил с возражениями:
— Как можно? А-Сянь пришел работать по найму, ему положено звать вас хозяином.
Старый господин Лу, похоже, проникся к Шэнь Ци симпатией и отмахнулся:
— Сейчас новое общество, старые порядки не в ходу. К тому же А-Сянь — твой внучатый племянник, не посторонний человек. Просто обращение, ничего страшного. К тому же он мне очень нравится: с виду куда послушнее Лу Чжо.
Шэнь Ци был одет в самую простую белую рубашку и джинсы. Свежий и нежный, словно только что проклюнувшаяся весенняя трава, с чистым взглядом, послушный и застенчивый — он с первого же взгляда производил впечатление славного парня, какого любят старшие.
Услышав слова старого господина Лу, Дядюшка Шэнь больше не стал упорствовать и с улыбкой обратился к Шэнь Ци:
— Раз уж хозяин разрешил, чего стоишь, зови скорее.
— Дедушка, — послушно позвал Шэнь Ци.
— Хорошо, хорошо, хорошо! — Старый господин Лу смотрел на Шэнь Ци и не мог нарадоваться, особенно вспомнив собственного внука. — Садись, садись. Я слышал от твоего дяди, что ты раньше учился кулинарному мастерству у мастера Ляна из императорской кухни?
— Да. — Доброжелательность старого господина Лу развеяла прежнюю тревогу Шэнь Ци. На душе у него отлегло, и, присев на стул, он застенчиво улыбнулся: — Не то чтобы учился... Просто помогал на подхвате.
Изначально предполагалось пройти официальную церемонию ученичества, но кто же знал, что мастер Лян внезапно скончается от сердечного приступа? Пришлось уйти раньше положенного с титулом обычного маленького подмастерья.
Старый господин Лу рассмеялся:
— Умений мастера Ляна с лихвой хватило бы, даже если ты просто подавал тарелки. На самом деле готовить для такого старика, как я, — это явная трата твоего таланта.
— Нет-нет-нет... — Шэнь Ци замотал головой. — Я очень рад готовить для дедушки... — Почувствовав, что звучит это как-то фальшиво и неубедительно, он тихо добавил: — И для дяди...
Старый господин Лу рассмеялся, бросил лукавый взгляд на Дядюшку Шэня и поддразнил его:
— Выходит, это я воспользовался твоим успехом, А-Сянь? Ты-то рвался выказать почтение вовсе не мне, а своему дяде.
Дядюшка Шэнь был польщен и тут же отпарировал:
— Раз уж А-Сянь называет вас дедушкой, то почтение к вам само собой разумеется.
Шэнь Ци кивнул и серьезно подтвердил:
— Если дедушке в будущем понадобится что-то сделать, просто отдайте мне приказ.
Скажи такое кто-нибудь другой, старый господин Лу счел бы это нарочитым и угодливым подлизыванием, но ясные, чистые глаза Шэнь Ци излучали такую искренность, что ему невозможно было не поверить. Старый господин Лу остался очень доволен и еще долго расспрашивал парня обо всем на свете, отпуская на разные темы, пока за окном не закатилось солнце и Шэнь Ци не отпустили готовить ужин.
Поскольку это была его первая стряпня, Шэнь Ци выложился на все сто, смертельно боясь разочаровать семью Лу, ударить в грязь лицом перед самим собой и опозорить Дядюшку Шэня.
В его обязанности входило обслуживать трех хозяев дома Лу, в крайнем случае прихватывая с собой Дядюшку Шэня, ну и, конечно, готовить на себя самого. Список пищевых ограничений и нелюбимых продуктов всех троих бывший повар заблаговременно передал Дядюшке Шэню. Изучив эти записи, Шэнь Ци решил подать восемь блюд.
У старого господина Лу зубы были еще крепкими, но из-за почтенного возраста по вечерам он предпочитал обходиться жидкой кашей. Специально для него Шэнь Ци сварил рисовую кашу с курицей и грибами, а вдобавок сделал туленый тофу с древесными грибами и салат из весенней дикорастущей зелени.
Для Лу Чжо и Лу Цзюнь, сообразуясь с их привычками, приготовили: одному — кашу из злаков, другой — кашу из красной фасоли с ячменем.
Остальные пять блюд Шэнь Ци разделил на три горячих, одно холодное и один суп, исключив все ингредиенты, которые они не любили, — всё это было его коронными номерами.
Однако к назначенному часу вернулась лишь младшая барышня Лу Цзюнь, а Лу Чжо и след простыл.
Шэнь Ци довелось лично встретиться с Лу Цзюнь: старый господин Лу сам позвал парня и представил их друг другу, заметив, что они ровесники и вполне могут подружиться.
Лу Цзюнь оказалась точь-в-точь такой, как описывал Дядюшка Шэнь: живой, бойкой и приветливой девушкой. К Шэнь Ци она отнеслась очень тепло, тут же обменялась с ним контактами в мессенджере и, похлопав себя по груди, пообещала при случае обращаться к ней по любым вопросам.
Шэнь Ци застенчиво улыбнулся.
Опасаясь, что Лу Чжо вернется поздно и потребует поздний ужин, Дядюшка Шэнь велел Шэнь Ци дождаться его возвращения и только потом ложиться спать. Шэнь Ци не растерялся: притащил маленький табурет прямо на кухню, устроился там в наушниках и включил фильм.
Сидел он так, сидел, ждал и ждал — сколько времени прошло, и сам не понял, — как вдруг раздвижная дверь кухни с тихим шуршанием отъехала в сторону. Шэнь Ци поднял глаза и увидел мужчину в инвалидном кресле.
С первого же взгляда в его голове промелькнули четыре слова: украшать собой скромное жилище.
Хотя это была самая обыкновенная служебная кухня, с появлением мужчины маленькое пространство будто посветлело на три тона. Его невероятно красивое лицо идеально иллюстрировало выражение полнейшего бесчувствия, а под густыми, крутыми бровищами скрывались раскосые, глубокие глаза, смотреть в которые прямо никто бы не осмелился.
Шэнь Ци как раз смотрел самую трогательную сцену фильма, из-за чего его веки и кончик носа слегка покраснели. Стоило ему поднять взгляд, как из глаз сами собой скатились две крупные слезинки.
http://bllate.org/book/25541/3047153
Сказали спасибо 0 читателей