Готовый перевод We Didn't End Up Together / Мелодия наших несбывшихся надежд: Глава 4

Шестнадцатилетние парни всегда не до конца понимают собственные мысли. Как и большинство мальчишек, я был именно таким: зашкаливающее чувство зависти часто брало верх над здравым смыслом и начинало строить козни. Казалось, за исключением успехов в учебе, я был готов соревноваться и бороться с целым миром, не успокаиваясь до тех пор, пока не будет выявлен победитель. Однако тогда я совершенно не осознавал, что все эти победы и поражения, о которых я так переживал, были не более чем сущими пустяками: победный бросок на последней секунде на баскетбольной площадке, сокрушительный смэш, оставивший соперника позади на бадминтонном корте, попадание в список финалистов конкурса десяти лучших певцов школы, наивное, но полное безумного пыла импульсивное чувство...

Я всегда любил соревноваться с Линь Вэй. Во всем, кроме учебы. Моим коньком были легкоатлетические метания — я был одним из лучших, да и в баскетбол играл неплохо, превосходя большинство обычных парней вокруг. Но вот в бадминтон играть я не умел. И, как назло, Линь Вэй в бадминтоне была сильна. Это вызывало у меня некоторое внутреннее несогласие: подумать только, что сложного в этом бадминтоне? Я, способный справиться с чем угодно — от тяжелого ядра до огромного баскетбольного мяча, неужели не смогу совладать с каким-то шариком из перьев?

В итоге в моей голове созрел план ускоренного освоения бадминтона. Последнее время, когда Линь Вэй приходила поздно вечером, я намеренно избегал ее, используя нелепые и абсурдные отговорки вроде нехватки времени на учебу или недомогания из-за критических дней, лишь бы сократить количество встреч. А затем, пока Линь Вэй еще не ушла на тренировку, тайком отправлялся на единственные две бадминтонные площадки в спортзале, чтобы упорно оттачивать мастерство.

Ради этого я даже купил справочник под названием «Мировой чемпион учит вас играть в бадминтон», хотя чемпиона с обложки совершенно не знал. В Китае бадминтон — совсем не то что баскетбол или футбол, китайских чемпионов мира по бадминтону было просто слишком много, я всех в лицо не запоминал. А может, интересовался этим не настолько сильно, просто учился через силу, лишь бы не отставать от Линь Вэй.

Совсем иначе обстояло дело с баскетболом: игроков НБА (Национальной баскетбольной ассоциации), как завершивших карьеру легенд, так и выступающих по сей день, я знал наизусть еще со школы. Поскольку это была американская лига, названия всех команд, их города и расположение на карте я отчеканивал без запинки. Для моего возраста это было необычным навыком — меня можно было назвать ходячей картой США. Многие люди отлично знают карту Китая, но стоило зайти речь об американской карте, как окружающие неизменно начинали смотреть на меня с уважением. Не знаю, было ли это связано с тем, что с детства приходилось запоминать города и карты, но все мои школьные оценки по гуманитарным и естественным наукам были самыми средними, и лишь география давалась великолепно. Занимаясь спортом, я почти не посещал уроки географии — под предлогом тренировок тайком сбегал поиграть, — однако мои отметки по этому предмету неизменно держались в числе лучших в классе. К тому же, когда нас распределяли на гуманитарное и естественнонаучное направления, я выбрал именно историко-географический класс!

Помимо публицистики и романов Хань Ханя, а также военных произведений Лю Мэна, больше всего я любил покупать молодежные журналы Данк, Слэм Данк и Баскетбольное время. При любой возможности я выискивал в баскетбольной периодике пробелы в своих знаниях и восполнял их. В то время в каждый журнал вкладывали постер с изображением звезды — говорю в то время, потому что позже я их больше никогда не покупал. Я старался собирать плакаты с самыми разными игроками и обклеивал ими стены в спальне. Со временем почти все стены комнаты оказались сплошь завешены постерами, создавая полное ощущение лавки с журналами.

В те годы Летящий Майкл Джордан был вечной классикой; семь лет боли после вылетов в первом раунде плей-офф дуэта Яо Мин — Макгрейди и их отчаянный рывок из 22 побед подряд; закатное величие большой тройки Селтикс, разъяренный рев Тимбера, полный безудержной страсти; неувядаемая троица из Сперс; непобедимый и грозный дуэт ОКа; два снайпера из Наггетс, воплощавшие саму суть некоронованных героев; молодой Ван Чжичжи, Скола с развевающимися длинными волосами... Кумиры международной баскетбольной арены... Слишком, слишком много кадров было запечатлено на стенах моей спальни. Глядя на эти постеры, я мог вспомнить детство, прошедшее под сопровождение тех баскетболистов. Кипящая кровь, дикая свобода!

Стены в спальне были сплошь залеплены плакатами, и моя мама в конце концов не выдержала. Спустя несколько лет, когда я уехал учиться в колледж в Ечэн, она сорвала все мои постеры до единого и заново перекрасила стены комнаты. Вместе с ними на помойку отправилась и та страстная юность, полная жажды баскетбола и стремления к мечте. Закончив ремонт, мать спросила меня, красиво ли получилось с новым сине-серым цветом стен. Я ответил, что красиво-то красиво, но чего-то словно не хватает: на душе было пусто и неуютно, хотя словами не передать.

Держа в руках эту книгу «Мировой чемпион учит вас играть в бадминтон», я не знал, с чего и начать. Абсолютно ничего не смысля в этом, я мог лишь неуклюже копировать движения с фотографий в книге, тренируясь снова и отново. Занимаясь, я мысленно сочувствовал Линь Вэй: пока отрабатывал удары по волану, то и дело бросал взгляды на стоявшее неподалеку баскетбольное кольцо, чувствуя, как чешутся руки. Оказывается, бадминтон был настолько сложным и скучным делом — даже представить страшно, сколько тягот перенесла Линь Вэй в детстве, прежде чем овладеть этим искусством. Но, возможно, Линь Вэй думала совсем иначе? Быть может, она любила бадминтон так же сильно, как я любил баскетбол, и вовсе не считала это тяжелым трудом. Короче говоря, еще не победив Линь Вэй, я проникся к ней еще большим уважением, чем прежде.

Уважение уважением, но признавать поражение я был намерен решительно. Моя решимость догнать Линь Вэй ни капли не ослабла. Я ведь не главный герой какого-нибудь романа или телесериала, который способен очаровать тысячи девушек благодаря тугим кошелькам и лихому развороту, или завоевать сердце героини шрамом на щеке, явившись на помощь в трудную минуту и сорвав маску после благородного спасения. Я тоже мечтал, чтобы моя история любви была пронзительной и потрясающей воображение, но это был не я. Я — всего лишь обыкновенный школьник, ничем не примечательный, а попытки сократить дистанцию между мной и ею оставались единственным способом выстроить с ней равные отношения.

Хотя сюжет с упорной погоней за любовью выглядел избитым и банальным, я считал, что в нем тоже может быть немало страсти. При этом я упускал из виду одну вещь: единственное, что мы никак не могли сравнять между собой, — это наша с Линь Вэй разница в возрасте в два года. Эти два года разницы уже развели нас в плане умственного развития куда сильнее, чем на те же два года, и стали решающим фактором, из-за которого я не мог угнаться за Линь Вэй.

Через полмесяца я посчитал, что момент созрел. Во время спортивного часа я вызвал Линь Вэй на бадминтонный корт, чтобы сразиться лицом к лицу. Перед битвой я самоуверенно предложил ей пари: ставкой был обед на всю неделю.

С начала семестра я познакомился на площадке с такими же одногодками — Братом Тянь, Гоцином, Вайцзы, Хоу Вэем и другими парнями. Мы представляли высший уровень наших классов и договаривались играть вместе во время еженедельного спортивного часа. Так было и сегодня: Ян Чжэнь, Гу Янь, Сяо Кэ, Сон Тао и другие ребята из моего класса вместе с игроками из параллельных классов звали меня присоединиться к игре, но я отказался, потому что сегодня у меня было важное дело. Сказав это, я направился к стоявшей у соседней бадминтонной площадки Линь Вэй, которая ждала начала испытания. Вокруг раздался хор насмешливых возгласов.

Какой же я был самонадеянный и невежественный неудачник, какая наивность! Я совершенно не представлял себе разницу между человеком, систематически занимавшимся бадминтоном, и тем, кто брал ракетку впервые. Разве это был вызов Линь Вэй? Это было чистейшей воды избиение! Я поднял свои крепкие руки, но даже не мог толком попасть по волану, а Линь Вэй, словно прогуливаясь после сытного обеда, легко и непринужденно перекидывала его на мою половину поля. Я же не собирался сдаваться и отчаянно пытался отразить каждый удар. В итоге зрелище получилось невероятно комичным: она гоняла меня по всей площадке, как какого-то бродячего пса.

Результат оказался очевиден с первого взгляда: выбившись из сил, я пластом лежал на полу, не в силах пошевелиться. Я ненавидел подобные драматичные моменты, когда выкладываешься на все сто, но не можешь заработать ни очка, а еще больше ненавидел то унизительное положение, когда тебе кажется, что ты изо всех сил старался, но пропасть между вами осталась непреодолимой. Какой позор! Перевернувшись на живот, я уткнулся лицом в пол, не смея показаться на глаза землякам из баскетбольного мира. Мои товарищи сидели на земле, надрываясь от смеха и со вкусом наслаждаясь великолепным представлением моего разгрома.

— Эй! Двоечник, ты как, живой? — Линь Вэй протянула руку, пытаясь меня поднять.

— Не надо, не надо, не трогай, они же всё еще смеются! Лица теперь вообще не осталось, вся моя многолетняя репутация рухнула в один миг! — меня чуть не тошнило от досады.

— Одноклассники, выручайте старосту, помогите-ка моего парня поднять, — повернувшись к наблюдавшим за представлением ученикам, громко крикнула Линь Вэй.

— Черт, Линь Вэй, ты перегибаешь палку! — мое тело подбросило словно от удара током, я попытался бежать из спортзала, но было уже поздно. Все баскетболисты толпой бросились на меня, и под мои беспомощные протесты вновь разыгралась та самая пыточная игра под названием «аруба». Под грохот и стук баскетбольные стойки едва не рухнули. Черт побери, я до сих пор не понимаю, почему эта игра называется именно так.

Хотя концовка выдалась кошмарной, но стоило мне услышать, как она назвала меня своим парнем перед моими же друзьями, внутри все затрепетало от восторга. Само слово парень звучало донельзя простонародно, но прямо и искренне. Такое подтверждение со стороны Линь Вэй принесло мне огромное удовлетворение и душевный покой. Вспоминая об этом вечером, я даже подумал, что эта «аруба» черт возьми того стоила!

Лишь позже, лишившись всякой самоуверенности по причине собственного невежества, я понял, что в бадминтоне не бывает ускоренных курсов. Этот вид спорта куда сильнее зависел от техники, а тонкое чувство мяча и высочайшее мастерство нарабатывались годами тренировок и пролитого пота с самого детства. Никаких других путей не существовало — будь то работа рук или работа ног. Уровень мастерства в бадминтоне разделен строгой иерархией, и это утверждение было далеко не безосновательным.

Только когда моя спесь получила заслуженное наказание, до меня дошло: неудивительно, что тогда Линь Вэй с такой легкостью согласилась на пари — у нее просто не было шансов проиграть! Но, по моему мнению, независимо от исхода, это пари шло на пользу нам обоим, ведь оно давало нам законный повод вместе отправиться в столовую.

Любовь сама по себе — это та же игра, точно такой же бадминтонный поединок, ставший известным на всю школу. А раз это игра, в ней обязательно есть победители и проигранные, но я все равно хотел выиграть вместе. Думаю, Линь Вэй тогда думала точно так же.

Зимние каникулы выдались донельзя короткими: казалось, я еще толком не отдохнул, а мне уже снова предстояло возвращаться на трон великого повелителя зла. Каждый день придумывать новые способы объединить одноклассников ради розыгрышей над учителями — это была та еще истощающая работа. Глядя на свою кое-как сляпанную домашку на каникулы, я гадал, не рассердится ли Линь Вэй настолько, что задавит меня до полусмерти.

Только вот в последнее время наше общение и впрямь заметно сократилось. Я знал, что на каникулах Линь Вэй ежедневно тренировалась: ее цель была предельно четкой — она готовилась к провинциальной спартакиаде и собиралась по спортивной квоте в качестве спортсмена национального уровня поступить в один из ведущих вузов страны. Возможно, именно это и стало причиной уменьшения количества наших разговоров, а может, дело было в чем-то еще.

Мне по-прежнему было любопытно, где проходят верхняя и нижняя границы успеваемости Линь Вэй — как в учебе, так и в спорте, но поскольку ее цель была сформулирована предельно ясно, доходя до абсолютной несомненности, я никогда об этом не спрашивал. В первом классе старшей школы у меня еще не было четкого представления об оценках и баллах, а вступительные экзамены в колледж, через которые стремились пройти миллионы людей, казались лежащими где-то за девятью землями.

Во время отдыха дома звонить было не слишком удобно, и наше общение строилось в основном на коротких сообщениях. Большей частью это были банальные вопросы: ты уже обедал, что ел на ужин, сильно ли устал на тренировке — сплошная скука. Но я проявлял завидное упорство, хотя мне то и дело казалось, что я ей ужасно надоел. В конце концов, вопросы изо дня в день приходили практически одинаковые, от такого у кого угодно возникнет раздражение. Только вот придумать какую-то другую тему, которую можно было бы толком обсудить по SMS, я просто не умел. Линь Вэй пользовалась слайдером с сенсорным экраном, с которого можно было выходить в интернет, а у меня был простенький кнопочный аппарат, где за каждое сообщение брали по десять фэнь — тоже накладно! Я бы вовсе не удивился, если бы за время каникул Линь Вэй увел какой-нибудь парень: из-за нехватки материально-технической базы я явно проигрывал в повседневном общении. Глядя на наши с Линь Вэй отношения через призму столь пессимистичных мыслей, я старался как можно скорее привыкнуть к наступающему второму семестру третьего года старшей школы для Линь Вэй и к последовавшей за ее выпуском жизни одиночки.

Любимым певцом Линь Вэй был Линь Цзюньцзе, она фанатела от него невероятно. В смс-сообщении я описал ей свое состояние на каникулах: Линь, я хочу описать наше нынешнее положение строчкой из песни Западная граница: поскольку я живу на западе, мне достается лишь полдня, стоит наступить полудню, как наползает мрак ночи... На краю долгой ночи дай мне лучик света, чтобы ты смогла взглянуть на меня еще хоть раз.

В ответ весь день не было ни весточки. Лишь ближе к вечеру она ответила мне строчкой из другой песни: Вся горечь исцеления любви, научиться отпускать былые чаяния, как же трудно позабыть наши прежние идеалы, созерцание издалека, растерянность вблизи, кто сказал, что солнце найдет луну, чужая любовь недоступна для подражания.

Получив это сообщение, я на мгновение оцепенел, не понимая, что именно Линь Вэй хотела выразить словами из песни Взросление в любви.

Как бы то ни было, общения у нас действительно стало меньше.

Много лет спустя мне позвонили.

— Двоечник, купи мне кое-что в Ечэне, ладно? У моего парня день рождения, нужно выбрать ему подарок.

Я слегка вздрогнул и ответил:

— Хорошо. Не впервой мне тебе что-то покупать.

— Как же здорово у вас в Ечэне, недаром провинциальная столица, продается абсолютно всё, — затараторила Линь Вэй.

— Ну... И от Цзянчэна не так уж далеко, — заметил я.

— Кстати, а ты женился? — поинтересовалась она.

— Да, женат. На Лю Ифэй.

Что за глупый вопрос? Я вообще-то еще учился, если на то пошло, да и общались мы давным-давно уже не так близко, к чему задавать подобные вопросы?

— И сколько тебе лет? Прошло столько времени, а ты всё такой же несерьезный, олух.

В голосе Линь Вэй прозвучали нотки разочарования, словно в духе «эх ты, ничего из тебя не вышло». Сколько лет прошло, а ты ведь совсем не изменилась, всё так же продолжаешь смотреть на меня как на ребенка.

— Ладно-ладно, пусть будет так, — я зевнул, слово за словом выслушивая вполне предсказуемую оценку.

— А я, пожалуй, скоро выхожу замуж, — обронила Линь Вэй.

— За Линь Цзюньцзе? Ну... тогда поздравляю.

Я вдруг понял, что Линь Вэй больше абсолютно не способна растревожить мои чувства. Как бы то ни было — больше никак. Разлюбил — значит, разлюбил.

— Конечно же не за Линь Цзюньцзе!

— ... — повисла тишина.

— Эй! Ты что, не можешь сказать пару слов?

Было непонятно, шутит она или в ее словах всё же таится капелька ожидания.

— Раз не Линь Цзюньцзе, о чем тут вообще говорить. Кстати, прекращай называть меня двоечником... — я беспомощно усмехнулся.

— Ну а если я выйду замуж, придешь на свадьбу? Я собираюсь специально поставить столик для бывших парней, посажу тебя именно туда.

Линь Вэй определенно просто издевалась надо мной.

— Ой, брось, неудобно как-то. В конце концов, я такой красавчик, твой муж разве не лопнет от зависти, увидев меня? — рассмеялся я.

— И не мечтай, я просто шутила, звать тебя я вовсе не собиралась.

Ну вот, пожалуйста, Линь Вэй и вправду шутила.

— Ах ты, красавица Линь, опять надо мной издеваешься! Ой, как же мне горько! — я изобразил напускную скорбь и печаль. Кто же не понял, что это шутка?

— Балбес.

— ...

http://bllate.org/book/25539/3047030