Готовый перевод The Beautiful Widow [Infinite] / Прекрасная вдова: Игры на выживание: Глава 3

Когда Тань Цинь бросился прямо в объятия мертвеца, остальные мертвецы в подвале начали проявлять беспокойство.

Это было изысканное лакомство, само пришедшее к ним в руки.

От прекрасного юноши вовсю исходил аромат свежей, нежной плоти, и этот запах заставлял каждого мертвеца испытывать непреодолимое влечение.

Почти все монстры в одно мгновение повернули головы и начали приближаться к Тань Цине.

Однако они сделали всего несколько шагов вперед, как вдруг все разом замерли.

Мужчина, которого обнимал Тань Цинь, прижал мальчика к себе и бросил на окружающих лишь равнодушный, случайный взгляд — и некоторые мертвецы тут же задрожали от страха.

А сам Тань Цинь ничего из этих перемен не заметил, ведь он наконец-то нашел своего пропавшего парня.

— Я думал, ты и правда меня бросил.

В голосе Тань Циня слышались рыдания.

Слезы затуманили ему зрение, он крепко-накрепко вцепился в стоявшего перед ним мужчину с такой силой, словно боялся, что стоит ему хоть на секунду ослабить хватку, как тот снова исчезнет.

— Ты даже не представляешь, как я пережил эти два месяца.

— Почти ни одна ночь не проходила для меня во сне.

— Я не смел закрыть глаза, боясь, что стоит мне сомкнуть их и уснуть, как ты вернешься, а я упущу момент и не увижу тебя первым.

— Почему ты сидел здесь и не возвращался за мной?

— Ах, дверь ведь была заперта снаружи, поэтому ты не мог выйти, да?

— Теперь всё хорошо, я вывожу тебя отсюда.

— Мы уходим.

— Да, ты же помнишь? Сегодня твой день рождения, смотри, я принес тот самый праздничный торт, который ты заказал заранее.

— Поднимемся наверх, поедим торта там.

— Ци Ян, я так сильно по тебе скучал.

Задыхаясь от слез, Тань Цинь безостановочно говорил, выплевывая всё то, что все эти дни камнем лежал у него на душе, вываливая всё разом.

Вокруг стояла жуткая тишина: кроме собственного голоса Тань Циня, все остальные — эти мертвецы — не дышали, а просто вот так жутко и безмолвно стояли на месте.

Они больше не смели приближаться, потому что инстинктивно чувствовали: стоит им только подойти ближе, как их тела будут разорваны в клочья.

На суровом и мертвенно-бледном лице мужчины, которого держал Тань Цинь, не было почти никаких эмоций — плакал ли Тань Цинь или улыбался, выражение его лица оставалось абсолютно безжизненным.

Но Тань Цинь, казалось, вовсе этого не замечал; он знал: это его парень, он не мог ошибиться.

Ухватив мужчину за руку, Тань Цинь повел его к выходу.

Когда они дошли до лестницы, мертвецы позади шевельнулись, но лишь самую малость и тут же снова замерли.

Там, где проходил Тань Цинь, оставался шлейф аромата — казалось, он был еще слаще и притягательнее, чем любая человеческая плоть, которую эти монстры пробовали прежде.

Стоит этому мужчине насытиться и возненавидеть мальчишку, как у них, пожалуй, появится шанс.

Этот мужчина был существом, внушающим ужас и трепет даже мертвецам.

Он не мог измениться ради какого-то человека.

Очень скоро этот прекрасный смертный умрет, и тогда они смогут наброситься все вместе и разделить его тело на куски.

Когда Тань Цинь и мужчина ушли, мертвецы украдкой последовали за ними на расстоянии, ожидая, пока человека бросят и оставят позади.

Тань Цинь, держа мужчину за руку, выбрался из подвала и поднялся на верхний этаж.

В этом старом особняке было много комнат, и, поднимаясь, Тань Цинь заметил небольшую гостиную, поэтому они с парнем направились туда.

По дороге Тань Цинь отдал мужчине свой телефон, чтобы тот подсвечивал дорогу, а сам продолжал бережно охранять заказанный парнем торт.

Они вошли в гостиную.

Хотя особняк давно забросили, эта гостиная на удивление выглядела совершенно новой.

Впрочем, почему она выглядела новой, Тань Циня совершенно не волновало; войдя в комнату, он усадил мужчину на диван.

Затем он опустился рядом с ним, поставил торт на журнальный столик, и хотя на щеках Тань Циня еще блестели следы слез, на лице уже не осталось и следа прежней печали.

Словно это вовсе не он только что горько плакал.

Разорвав упаковку, Тань Цинь достал торт. К нему прилагались свечи, и пусть они были совсем маленькими, Тань Цинь всё же воткнул их в верхушку торта.

Это был небольшой фруктовый торт, украшенный клубникой и зеленым виноградом — именно тем, что любил Тань Цинь. Его парень знал о его предпочтениях и даже собственный праздничный торт заказал по вкусу Тань Циня.

Установив свечи, Тань Цинь вдруг сообразил, что у него, кажется, нет зажигалки.

— Я поищу что-нибудь для огня, подожди меня минутку.

Тань Цинь уже поднялся было, чтобы уйти, но, сделав всего два шага, резко остановился.

Он протянул руку и крепко ухватил мужчину за запястье. Холод кожи тут же передался Тань Циню, но он совершенно не обратил на это внимания.

— Пойдем поищем вместе.

Его глаза покраснели от слез, но губы расплылись в широкой улыбке — он не хотел расставаться с парнем ни на минуту, ни на секунду.

Мужчина позволил Тань Циню взять себя за руку, их пальцы переплелись.

Казалось, до этого момента еще ни один человек, да и вообще ни одно живое существо, никогда так близко не подбиралось к этому мужчине.

С одной стороны, окружающие не смели, а с другой — сам мужчина никогда никому не давал подобной возможности.

Но сегодня мужчина и сам удивился тому, что позволил столь хрупкому и нежному созданию подойти к нему так близко.

Шагая рядом с Тань Цинем, мужчина опустил взгляд и легко заметил кроваво-красную родинку в уголке его глаза.

Совсем крошечную, которую трудно разглядеть, если не присматриваться.

Вот только стоило ее заметить, как забыть ее уже было невозможно.

Холодные пальцы коснулись родинки, и Тань Цинь резко обернулся. Перехватив руку мужчины, он в следующий же миг прижался изящной белоснежной щекой к его широкой ладони, мягко потеревшись о нее, совсем как маленький зверек.

Его губы были невероятно яркими и нежными, словно лепестки цветов, казалось, стоило чуть сильнее надавить, и из них брызнет цветочный сок.Мужчина коснулся ладонью чего-то мягкого и теплого, излучающего присущее людям тепло — вот только это тепло казалось каким-то иным, не похожим на жар других людей.

Изначально он собирался просто свернуть шею этому хрупкому мальчишке, отделив его голову от плеч, но, к собственному удивлению, мужчина вдруг подумал, что можно еще немного подождать.

Ему почему-то хотелось посмотреть, до каких пор этот человек намерен обманывать самого себя.

Ведь он — не его парень, от него веет леденящим холодом, и мальчишка не может этого не знать.

Он занимается самообманом, а мужчина ждет того момента, когда мальчишка придет в себя — тогда он проявит к нему каплю милосердия и дарует быструю смерть.

Тонкие губы мужчины тронула легкая усмешка. Следуя по пятам за Тань Цинем, он огляделся: в гостиной стояло множество шкафов. Тань Цинь одной рукой тянул за собой мужчину, а другой присел на корточки и принялся шарить по всем ящикам и полкам.

Однако, перевернув вверх дном едва ли не всю гостиную, они так и не нашли зажигалку.

Никаких средств для добывания огня обнаружить не удалось.

— Что же делать? Давай поищем в соседней комнате.

Тань Цинь словно отказывался верить, что здесь не найдется зажигалки. Ведь сегодня был день рождения его парня, и, по его мнению, без зажженных свечей этот день рождения был бы неполным.

Он направился к выходу, но, сделав несколько шагов, замер на месте и медленно обернулся. Взглянув на парня, Тань Цинь вопросительно уставился на него.

— Почему ты не идешь?

— Пойдем искать зажигалку, иначе чем мы зажжем свечи?

— Не нужно искать, она у меня, — произнес мужчина.

Тань Цинь на мгновение замер, а затем расхохотался.

— Ты специально! Смотрел, как я тут все ищу, и наверняка в душе потешался надо мной.

— Признайся?

Тань Цинь подошел ближе к парню и, не дожидаясь, пока тот скажет, где лежит зажигалка, сам принялся шарить по его карманам.

И ведь действительно нашел зажигалку.

Огонек, вспыхнувший в глазах Тань Циня, державшего зажигалку, казалось, озарил даже эту мрачную и безмолвную ночь.

Вернувшись к дивану, Тань Цинь зажег каждую свечу.

Фонарик на телефоне по-прежнему был включен, а теперь к нему добавился и свет свечей, отчего гостиная стала еще светлее.

Плавмя горели свечи, и пляшущие язычки пламени отражались в глазах Тань Циня.

Мужчина перевел взгляд с торта на лицо Тань Циня. Освещенное багровым сиянием огня, в тот миг его лицо казалось ослепительно прекрасным до предела.

Такая несравненная красота в сочетании с глубокой нежностью и любовью, затаившейся на дне глаз — пусть даже фальшивыми, — все равно взволновали сердце мужчины.

— Скорее загадай желание и задуй свечи.

Тань Цинь взял торт обеими руками, слегка приподнял его и поднес прямо к лицу парня, глядя на него с благоговейной нежностью.

— С днем рождения.

Тань Цинь улыбался так ослепительно и чарующе.

Мужчина на мгновение замолчал, придвинулся к торту и задул свечи.

— Ци Ян, с днем рождения.

Тань Цинь поздравил его снова.

Поставив торт, он пластиковым ножом отрезал два куска: первый отдал парню, второй взял себе.

Прежде чем притронуться к своему куску, Тань Цинь бросил взгляд на парня — его переполняли радость и счастье.

Мужчина опустил взгляд на торт в своей руке, от которого исходил сладкий сливочный запах.Но, казалось, все эти сладости и близко не шли ни в какое сравнение с человеком, сидевшим рядом.

Особенно когда тот принимался за пирожное: его ярко-алые губы чуть приоткрывались, аккуратно захватывая сочную клубнику.

Алая ягода исчезала за губами, которые казались еще более алыми и соблазнительными.

Этот мужчина никогда в жизни не притронулся бы к подобной пище — более того, он вообще терпеть не мог сладкое.

Но в этот день, видя, с каким наслаждением Тань Цинь уплетает угощение, он вдруг и сам почувствовал пробуждение аппетита.

Только вот аппетит этот распространялся вовсе не на пирожные, не на сливочный крем и даже не на клубнику.а на человека рядом с ним.

Таким сладким он казался на вкус — не потому ли, что во рту у него и впрямь было сладко?

Мужчине захотелось отведать губы мальчика.

В тот момент, когда Тань Цинь снова подцепил вилкой кусочек клубники, чья-то холодная рука обхватила его за затылок, в следующую секунду перед его глазами выросло бледное прекрасное лицо, а затем губы внезапно обожгло холодом.Тань Цинь, казалось, вовсе не понял, что произошло. Он моргнул, и крошечная красная родинка под его веком стала казаться еще более кроваво-красной.

Клубника, которую он только что отправил в рот, еще даже не успела пожеваться, как другой человек языком вытянул ее наружу.

Во рту у Тань Циня тут же стало пусто, в руке он все еще держал вилку, а его загривок отпустили.

Тань Цинь целиком погрузился в состояние оцепенения.

Что они только что сделали?

Это был поцелуй?

Тань Цинь ошеломленно смотрел на стоявшего перед ним парня. Спустя несколько секунд он медленно приподнял уголки губ, отложил в сторону пирожное, и по его лицу внезапно скатилась слеза.

Увидев, что он неожиданно заплакал, парень протянул руку, чтобы вытереть его слезы.Тань Цинь замер на несколько секунд, а затем бросился в объятия своего парня.

— Больше не смей меня оставлять.

— Куда бы ты ни отправился в будущем, я хочу быть с тобой.

— Пообещай мне, что больше не бросишь меня.

— Если это будет ад, ты согласишься пойти со мной?

В ушах зазвучал голос парня — мягкий, но в то же время словно жестокий.

— Я согласен.

Тань Цинь быстро поднялся, схватил парня за руку и произнес предельно твердым и умоляющим тоном:

— Хорошо, тогда я обещаю тебе, что больше не уйду от тебя.

На этот раз мужчина сам притянул Тань Циня к себе и заключил в объятия. Тань Цинь обхватил руками его широкую спину, но в месте, куда Тань Цинь не мог заглянуть, в глазах мужчины не было и следа нежности — лишь одна пронизывающая до костей ледяная пустота.

— Тань Цинь?

В тот момент, когда они обнимались, откуда-то со стороны внезапно раздался удивленный голос.

Тань Цинь оглянулся на звук и увидел в дверях двух человек. Тянь Юй, казалось, не верил своим глазам; он сделал шаг, собираясь войти внутрь, но стоило ему ступить вперед, как стоявший позади Лу Цзэ тяжело опустил руку ему на плечо.

Лицо Лу Цзэ было суровым, а острый взгляд вмиг приковался к обнимающейся на диване паре, и в особенности — к мужчине, который обнимал Тань Циня.

Это был вовсе не человек.

Это был труп.

http://bllate.org/book/25529/3045737