Готовый перевод After Abandoning the Boss, I Failed to Escape / Неудачный побег от грозного босса: моя жизнь в плену: Глава 5

Однако судьба никогда не раздает свои дары легко. Многие русалы всю свою жизнь бродят впотьмах среди мрачных вод, так и не встретив тот самый силуэт. Даже если посчастливится повстречаться, предопределение вовсе не обязательно ответит на зов русала: влечение — это инстинкт, а вот любовь вовсе не предопределена свыше.

Если судьба в конце концов так и не сможет полюбить русала, в завершение русал лишь обречен в отчаянии умереть от боли безнадежной любви.

Если Цзян Чанъи и впрямь его суженый… тогда с течением времени он начнет сходить с ума, отчаянно жаждая приблизиться, завладеть им. А если тот вздумает сопротивляться и бежать — это обернется новой костедробящей, сжигающей душу борьбой, пока оба не падут в изнеможении.

Лицо Гуй Нуна помрачнело, а Ло Цинъюнь торопливо замахал руками:

— Ой, да вовсе не обязательно, что всё совпадет вот так… Может, на нем просто были какие-то особые вещи, вот они и вызвали у тебя такую реакцию. Об этом тебе как раз стоит расспросить.

— Я понял, благодарю тебя за то, что пришел, — голос Гуй Нуна звучал глухо, в нем невозможно было уловить эмоции.

Ло Цинъюнь вздохнул, не зная, к добру это или к худу. Он повернулся и ушел, его силуэт вновь скрылся в клубах тумана.

Сведение счетов

Вечер последнего дня срока.

Период течки наконец подошел к концу, и Гуй Нун медленно поднялся из прохладной воды бассейна. Под журчание воды он шаг за шагом ступил по каменным ступеням на бортик. Длинные мокрые пряди прилипли к гладкой спине, а их кончики касались самой поясницы. Капли воды змейками скатывались по рельефу крепкой груди и живота, а затем падали на плитку, расходясь кругами крошечных водных следов.

Он зачел назад влажные пряди со лба, обнажая чистый лоб и глубокий разрез глаз. В этот момент за ширмой раздался приглушенный голос Сяо Яна:

— Хозяин, молодой господин Цзян уже давно ждет вас в ваших покоях.

Гуй Нун на мгновение замер, чуть повернув голову, и капля воды сорвалась с линии подбородка:

— Я понял.

В его голосе еще слышалась легкая хриплость после отступившей страсти.

В это же время в комнате Цзян Чанъи беззаботно прислонился к оконному проему. За окном сияли огни, открывая взору вид на всё предстающее великолепие. Прохладный ветер коснулся ушей, и он невольно подумал о том, что Гуй Нун действительно умеет наслаждаться жизнью, раз выбрал для себя столь прекрасное место.

Система же вела себя совершенно иначе: в ее электронном голосе отчетливо слышалось беспокойство:

— Я всё же считаю, что это не сработает. Может, попробуем другой способ?..

— Ты переживаешь за меня или за задание? — небрежно парировал Цзян Чанъи.

Система мгновенно умолкла. Она и впрямь боялась, что Цзян Чанъи разозлит Гуй Нуна и это приведет к провалу задания, но услышать такое прямое обвинение было немного неловко и совестно. Вообще-то она должна была доверять своему носителю — в конце концов, она сама выбрала его, да и Цзян Чанъи пообещал выполнить поручение. Терзать себя подобными подозрениями сейчас и впрямь означало проявлять к нему недоверие.

Чем больше Система об этом думала, тем больше находила себя виноватой, и ее электронный голос даже стих:

— Прости, я не должна была так тебе не доверять. Я обязательно исправлюсь, и с этого момента буду всемерно поддерживать тебя, стану твоим надежным тылом!

Цзян Чанъи невольно усмехнулся: он просто бросил фразу наугад, а Система уже нафантастировала невесть что. Он только собирался заговорить, как Система вдруг испуганно выпалила:

— Гуй Нун идет, приготовься!

Не успело замереть эхо ее слов, как дверь отворилась.

Гуй Нун неспешно вошел. Его темные волосы были наполовину влажными и небрежно стянуты на затылке, а несколько прядей падали на шею, еще ярче оттеняя кожу, подобную неффриту. Цзян Чанъи с улыбкой шагнул ему навстречу:

— Неужели Глава так спешил меня увидеть, что даже специально искупался?

— А ты, раз заявился ко мне сейчас, приготовился преподнести мне в подарок свои глаза? — холодно отразил удар Гуй Нун, а его взгляд меж тем то ли случайно, то ли намеренно скользнул по глазам Цзян Чанъи.

Цзян Чанъи между делом захлопнул окно:

— Я ведь ожидал здесь уже столько времени, — с наигранно преувеличенным вздохом произнес он, — исключительно чтобы Глава смог собственными глазами взглянуть на эту жемчужину.

Он достал из-за пазухи жемчужину и положил ее на ладонь. Та излучала глубокое синеватое свечение, переливаясь всеми цветами радуги, и издалека казалась почти неотличимой от настоящей.

В тот миг, когда Гуй Нун увидел этот синеватый отблеск, в его глазах промелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным выражением. Он резко подался вперед, и в его голосе зазвучал мороз:

— Откуда она у тебя?

В тот самый момент, когда Гуй Нун приблизился, чтобы рассмотреть находку, пальцы Цзян Чанъи точно нащупали незаметный паз на жемчужине...

Раздался тихий щелчок.

Виллу мгновенно поглотил густой белый туман, и всё вокруг утонуло в сплошной пелене.

Цзян Чанъи заранее разузнал, что в открытой продаже подобные особенные жемчужины не встречаются вообще. Подобные искусные подделки всё равно не смогли бы обмануть Гуй Нуна, поэтому он решил перехитрить его: использовал фальшивку, чтобы заставить Гуй Нуна выдать себя.

Он лишь не ожидал, что реакция Гуй Нуна окажется столь бурной, что лишь подтвердило огромную важность этой жемчужины.

Среди клубящегося белого тумана Гуй Нун, хоть и не видел ничего вокруг, безошибочно определял местоположение Цзян Чанъи по запаху и дыханию. Он легко увернулся от летевшего в него предмета, резким движением перехватил запястье противника и со всего маху притянул к себе.

Цзян Чанъи не успел опомниться, как врезался в крепкую грудь Гуй Нуна, а его нос уловил легкий прохладный аромат сырости.

— Пытаешься провести меня подделкой? — раздался над головой низкий, опасный голос. — Цзян Чанъи, тебе не кажется, что я слишком потакаю твоим выходкам?

Запястье пронзительно заныло от сжатия, и стоило ему попытаться вырваться, как тиски стали еще крепче. Его загривок грубо перехватили пальцы, притягивая ближе, так что их носы почти соприкасались. В густом белом тумане они могли разглядеть лишь глаза друг друга.

— Какая дерзость. Ты что, был так уверен, что я ничего тебе не сделаю?

Цзян Чанъи перевел дыхание и, ни капли не испугавшись, даже усмехнулся:

— Дерзость? Погоди, то ли еще будет.

С этими словами его вторая рука змейкой обвила шею Гуй Нуна, принимая позу объятия. Приблизившись к чужой шее, он уловил слабый аромат свежей зелени.

В тот самый миг, когда Гуй Нун на секунду потерял концентрацию, из его волос ловко вытянули шелковую ленту.

Кончики пальцев Цзян Чанъи зацепили синюю ленту, а на ладони лежала та самая переливающаяся всеми цветами радуги, безупречная настоящая жемчужина.

— Трехдневный срок истек, и я заполучил ее, — с победным видом глядя на Гуй Нуна, произнес Цзян Чанъи. — Я выиграл, Глава.

Он действительно не ошибся в догадках: Гуй Нун прятал жемчужину в кончиках волос, зафиксировав ее лентой. При первой встрече волосы Гуй Нуна были распущены, но во время последующих свиданий он всегда собирал их в прическу. К тому же Цзян Чанъи расспросил того громилу, и всё подтвердило его догадки.

Окно было распахнуто настежь, и налетевший порывистый ветер пронесся по комнате, развеивая белый туман и наконец проясняя окрестности.

— Вещь, — Гуй Нун бросил взгляд на жемчужину в руке Цзян Чанъи и холодно произнес.

Хотя Цзян Чанъи и не знал, какова истинная ценность этой жемчужины, но видя ее редкий оттенок и уникальность, он невольно испытал жадность. Прикинувшись дурачком, он просто протянул Гуй Нуну одну лишь ленту.

Гуй Нун усмехнулся, и в этом смехе сквозила невыразимая опасность. Он шагнул вперед, вынуждая Цзян Чанъи инстинктивно отступать, пока его спина не уперлась в стену — отступать было больше некуда.

Цзян Чанъи торопливо уперся руками в грудь Гуй Нуна, и в его голосе прозвучало едва заметное дрожание:

— Благородные мужи решают дела словом, а не кулаками! Давай поговорим по душам, братец!

Гуй Нун опустил взгляд на упершиеся в его грудь руки, а когда поднял глаза, в их глубине залегла непроницаемая тьма:

— О? По твоему мнению, я до сих пор заслуживаю звания благородного мужа?

Цзян Чанъи закивал со страшной силой:

— Разумеется! Братец, у тебя же лицо мягкого, утонченного аристократа, если ты не благородный муж, то во всем мире таковых и вовсе не сыскать...

Гуй Нун пропустил его лесть мимо ушей:

— Нам пора свести счета.

— ...Какие еще счета?

Синяя лента обвила оба запястья и, заведенная за голову, прижала их к стене. Цзян Чанъи вытаращил глаза:

— Да ты издеваешься, братец! У тебя что, фетиш какой-то?! Снова меня связываешь?!

Прохладные пальцы коснулись шеи Цзян Чанъи, медленно скользнули вниз и замерли на поясе. Проворные пальцы играючи распустили пояс, и верхнее ханьфу распахнулось.

Цзян Чанъи вскрикнул:

— Гуй Нун!

Пальцы скользнули под нижние одежды, касаясь горячей кожи. Гуй Нун на секунду замер, а затем продолжил движение вверх. Леденящее прикосновение заставило Цзян Чанъи вздрогнуть, и мурашки побежали по всему телу. Когда же коснулись чувствительного места на груди, он наконец не вытерпел и выругался:

— Гуй Нун, ты проклятый извращенец! Да пошел ты!..

— Тс-с, — Гуй Нун прохладной ладонью закрыл ему рот, не позволяя вырваться. — Потише.

Его прижали внизу живота, и Цзян Чанъи мгновенно оцепенел, больше не смея шевельнуться, оставалось лишь послушно кивать. Он ни капли не сомневался, что если продолжит сопротивляться, Гуй Нун и впрямь его искалечит.

Время словно растянулось до бесконечности. Как только Цзян Чанъи решил, что больше не выдержит, Гуй Нун наконец убрал руку, аккуратно запахнул его одежды и завязал пояс. Взглянув на Цзян Чанъи, можно было заметить лишь то, как тот крепко сжал губы и намертво зажмурил глаза с видом человека, готового принять смерть.

Путы на запястьях ослабли, и Цзян Чанъи от слабости в ногах едва держался на ногах. Гуй Нун протянул руку, чтобы поддержать его, но тот с гневом отбросил его ладонь.

— Разозлился? — в голосе Гуй Нуна не было ни единой эмоции.

Цзян Чанъи не удержался от крика:

— А тебя бы полапали, поглядел бы я, смог бы ты после этого улыбаться!

Гуй Нун холодно обронил:

— Ты ведь тоже лапал меня, так что теперь мы квиты. К тому же... — он сделал небольшую паузу, — ты украл немало вещей из моих покоев.

Только тут Цзян Чанъи вспомнил обо всем, что творилось вчера. Что же касается тех нефритовых вещиц — поскольку материал прежней жемчужины был уникален, и для создания правдоподобной подделки обычный нефрит не годился, ему пришлось позаимствовать кое-какие сокровища из покоев Гуй Нуна.

Вспомнив об этом, Цзян Чанъи почувствовал свою вину, и его боевой настрой сразу поутих:

— Но вчера ты же сам разрешил! А теперь ты так со мной поступаешь, даже не спросив моего мнения...

Гуй Нун прервал его:

— Жемчужина Договора твоя, так что перестань строить из себя обиженного.

Цзян Чанъи резко поднял глаза, смешав в себе удивление и радость:

— Правда?!

— Если не хочешь — верни ее мне.

— Раз уж отдал, как можно забирать обратно! — Цзян Чанъи тут же спрятал жемчужину за пазуху и вновь расплылся в улыбке. — Щедрый Глава!

Гуй Нун забавно посмотрел на него:

— Разве ты минуту назад не обзывал меня извращенцем?

Цзян Чанъи тут же перестроился на лету:

— ...Да я и есть извращенец. Кто же станет отказываться от хорошей вещи? Раз извращенец, так извращенец.

— Ночь уже глубока, я и так слишком долго беспокоил Главу, пожалуй, я пойду, а Глава пусть отдохнет пораньше, — выпалил Цзян Чанъи и ловко направился к окну.

— Постой.

Холодный голос раздался за спиной. Цзян Чанъи резко замер, с досадой обернулся и нацепил дежурную фальшивую улыбку:

— У Главы есть еще какое-то дело?

Гуй Нун чуть приподнял брови, и его тон звучал так, будто он требовал нечто само собой разумеющееся:

— Высуши мне волосы.

— ...? — Цзян Чанъи посмотрел на мокрые темные волосы Гуй Нуна, а затем на его невозмутимое выражение лица, словно речь шла о самой заурядной просьбе на свете. Уголки его рта чуть подергались, и в конце концов он стиснул зубы и выдавил:

— ...Слушаюсь.

http://bllate.org/book/25517/3043946