Готовый перевод Journey to the West: The Little Demon Wants to Marry the Great Sage / Путешествие на Запад: Демоница охотится на Великого Мудреца: Глава 11

Казалось, в самом её сердце скрывалось что-то ещё.

Он попытался ускорить шаг или намеренно сделать небольшой крюк, но таинственная аура неизменно следовала за ним, неотступно, словно тень.

Несколько раз он резко оборачивался, озираясь пылающим золотом взглядом, но видел лишь безмолвный горный лес да перепуганных птиц.

А у этой крысиной демоницы мастерство скрывать своё присутствие и следы было поистине первоклассным.

После нескольких подобных случаев раздражение Сунь Укуна от того, что за ним следят, росло с каждым часом.

Это ощущение было куда более тягостным, чем когда-то под Давитью Будды Татхагаты на Горе Пяти Стихий.

По крайней мере, тогда он чётко знал, кто его противник и за что его придавили. А сейчас что это такое? За ним, как за диковинной зверушкой, увязалась какая-то демоница и преследует по пятам!

Нет, так дело не пойдёт, нужно что-то придумать.

А Бай ЧАОцзинь и впрямь наслаждалась погоней.

Она скрыла свой облик, подавила почти всю демоническую ци и наблюдала со стороны за идущими к Западным Небесам странниками.

Больше всего ей нравилось наблюдать за Сунь Укуном.

Ей нравилось, как ловко он расчищал путь жезлом, сметая преграды, как порой бросал через плечо беспомощные взгляды на Тан Сэна, и то, как он кривился, закатывая глаза от глупых речей Чжу Бацзе, но ленился вступать в перепалку.

И правда, на это было забавно смотреть с какой стороны ни погляди.

Она заметила и те попытки Сунь Укуна схитрить — когда он вдруг ускорялся или петлял по дороге, — и даже тот момент, когда он резко обернулся, а его золотисто-алый взгляд, казалось, почти насквозь прожёг её маскирующее заклинание.

К счастью, она подготовилась заблаговременно, в самый последний миг растворившись в горных ветрах.

— А бдительность-то у него на высоте, — спрятавшись за облаками, тихо усмехнулась она. — Но что касается пряток и слежки — тут мне равных нет.

Она знала, что Сунь Укун наверняка чувствует её присутствие, вот только не может определить её точное местонахождение.

Судя по тому, как порой напрягалась его спина и подрагивали кончики острых ушей, было очевидно, что внутри у него всё кипит от злости.

Ей жутко нравилось видеть его в таком состоянии: когда он злится до скрежета в зубах, но совершенно ничего не может с ней поделать.

Она перевела взгляд с озорным огоньком в глазах, и в её голове созрел план. Вечно следовать за ним по пятам — какая скука.

Пожалуй, пусть теперь он поищет её.

Фигура Бай ЧАОцзинь вновь растворилась в ветре, только на этот раз она полетела не вслед за путниками, а резво помчалась в противоположном направлении.

Прошло еще полдня, и стало смеркаться.

Видя, как сильно устали ученики, прокладывая путь и изгоняя демонов, Тан Сэн велел сделать привал в укромном горном ущелье, защищенном от ветра, а путь продолжить уже на рассвете.

Чжу Бацзе принялся разводить огонь, Ша Сэн набрал воды и стал готовить нехитрую еду, а Сунь Укун взпрыгнул на высокий валун, уселся по-турецки и заступил на дозор. Впрочем, частичку своего духовного восприятия он всё же оставил, продолжая бдительно следить за окрестностями.

Аура той демоницы, казалось, уже некоторое время не давала о себе знать.

Потеряла след? Или ей надоело, и она ушла?

Брови Сунь Укуна чуть нахмурились, и в душе вновь поднялось то самое смутное и необъяснимое раздражение.

Он заставил себя сосредоточиться и успокоить дыхание, устремив взгляд на темнеющий небосвод.

И в этот самый момент нефритовый амулет, висевший у него на поясе, внезапно слегка нагрелся.

Тело Сунь Укуна мгновенно оцепенело, и он тут же схватил амулет рукой. Неужели эта демоница?

Он влил внутрь каплю духовной энергии, но вместо какого-либо видения амулет передал послание, наполненное лукавым смешком:

— Старейшина Сунь, угадай, где я? Тот, кто найдёт — получит награду~ Время пошло, даю четверть часа. А не найдёшь... я пойду поболтаю с твоим учителем.

На этом голосовая передача оборвалась.

Сунь Укун: «……………………»

Он с такой силой сжал нефритовый амулет, что затрещали пальцы.

Этта демоница! И вправду никуда не ушла! Ещё и вздумала в такие игры играть!

Искать её? С каких это пор Великий Мудрец, Равный Небесам, должен потакать ей и играть в прятки?

И ещё этот лимит в четверть часа? Не найдёт — пойдёт к учителю?

Угроза! Чистейшая, наглая угроза!

Грудь Сунь Укуна тяжело вздымалась, в алый огонь в его глазах вспыхивал и метался языками пламени. Ему безумно хотелось просто раздавить этот амулет в лепёшку или заорать на пустой воздух: «А ну выходи!».

Но...

Он бросил взгляд вниз, где у костра тихо читал сутры Тан Сэн, а Бацзе и Ша Сэн были заняты варкой рисовой похлёбки.

Эта демоница вела себя совершенно бесцеремонно, и если она вдруг действительно заявится сюда и начнет молоть чепуху...

Сунь Укун сжал зубы.

Подумаешь, отыскать какую-то крысу-демоницу! Разве это может стать неразрешимой задачей для самого Великого Мудреца?

Он закрыл глаза, полностью распустив духовное восприятие, и принялся тщательно сканировать колебания ци в радиусе десяти ли.

Ничего.

У этой демоницы были превосходные навыки маскировки, и если она задалась целью спрятаться, обнаружить её за короткое время действительно было непросто.

Сунь Укун открыл глаза, его брови сошлись на переносице. Время шло.

В нём просыпалось нетерпение, но ещё больше — азарт человека, чьё самолюбие задели.

Подумав немного, он выдернул у себя волосок, подул на него со спреем бессмертной энергии, превратив в свою точную копию, которая осталась сидеть на валуне для поддержания видимости дозора.

А сам, приняв истинный облик воробья, бесшумно упорхнул в сгущающиеся сумерки.

Пылающие золотом глаза прекрасно видели и в облике воробья, позволяя пробивать любые иллюзии и заклинания сокрытия.

Он летел на бреющем полёте вдоль окраины ущелья, внимательно осматривая каждый уголок.

Не здесь... И не тут...

Куда же запропастилась эта демоница?

Большая часть отведенного времени почти истекла.

Воробей, в которого превратился Сунь Укун, присел на ветку старого дерева и с досадой клюнул себя за перья.

И в этот самый момент он неожиданно уловил знакомый сладковатый аромат.

Его дух мгновенно встрепенулся, и он тут же полетел на этот запах.

Миновав груду валунов и облетев небольшой водопад, он почувствовал, что аромат стал еще отчетливее.

Наконец, воробей опустился у входа в горную пещеру, наполовину заросшую лианами.

Сунь Укун вернул себе истинный облик, закинул на плечо Цзиньгубан и шагнул внутрь.

Пещера оказалась неглубокой: пройдя с десяток шагов, он вышел в просторное естественное помещение. Через расселину в своде пробивался тонкий луч дневного света, освещая журчащий в глубине пещеры чистый родник.

Бай ЧАОцзинь сидела на гладком синем валуне у самой воды.

Судя по всему, она только что искупалась: её длинные угольно-чёрные волосы еще влажными спадали на спину, на ней была лишь легкая ночная сорочка цвета лунного света, а босые ступни были погружены в прохладную родниковую воду, лениво покачиваясь в такт какому-то движению.

Услышав шаги, она обернулась и, увидев Сунь Укуна, лучезарно улыбнулась.

— А ведь нашёл! И даже быстрее, чем я думала, — её голос звенел от радости. — Не зря ты Великий Мудрец.

Сунь Укун стоял у входа, глядя на её расслабленный вид, с которого ещё не испарилась влага недавнего купания. Он отвёл взгляд и процедил сквозь зубы:

— Хватит болтать! Где награда?

Бай ЧАОцзинь извлекла из-за спины небольшой тканевый свёрток и швырнула его ему.

Сунь Укун машинально поймал его: в руке ощутилось тепло, от свёртка исходил легкий запах жира. Развернув ткань, он увидел две золотистые, покрытые сочным масляным блеском зажаристые куриные ножки.

— Ты... — Сунь Укун на мгновение лишился дар речи.

— Дорога была тяжелой, угощайся куриными ножками, — покачивая ножками, с улыбкой произнесла Бай ЧАОцзинь. — Сама жарила, яда нет, можешь не сомневаться.

Сунь Укун посмотрел на ножки в своей руке, затем на демоницу у родника, и его раздражение стало еще сильнее. Он ведь и впрямь был не прочь перекусить, да и пахли эти ножки чертовски аппетитно...

— Подумаешь, велика ценность! — буркнул он, но выбрасывать их не стал, а лишь неловко сжал в руке.

Бай ЧАОцзинь ничуть не смутилась и похлопала ладонью по валуну рядом с собой:

— Садись давай, чего застыл столбом? Я ведь тебя не съем.

Сунь Укун не сдвинулся с места, его взгляд упал на её ступни, опущенные в родниковую воду. Белоснежные щиколотки, аккуратные пальчики — они то появлялись, то исчезали в прозрачных рябящих волнах.

Его кадык судорожно дернулся, и он тут же заставил себя посмотреть в другую сторону:

— Мне еще нужно возвращаться и нести ночной дозор. А ты... прекращай свои фокусы и держись подальше от моего учителя.

— Знаю-знаю, — протянула Бай ЧАОцзинь. — Я же сказала: пока ты сам добровольно не захочешь, я не стану по-настоящему мешать вашему паломничеству. Слово держу.

Она помолчала, а затем неожиданно вытащила из воды одну ногу, разбрызгивая вокруг цепочку сверкающих капель. Кончиком пальца она в шутку указала в сторону Сунь Укуна с расстояния в несколько шагов, а в её глазах плясали лукавые искорки:

— Но всё же, старейшина Сунь, раз ты пришёл искать меня по собственной воле, значит, тоже немного соскучился, да?

— Что за бред! — Сунь Укун подпрыгнул так, будто ему наступили на хвост. — Я испугался, что ты пойдешь досаждать учителю!

— Ох~ — Бай ЧАОцзинь опустила ногу обратно в воду, и её улыбка стала еще шире. — А что, если я прямо сейчас передумаю и заявлю, что немедленно иду болтать с Тан Сэном?

— Ах ты! — Сунь Укун в упор уставился на неё.

Увидев, как он забавно посажен в лужу, Бай ЧАОцзинь получила массу удовольствия и решила больше над ним не подшучивать. Она поднялась на ноги, её босые стопы ступили на синий камень, и она направилась к нему.

Сунь Укун тут же настороженно отступил на полшага назад:

— Ты чего удумала?

Бай ЧАОцзинь остановилась в шаге от него, задрала голову, глядя ему в лицо, мокрые пряди прилипли к её щекам, а голос стал чуть тише:

— Сунь Укун, путь на Запад долог, демонов и монстров не счесть, береги себя.

— Не твоя забота, — отвернулся он, но тон его уже не был столь колючим.

Бай ЧАОцзинь улыбнулась, больше ничего не говоря, повернулась и вернулась к роднику. Седелка спиной к нему, она снова опустила ноги в воду и затянула тихую песенку.

Мелодия была лёгкой и веселой, она мягко разносилась по сводам пещеры.

Сунь Укун так и стоял на месте, сжимая в руке те самые две теплые куриные ножки, глядя на её спину, и какое-то мгновение совершенно не знал, стоит ли ему уйти или остаться.

Снаружи ночь уже полностью вступила в свои права. Внутри же журчала вода под аккомпанемент женского напева.

В конце концов Сунь Укун так ничего и не произнес, развернулся и, бесшумно ступая, покинул пещеру точно так же, как и появился здесь.

Услышав, как шаги затихли и пропали окончательно, Бай ЧАОцзинь перестала напевать.

Она подняла руку, заправила за ухо влажную прядку волос, а уголки её губ тронула улыбка.

Покинув пещеру, Сунь Укун в мгновение ока оседлал Облачное Сальто и вернулся к горному ущелью, где располагался привал.

Костер всё еще горел, Чжу Бацзе храпел во всю мощь, раскинув руки и ноги, Ша Сэн сидел, прислонившись к большому валуну и закрыв глаза в полудрёме, Тан Сэн тоже спал, а на высоком валуне его созданный из волоска двойник всё так же преданно исполнял обязанности часового.

Сунь Укун отозвал волосок и снова уселся по-турецки на камне. Куриные ножки в его руке еще не остыли, а дразнящий аромат тонкими струйками проникал в нос.

Он бросил взгляд вниз, потом на ножки и, в конце концов не выдержав, взял одну и откусил порядочный кусок.

В два счёта расправившись с первой ножкой, Сунь Укун небрежно швырнул кость прямо в костер. Раздался тихий шипящий звук, и над углями взметнулся небольшой дымок.

Поколебавшись секунду над второй ножкой, он аккуратно завернул её в чистый лист и сунул за пазуху.

— Чёрт знает что творится, — пробормотал он, закрывая глаза, пытаясь прогнать из головы образ той смеющейся девчонки в брызгах воды.

Ночь становилась глубже, горный лес погрузился в тишину, прерываемую лишь стрекотанием цикад да храпом Чжу Бацзе.

Ночь прошла спокойно.

Едва на рассвете забрезчил свет, отряд снова тронулся в путь.

Чжу Бацзе, протирая глаза, вовсю жаловался, что толком не выспался. Ша Сэн молча упаковал поклажу. Тан Сэн взобрался на белого коня с безмятежным выражением лица.

Сунь Укун закинул Цзиньгубан на плечо и зашагал в самом впереди уверенной поступью, лишь изредка украдкой бросая взгляды в какую-нибудь сторону.

Сегодня выдалось на удивление тихо: аура той демоницы больше не появлялась. Неужели он вчера напугал её своим грозным видом? Или ей просто надоело играть?

Эта мысль вызвала у Сунь Укуна какое-то странное чувство пустоты, которое он тут же злобно подавил. И славно, что не пришла! Меньше головной боли!

В тот вечер отряд вышел к живописной долине с удивительно красивыми пейзажами.

После долгих дней пути все изрядно устали. Видя, как умиротворена здешняя обстановка, Тан Сэн предложил остановиться здесь на ночлег.

Чжу Бацзе с радостью рухнул на мягкую траву, нахваливая учителя за понимание забот учеников. Ша Сэн также сбросил поклажу и отправился к ручью за водой.

Сунь Укун по привычке взлетел на высокую ветку древнего дерева — с одной стороны дозор, с другой стороны его глаза невольно шарили по каждому уголку долины.

Никакой демонической ци. И той знакомой ауры тоже не было.

Прислонившись к стволу, он прикрыл глаза. В долине царила тишина, вечерний ветерок приносил ароматы цветов и трав, клоня в сон.

Неизвестно, сколько прошло времени, но до слуха донесся едва слышный шорох.

Сунь Укун резко распахнул глаза, и его пылающие золотом зрачки мгновенно зафиксировали источник звука.

Неподалеку от них, в зарослях кустарника с фиолетовыми цветами...

Это была вовсе не демоническая ци, скорее похоже на какого-то зверька?

Он уже собирался присмотреться внимательнее, как кусты снова зашевелились, и оттуда осторожно высунулась мохнатая головка.

Это оказался крошечный детеныш золотой мартышки.

Малыш был ростом с ладонь, сплошь покрытый густым мягким золотистым пушком, а его круглые глазки редкого золотисто-алого цвета, чистые и прозрачные, с любопытством и робким страхом смотрели на Сунь Укуна, сидевшего на дереве.

Сунь Укун замер.

Заметив, что Сунь Укун смотрит на него, мартышонок не только не убежал, но даже сделал пару шагов вперед, протянув крошечную лапку, словно пытаясь дотянуться до свисающей с дерева лианы. Но лапка оказалась слишком короткой, дотянуться не получилось, и малыш испустил жалобный писк, уставившись на Сунь Укуна глазами, полными детской обиды.

У Сунь Укуна в груди почему-то ёкнуло: откуда у этого малыша такой знакомый взгляд?

Он тряхнул головой, решив, что он, должно быть, тронулся умом. С лёгким прыжком он соскочил с дерева и опустился прямо перед мартышонком.

Малыш испугался столь внезапного приближения и слегка подался назад, но его золотисто-алые глаза продолжали неотрывно смотреть на него, отражая в себе фигуру самого Сунь Укуна.

Сунь Укун присел на корточки, вытянул палец и, помедлив секунду, легко коснулся головы малютки. Шерстка оказалась мягкой и теплой.

Сначала мартышонок замер, а затем, словно почувствовав доброе отношение, потерся маленькой головкой о его палец, выпустил обе передние лапки и обхватил его палец, издавая довольное тихое урчание.

Эта доверчивая поза заставила ожесточенное сердце Сунь Укуна слегка растаять.

Он вспомнил, как давным-давно на Горе Цветочная и Фруктовая те новорожденные макаки точно так же доверчиво и беззащитно льнули к нему, своему великому царю.

— Ты откуда здесь? Как же ты отбился от стаи? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала нежность, которой он сам от себя не ожидал.

Мартышонок, разумеется, не умел говорить — он просто держался за его палец, задрав мордашку, а в его золотисто-алых глазах плескалась чистейшая радость и привязанность.

Сунь Укун огляделся по сторонам, но никаких следов других взрослых обезьян поблизости не обнаружил. Хоть долина и прекрасна, но по ночам здесь рыщут хищники и ядовитые твари, а оставлять такого крошечного малыша одного смертельно опасно.

Подумав немного, он подхватил малютку другой рукой и бережно усадил себе на плечо.

— Побудь эту ночь со мной, а завтра помогу поискать твоих сородичей.

Малыш крепко уцепился за одежду на его плече, видимо, оставшись доволен этим местом, и ласково поткнулся головкой о его шею, а мягкий пушок щекотал кожу Сунь Укуна.

Придерживая малютку, он вернулся к месту пристоя. Увидев у старшего брата на плече крошечную золотую мартышку, Чжу Бацзе и Ша Сэн изумленно вытаращились.

— Ого! Старший брат, где это ты подобрал такую диковинку? Симпатичный малый! — Чжу Бацзе сунулся было погладить, но Сунь Укун отвернулся, не подпуская.

— На дороге подобрал, не лезь со своими лапами, спугнёшь малыша, — недовольно бросил Сунь Укун и тут же вытащил из-за пазухи персик, протянув его мартышонку на плече.

Обнюхав угощение, малыш взял его крошечными лапками и принялся мелкими грызущими движениями уплетать фрукт за обе щеки.

Увидев это, Тан Сэн тоже выказал милосердие:

— Амитабха, всё живое одарено душой. Укун, раз уж вы встретились, позаботься о нём как следует, не дай ему пропасть.

Сунь Укун лишь хмыкнул, глядя на то, как усердно уплетает персик малыш, а уголки его губ едва заметно изогнулись.

Ночь сгущалась.

Сунь Укун по-прежнему нес ночной дозор. Наевшись досыта, мартышонок свернулся клубочком у него на шее, обхватив лапками прядь его волос, и сладко спал, ровно и тихо посапывая.

Сунь Укун сидел у костра, подбрасывая хворост. От шеи исходило тепло крошечного тельца и мягкое прикосновение шерсти, а в носу, помимо запаха паленого дерева, словно бы витал тончайший цветочный аромат.

Показалось? Наверное, этот мартышонок просто пропах цветами долины.

Он опустил голову, глядя на безмятежное спящее лицо малютки с закрытыми глазками.

Он протянул палец и легонько коснулся его. Во сне малыш бессознательно поткнулся в его палец, что-то сонно пробормотал и вцепился в его волосы еще крепче.

Сунь Укун убрал руку, прислонился спиной к стволу дерева и уставился на пляшущие языки пламени, чувствуя, как душу наполняет редкое умиротворение.

Ночь становилась всё глуше, в мире царила абсолютная тишина.

Сунь Укун тоже начал понемногу погружаться в сон. И в тот момент, когда его сознание затуманилось, он внезапно почувствовал странное изменение у себя на шее.

Это теплое и мягкое прикосновение... оно словно трансформировалось?

Он резко очнулся и опустил взгляд —

Там, где только что сворачивался клубочком крошечный золотой мартышонок, всё тело вдруг окуталось тусклым белым свечением.

На глазах у ошеломленного Сунь Укуна мягкий золотистый пух исчезал, превращаясь в каскад ниспадающих угольно-чёрных волос, а крошечное тело распрямлялось, обретая женские изгибы.

Бай ЧАОцзинь лежала с закрытыми глазами, словно всё еще крепко спала, одетая в дымчато-розовое платье, прямо так — прильнув щекой к его плечу, раскинув каштановые волосы по его груди, а одна её рука бессознательно покоилась у него на груди.

Сунь Укун окончательно окаменел.

В голове воцарилась абсолютная пустота, кровь, казалось, единым потоком ударила в голову, а в конечностях застыл лед.

Он вытаращил свои пылающие золотом глаза на лицо, оказавшееся в каком-то дюйме от его собственного, и физически ощущал настоящее тепло этого тела.

Он снова попался на удочку этой демоницы.

— Ты... — он попытался что-то сказать, но голос прозвучал ужасно хрипло.

Похоже, потревоженная его голосом, Бай ЧАОцзинь во сне слегка нахмурилась, бессознательно потеревшись щекой о его плечо в поисках более удобного положения, и её алые губы приоткрылись, выдав невнятное бормотание:

— Сердечко... не двигайся...

Горячее дыхание обожгло кожу на его шее, а сонные, млеющие нотки в голосе легким перышком царапнули по самому сердцу.

Сунь Укун содрогнулся всем телом, напрягшись от макушки до кончиков пальцев, а кончики его ушей покраснели настолько, что казалось — вот-вот закровоточат.

Мощная волна стыда, растерянности и ярости от того, что его снова надули, в один миг смыла остатки его рассудка.

— БАЙ... ЧАО... ЦЗИНИ...!!!!!!

Глухой рыв, сдержавший ярость, распугал ночных птиц в ветвях и в тот же миг разбудил сладко спавшего неподалеку Чжу Бацзе и чутко дремавшего Ша Сэна.

— Что такое, что такое? Демоны?! — Чжу Бацзе в ужасе вскочил на ноги, хватая грабли.

Ша Сэн тоже мгновенно насторожился, переводя взгляд в сторону Сунь Укуна.

И тут они увидели картину, которую не забудут до конца своих дней...

Их непокорный старший брат сидел возле костра с остекленевшим видом, а в его объятиях покоилась сонная, невероятно прекрасная дева.

А этой девой была не кто иной, как демоница из Бездонной Пещеры.

В этот момент Сунь Укун был готов убивать. Он с силой оттолкнул от себя Бай ЧАОцзинь, которая всё еще протирала глаза, не до конца проснувшись.

От толчка девушка качнулась, но наконец окончательно пришла в себя.

Она моргнула, разглядев лицо Сунь Укуна, чернее тучи, в глазах которого плескалось столько ярости, что казалось, они сейчас вспыхнут по-настоящему, затем перевела взгляд на ошеломленного Чжу Бацзе и шокированного Ша Сэна, а после — на проснувшегося Тан Сэна, чьё лицо выражало крайнее недоумение...

http://bllate.org/book/25534/3046110