Всё моя вина, во всём виновата я. Если бы тогда я не поддалась наваждению и не подговорила Сяо Янь разрушить семью Кан ради захвата её имущества, это не привело бы к несчастью Сяо Янь и твоему горю. Сынок, во всём виновата мама, это мама погубила тебя. Глядя на такого сына, Чэнь Сяохай испытывала невыносимую боль в сердце.
Услышав диалог матери и сына со стороны, Лань Ло и Жань Цю тоже в общих чертах поняли правду. Вот только У Янь было искренне жаль: её использовали пешкой, и она же погибла от рук тех, кто играл этой пешкой. Если бы она знала, что на самом деле Кан Ли убил Кан Юнхэ, трудно представить, что бы она почувствовала. Начало и конец предопределены кармой, всё это — расплата за прошлые грехи!
Воспользовавшись тем, что Жань Цю и Лань Ло потеряли бдительность, Кан Юнхэ судорожно бросился вперёд и схватил Чэнь Сяохай за руку:
— Мама, уходим!
Откинув крышку люка в углу двора и потянув за собой Чэнь Сяохай, он прыгнул прямо вниз. Оказывается, лаз, ведущий за пределы усадьбы, был здесь!
Жань Цю остолбенела, мысленно выругавшись про себя за легкомыслие, и уже собиралась броситься в погоню, но Лань Ло резко схватила её за руку. Недоумённо взглянув на подругу, Жань Цю услышала неторопливый голос Лань Ло:
— Стой. Разве кролик не ждет в ловушке?
Только тут Жань Цю вспомнила про Лю Цинъюэ, ожидавшую у другого выхода из лаза, и с усмешкой протянула:
— Ло, а ведь если подумать, они на самом деле такие жалкие.
— А У Янь и Кан Ли, по-твоему, не жалкие?
— Тоже верно, — поморщилась Жань Цю. — Во всём виноват этот Кан Чжэн! Не будь его, сегодняшний день не закончился бы так!
— Кан Чжэн, возможно, и был неправ, но никто не заставлял Кан Юнхэ и Чэнь Сяохай доводить дело до нынешнего исхода. Злые помыслы рождаются в сердце. Ошибки, которые совершаешь сам, происходят только по твоей собственной вине, а перекладывать вину на других — не более чем попытка от неё отмахнуться.
Жань Цю полупонимающе кивнула и восхищённо произнесла:
— Ло, ты прямо как философ.
— Неужели я показалась тебе бессердечной? — Лань Ло слегка удивилась.
— Бессердечной? — покачала головой Жань Цю. — Проявлять сочувствие к преступникам? Тогда кто же посочувствует тем ни в чём не повинным жертвам! По мне, ты всё сделала правильно!
Лань Ло пожала плечами и с лёгким вызовом вскинула брови:
— Спасибо за похвалу.
Впервые кто-то настолько открыто разделял её мысли.
В этот самый момент из-за двора донеслись звуки драки. Подождав, пока шум стихнет, девушки не спеша вышли наружу и увидели Лю Цинъюэ, которая со злостью связывала Кан Юнхэ и Чэнь Сяохай. Заметив их неторопливый вид, она мгновенно разъярилась и бесцеремонно спихнула связанных пленников прямо на них.
— Спасибо, ты отлично потрудилась, — улыбнулась ей Лань Ло.
Помрачневшее лицо Лю Цинъюэ вмиг прояснилось, словно после дождя выглянуло солнце. Жань Цю, наблюдая за этой сценой, демонстративно закатила глаза и презрительно фыркнула:
— Переменчивая женщина!
— Потише, не твое дело! — огрызнулась Лю Цинъюэ, подбежав к Лань Ло и заискивающе заговорив: — Ло, раз уж я так тяжело трудилась, дай мне какую-нибудь награду.
При этом она не забыла многозначительно указать на собственные алые губы.
Лань Ло чуть изогнула губы в улыбке, достала из кармана мятную конфету и сунула ей в рот.
Хоть конфета и была сладкой, это совсем не походило на желаемую награду, и Лю Цинъюэ недовольно надула губы.
Жань Цю наблюдала за этим со стороны и тихонько хихикала — видя, как Лю Цинъюэ утирает нос, она испытывала невероятное удовольствие.
Подойдя к Чэнь Сяохай и Кан Юнхэ и видя, что тот по-прежнему упорствует в своём заблуждении, Лань Ло покачала головой:
— Ты клеймишь позором жестокость и бессердечие Кан Чжэна, но Кан Юнхэ, положи руку на сердце, неужели твои собственные поступки не были жестокими и бесчувственными? Вы с ним поистине отец и сын!
Лань Ло присела на корточки, заглянув прямо в глаза Кан Юнхэ, в которых читалось отчаянное сопротивление, и чеканя каждое слово произнесла:
— Кан Юнхэ, знаешь, перед кем ты виноват больше всего? Перед Чэнь Сяоцин, которая пожертвовала собой ради твоего спасения. Ты хоть думал о том, как сильно разочаровалась бы она, увидев тебя таким?
А что касается тебя, — Лань Ло перевела взгляд на погруженную в беспросветное отчаяние Чэнь Сяохай, — пусть ты и не марала руки в крови членов семьи Кан и У Янь, всё началось из-за тебя. Что же до итога — пусть решение принимает закон.
Поднявшись на ноги, она достала из кармана диктофон и швырнула его Лю Цинъюэ:
— Старые правила.
После этого она развернулась и зашагала прочь.
— Пошли, — убрав диктофон в карман, бросила Лю Цинъюэ с недовольным видом Жань Цю.
— А как же они? — Жань Цю растерянно указала на связанных людей на земле.
— Полиция прибудет через пять минут.
Бросив эту фразу, Лю Цинъюэ, не желая с ней возиться, пошла первой.
Жань Цю посмотрела на двоих пленников, нахмурилась и поспешно бросилась догонять уходящую:
— Эй, подожди меня! Юэ, а что за старые правила у Ло?
— С какой стати мне тебе рассказывать?
— От пары слов не умрёшь!
— Зато если скажу, меня будет тошнить от злости! — самодовольно фыркнула Лю Цинъюэ и весело запела себе под нос, бодро шагая вперёд.
Жань Цю топнула на месте: Лю Цинъюэ, ты всё-таки невыносима! Они ведь определённо не сошлись характерами! Так что она с абсолютной уверенностью заявляет: та ни за что на свете не была Черным Лисом!
Старые правила: вырезать из записи голоса самой Лань Ло и её спутницы, после чего объединить файл с остальными уликами и анонимно отправить в полицию.
Осада Вэй ради спасения Чжао подошла к концу, новое дело требует тщательной проработки и дизайна, поэтому следующая глава, судя по всему, выйдет через неделю.
Мнимая казнь
Враг уже очевиден, союзники ещё не определены. Спровоцируй союзника уничтожить врага, не растрачивая собственных сил — выведено по гексаграмме Убыль. — Семьдесят три стратагемы.
Дело Кан Юнхэ наконец было раскрыто. Вот только столкнувшись с неопровержимыми уликами, Кан Юнхэ по-прежнему отказывался признавать вину, считая себя правым во всём. Тем не менее, представ перед судьёй, он взял на себя всю полноту преступлений, и в конечном счёте суд вынес законный приговор — пожизненное заключение. Что же до Чэнь Сяохай, то всё началось из-за неё, но обернулось совсем не тем, чего она добивалась: в конце концов она причинила зло не только другим, но и себе. Хотя сын взял всю вину на себя, из-за запертого в тюрьме на пожизненный срок ребёнка остаток её дней будет отравлен лишь бесконечными муками раскаяния.
Добавив три благовонных палочки к могильному холму, все трое молча смотрели на ряды свежих могил. Спустя мгновение они развернулись и пошли обратно той же дорогой.
— Всё равно все мертвы, какая разница, похоронены они рядом или нет, — Лю Цинъюэ искоса бросила взгляд на могилы и презрительно скривила губы.
Она никак не могла взять в толк, к чему Лань Ло понадобилось столько хлопот, чтобы предать земле тела Кан Ли и У Сяоянь. Какая теперь разница, какие чувства связывали их при жизни, раз обе мертвы — всё это пустые хлопоты.
Услышав это бормотание, Жань Цю наградила её уничтожающим взглядом, но, не дав Лю Цинъюэ ответить, подскочила к Лань Ло, обвила руками её руку и, хлопая ресницами, сладко улыбнулась:
— Ло, мне почему-то показалось, будто я слышу смех Сяо Янь.
У Сяоянь и Кан Ли... Они не знали досконально, что происходило между этими двумя девушками, но знали точно: однажды девушка по имени У Сяоянь полюбила другую девушку по имени Кан Ли.
Шаги Лань Ло замерли. Она слегка повернула голову, вновь взглянув на могилы невдалеке, и уголки её губ неуловимо приподнялись. Смех? Ей тоже... показалось, будто она его слышит. Позволив спутнице виснуть на себе, словно ласковый ребёнок, она продолжила путь.
Лю Цинъюэ стояла позади, наблюдая за идущими впереди в тесной близости девушками, и её кулаки постепенно сжались до побелевших костяшек. Жань Цю... если бы не её остаточная польза, она бы ни за что не позворила той вести себя так безнаказанно! Погодите, её, Лю Цинъюэ, вещи никому не позволено трогать безнаказанно!
— Вау, наконец-то нормальная большая кровать! — стоило Лань Ло сказать, что эта комната принадлежит ей, как Жань Цю босиком бросилась к массивной постели в центре комнаты. Не обращая внимания на попытки Лю Цинъюэ остановить её, она с разбегу прыгнула прямо на мягкий матрас, зарываясь в него с головой.
— А ну слезай! — примчавшаяся следом Лю Цинъюэ встала у изголовья и процедила сквозь зубы.
Но разве Жань Цю собиралась её слушать? В той деревенской хижине была лишь жёсткая деревянная тахта, от которой у неё за последние дни ныло всё тело. И вот наконец — мягкий пружинный матрас! Слезть? Да во сне!
— Слезай кому говорят, проваливай отсюда! — Лю Цинъюэ указала на дверь, едва ли не срываясь на крик.
Жань Цю лениво бросила на неё взгляд:
— Это комната Ло, а не твоя.
Раз уж сама хозяйка комнаты не возражает, с какой стати этой выскочке лезть не в своё дело?
Лю Цинъюэ уже открыла рот, собираясь возразить, как раздался голос:
— Юэ, пускай поспит, эти дни на деревянных досках её совсем измотали.
Лань Ло с улыбкой в уголках глаз смотрела на шаловливую девчонку, оккупировавшую кровать, находя её поведение исключительно забавным.
Жань Цю от этих слов повеселела ещё сильнее. Вскочив на коленки, она обвила руками Лань Ло, прижавшись щекой к её рукаву, и замурлыкала медовым голоском:
— Я же знала, что Ло самая-самая лучшая! Ммм, Ло такая добрая, я тебя обожаю~
Разве могла Лю Цинъюэ спокойно смотреть на такое? В её сердце взметнулась буря ревности. Ткнув пальцем в обнимающую Лань Цю девчонку, она вскинулась:
— Она устала на деревянной постели, а ты? Сама же несколько дней спала на плетёном кресле!
— Я в порядке, — ровно ответила Лань Ло, в голосе не было ни капли эмоций.
Она что, выгораживает эту Жань Цю?! Лю Цинъюэ даже не почувствовала, как ногти впились в ладони до боли:
— Ну да, ты у нас святая, а злодейка здесь только я!
Выкрикнув это в адрес обеих, Лю Цинъюэ развернулась и выбежала прочь.
Проводив её взглядом, Лань Ло мягко отстранила Жань Цю, сохранив на лице всё то же непроницаемое выражение:
— Эта кровать твоя, но запомни: без моего разрешения чужие вещи не трогать.
Жань Цю отсалютовала по всей форме:
— Есть, мэм!
Лань Ло невольно рассмеялась, беспомощно покачав головой, и вышла из комнаты.
Убедившись, что та ушла, Жань Цю снова рухнула лицом в подушки. До чего же странная эта Ло! Прекрасно видит, как та женщина, Лю Цинъюэ, ей дорога — так к чему было использовать её как щит и делать вид, будто ей всё равно? Тц-тц, неужели между ними... Нет, погодите! Если у Ло действительно шуры-муры с Лю Цинъюэ, тогда её собственное происхождение окажется под большим вопросом!
В глазах-бусинках блеснул расчётливый огонек. Сейчас Жань Цю улыбалась точь-в-точь как человек, который нравился ей больше всего на свете.
Вспыльчивость Лю Цинъюэ была из тех, что быстро вспыхивают и так же быстро гаснут. По выражению Жань Цю, эта девица злилась со скоростью испускания газов, но обладала живучестью таракана. Впрочем, именно за это она её временами и задирала.
Стоило Лю Цинъюэ выпустить пар, а Жань Цю — вдоволь понежиться на постели, как последняя с лёгким сердцем упорхнула из дома. Вернулась она не с пустыми руками: притащив с собой целый ворох мебели и утвари, она принялась обустраивать пустующую комнату по соседству с покоями Лань Ло исключительно по своему вкусу. Раз уж ей предстояло жить здесь постоянно, относиться к этому спустя рукава было нельзя!
— Я же говорила, что с этой девицей что-то нечисто! Ушла из дому с пустыми руками, а вернулась — и всё купленное стоит баснословных денег! Ло, ты уверена, что хочешь оставить её здесь? — скрестив руки на груди, Лю Цинъюэ наблюдала за тем, как та усердно расставляет вещи, и повернулась к стоявшей рядом Лань Ло.
Не дожидаясь ответа Лань Ло, Жань Цю сама подбежала к ним, ухватила обеих за руки и потащила внутрь:
— Быстрее, быстрее, я одна уже ничего не успеваю!
Лю Цинъюэ с брезгливым выражением лица стряхнула её руку:
— Свои проблемы решай сама!
Жань Цю стрельнула в неё глазами, хитро зажмурилась, положила руку на плечо Лань Ло и протянула:
— Ло, судя по всему, я сегодня до ночи не закончу. Пожалуй, лягу с тобой на одну кровать.
— И не думай! — предсказуемо взвизгнула та самая особа, с пылким энтузиазмом хватая Жань Цю за руку. — Пошли, будем разбирать!
Глаза Жань Цю изогнулись в лукавые полумесяцы. Лань Ло лишь беспомощно покачала головой, глядя на них обеих: с этими двумя просто не было сладу. Однако ноги сами собой двинулись следом.
— Пинь-пинь-пинь.
Серия из трёх звуковых сигналов заставила Лань Ло и Лю Цинъюэ синхронно замереть с поднятыми руками. В следующее мгновение обе, словно по команде, бросились к компьютеру в гостиной.
http://bllate.org/book/25512/3043261
Сказали спасибо 0 читателей