Готовый перевод The Bad Kitty's Gratitude / Расплата плохой кошечки: Искушение стримерши: Глава 2

Можно только представить, насколько грандиозным было тогда зрелище.

Цинь Юйцзин усмехнулась:

— И что потом?

— Точных подробностей я не знаю, но не прошло и двух дней, как этот Линь Сюань пошла вести стрим. Ян Цзяньцин и Мэн Ци устроили такую драку, что все, кто хоть что-то об этом слышал, побежали посмотреть её эфир. — Помощница отвлеклась, чтобы проследить за дорогой, и в её голосе невольно проскользнуло нечто вроде насмешки. — Доход оказался весьма впечатляющим, много богатых меценаток делали крупные пожертвования.

Улыбка в уголках губ Цинь Юйцзин чуть померкла, но голос остался мягким:

— Значит, она довольно изворотлива.

— Какая там изворотливость, всё держится исключительно на потрясающей внешности! Генеральный директор Цинь, вы не поверите: она вела стрим два часа, и полтора из них проспала, а за вечер всё равно получала сотни тысяч в виде донатов.

Потрясающая внешность.

Цинь Юйцзин не стала всматриваться и больше не испытывала любопытства.

Так или иначе, она не стала бы общаться с человеком вроде Линь Сюаня и устраивать цирк, о котором узнают все вокруг.

Кончик пальца пару раз постучал по экрану, и среди ряда чёрных опций вспыхнула яркая и неуместная красная.

Прежде чем она успела нажать на красную кнопку, позвонила Сян Линцзюнь.

Цинь Юйцзин ответила на звонок, и оттуда донёсся слегка шутливый тон:

— Сестрица, что происходит? Слышала, у тебя прямо при всех попросили вэйсин? Какая досада, почему у меня не бывает таких романтических приключений?

— Я ещё с тобой не расплатилась, а ты сама лезешь на рожон. Кого попало мне подсовываешь.

— В конце концов, наш первый оффлайн-магазин открылся в Наньчэне, так что обязательно нужно привлекать внимание местных медийных личностей. К тому же этот Линь Сюань… — Сян Линцзюнь намеренно сделала паузу и многозначительно произнесла: — Сестрица, для тебя это тоже можно назвать заработком на собственной красоте. Обычному человеку, чтобы просто добавить её в вэйсин, пришлось бы выложить не меньше нескольких сотен тысяч.

— Вот как? — Цинь Юйцзин улыбнулась. — Ты прекрасно разбираешься в расценках.

— Эм… Я просто слышала, что люди говорят. — Сян Линцзюнь поспешно сменила тему: — Ну как, она действительно писаная красавица? Говорят, сегодня во время ожидания выхода менеджер Лю Юн из-за неё даже устроил скандал с главным продюсером, требуя ни в коем случае не выпускать их с Лю Юн на одну сцену. Испугались, что этакая мелкая интернет-знаменитость затмит саму Лю Юн. Ха-ха, впрочем, это понятно, если бы такое выложили в сеть, её бы тут же подняли на смех всем интернетом.

Неудивительно, что она была в бейсболке...

Цинь Юйцзин на мгновение выпала из реальности, но быстро вернулась в привычное состояние:

— Ладно, не забивай себе голову всякими второстепенными людьми. Не забудь, что послезавтра день рождения дяди, обязательно возвращайся домой.

— Не волнуйся, сестрица, я знаю, что к чему. Это и мой дом, Сян Линцзюнь, почему бы мне не вернуться? — беззаботно заявила на том конце провода Сян Линцзюнь. — Даже если бы не вернулась, что с того? Не верю, что старик настолько потерял рассудок, чтобы выставить напоказ тех своих внебрачных детишек.

— Вы семья, не стоит доводить до совсем уж неприглядных сцен.

На словах Сян Линцзюнь соглашалась, но в душе считала, что её сестра ведёт себя до тошноты благопристойно. Будь у неё за душой происхождение Цинь Юйцзин, она бы ни за что не обращала внимания на чужие мнения — делала бы всё, что захочет, и ставила на место любого. Вот это была бы жизнь!

Цинь Юйцзин понятия не имела, что в голове у Сян Линцзюнь роятся столь наивные мысли. Повесив трубку, она без колебаний удалила только что добавленный вэйсин.

Отплатить за доброту — задача поистине не из лёгких.

Вновь встретиться с Линь Сюань посчастливилось два дня спустя на праздничном банкете по случаю дня рождения Сян Миншэна.

Глубокой ночью в усадьбе, стилизованной под традиционные сучжоуские сады, тускло горело лишь несколько жёлтых фонарей, освещавших дорожки. Вокруг царил глубокий полумрак, сквозь который доносились журчание воды и тонкий аромат цветов. Пройдя под сопровождением слуги по извилистым коридорам, Цинь Юйцзин вошла в светлый и элегантный цветочный зал. Несколько сидевших в креслах и болтавших подростков при её появлении тут же поднялись на ноги и почтительно поприветствовали её:

— Старшая сестра.

Лишь пятилетняя девочка с ласковым визгом бросилась к ней, обняла за ноги и назвала сестрицей.

Цинь Юйцзин погладила макушку ребёнка и посмотрела на младших братьев и сестёр:

— Какая оживленная беседа. О чём болтаете?

Кто-то ответил:

— О делах Мэн Ци и Ян Цзяньцина, старшая сестра слышала?

— Кое-что слышала.

Узнав, что Цинь Юйцзин тоже следит за этими сплетнями, подростки тут же оживились:

— Эти двое сейчас борются за первое место в топе на прямой трансляции! Уже полчаса прошло, а эти «карнавалы» и прочие подарки всё не кончаются.

Прямая трансляция Линь Сюань.

Цинь Юйцзин спросила:

— Мэн Ци? Разве домашние её не контролируют?

— Когда за её спиной стоит старейшина семьи Мэн, родители ничего не могут с ней поделать.

— Старшая сестра, Юэ Юэ тоже отправила ей донат!

— Эй! Ты почему ябедничаешь?!

Неудивительно, что здесь было так шумно, когда она только вошла. Цинь Юйцзин посмотрела на пытавшуюся скрыть смущение Чжао Юэ и с улыбкой протянула руку:

— А ну-ка, покажи.

Эта девочка училась лишь во втором классе старшей школы, и перед старшей сестрой, которая уже давно могла на равных беседовать со старшими членами семьи, она, естественно, испытывала благоговейный трепет. Не смея капризничать или отпираться, она послушно протянула телефон.

Только что эта компания с азартом наблюдала за состязанием Мэн Ци и Ян Цзяньцина, поэтому экран телефона Чжао Юэ всё ещё был открыт на трансляции Линь Сюань. Звук шёл через динамик, но Цинь Юйцзин ничего не слышала, потому что в самом эфире царила необычайная тишина.

Тусклое освещение, оранжевый диван, девушка, укутанная в тонкий плед и прислонившаяся к плюшевой игрушке, отрешенно смотрела в экран.

Сквозь пестроту ослепительных спецэффектов подарков Цинь Юйцзин наконец разглядела её глаза: тонкие веки, чуть приподнятые уголки глаз, опущенные ресницы, черные зрачки, лишённые каких-либо эмоций и блеска. Во взгляде, устремленном в объектив, читалась трудноскрываемая рассеянность, напоминающая фарфоровую шарнирную куклу с витрины магазина — утонченную, дорогую и безупречно чистую.

Если она уродилась такой, то всё встало на свои места.

Переведя взгляд чуть ниже, Цинь Юйцзин заметила летящие в нижнем левом углу комментарии.

[Это кто-нибудь записывает? Стримерша молчит как рыба, хотя топ-1 и топ-2 вовсю швыряются деньгами.]

[Малышка хочет спать, так идите спать]

[А? У этой девицы вообще нет никаких эмоций, народ тут просто лицами любуется?]

[Серьёзно, эти двое не успокоятся? Нельзя было пойти преследовать её в реале, какая тоска]

[Всё ещё кидают деньги? Сколько же она зарабатывает за этот час?]

[Топ-1, кажется, вторая госпожа из семьи Ян]

Цинь Юйцзин вернула телефон обратно:

— Мелкая, кажется, тётя даёт тебе слишком много карманных денег?

— Н-нет, совсем нет. — Опасаясь финансовых санкций, Чжао Юэ жалобно повинилась и поклялась: — Старшая сестра, я всё поняла, это в первый и последний раз, клянусь, больше такого не повторится!

Стоявшая рядом с Цинь Юйцзин девочка оказалась весьма смышлёной. Видя, что привычные уловки Чжао Юэ не слишком помогают, она капризно потянула Цинь Юйцзин за край платья:

— Сестрица, пойдём скорее внутрь, именинник тебя уже заждался!

Среди многочисленных сестёр в семье, помимо ровесницы Цинь Юйцзин — Сян Линцзюнь, только Цинь Юньцин позволяла себе подобные нежности. В конце концов, они были родными сёстрами по матери, хотя разница в возрасте составляла целых двадцать два года, и в большинстве случаев Цинь Юйцзин относилась к Цинь Юньцин скорее как к собственной дочери.

Ущипнув Цинь Юньцин за мягкую щечку, Цинь Юйцзин больше ничего не сказала и вместе с ней прошла в изящное здание у пруда с карпами кои.

Хотя Сян Миншэн и жена его Цинь Чжао уже давно охладели друг к другу и имели на стороне свои интрижки, будучи зятем семьи Цинь, он устраивал приём в узком кругу, где за столом сидели преимущественно родственники со стороны Цинь. Именно поэтому, несмотря на то что младшая из Цинь опоздала почти на полчаса, все лишь с улыбкой пожурили её, потребовав выпить штрафную.

Так называемая штрафная чарка представляла собой фарфоровую чашечку цинлянь вместимостью едва ли в пол-ляна. Цинь Юйцзин не стала отказываться, легко осушила её до дна, а затем преподнесла Сян Миншэну подарок.

Под всеобщими взглядами Сян Миншэн осторожно открыл коробку. Внутри обнаружилось блюдце с пионовым узором эпохи Северная Сун, созданное в печи Динчжоу. Окутанная черным бархатом гладкая и нежная динчжоуская белая керамика при свете ламп позволяла отчетливо разглядеть аккуратный и редкий узор из пионовых листьев, а также легкие следы, оставленные долгими годами.

Сян Миншэн страстно увлекался коллекционированием антиквариата, особенно сунской керамики, так что этот подарок пришелся ему точно по душе. Он пришел в такой восторг, что пустился в пляс и даже выложил пост в соцсетях с пометкой, что этот дар преподнесла племянница.

Сян Линцзюнь воспользовалась моментом и подступила к Цинь Юйцзин:

— Сестрица, потратилась ты знатно.

Цинь Юйцзин мягко улыбнулась:

— Я сделала это ради твоего авторитета, но долг всё равно запишу на твой счёт.

— Записывай куда хочешь, как говорится, за долгами в карман не лезут. — Сян Линцзюнь с этими словами усадила Цинь Юньцин к себе на колени. — Верно ведь, Сянсян?

Сянсян — это детское прозвище Цинь Юньцин. Повзрослев, она перестала любить, когда её так называют, поэтому надула губы и, извившись всем телом, выскользнула из объятий Сян Линцзюнь. Её миниатюрные кожаные туфельки «Мэри Джейн» звонко стукнули по полу:

— Я иду к сестрице Юэ Юэ! Пока!

Эта её сердитая манера убегать заставила младшую тётю прикрыть рот ладонью и тихо рассмеяться, после чего та обратилась к стоящей рядом Цинь Юйцзин:

— Я тут слышала от Линцзюнь, что ты переехала в резиденцию Пиншань.

— Угу, там ближе к офису.

— То оно так, но в этом Пиншане такая разношерстная публика, просто страшно за тебя.

Младший дядя поспешил вставить слово:

— И то верно! Две мои квартиры в Пиншане целиком ушли под интернет-торговлю, сейчас на этих стримах с продажами бешеные деньги делают.

Цинь Юйцзин согласилась:

— Это точно.

Тётя тронула уголками губ улыбку и мягким голосом перевела тему:

— Может, всё-таки переберёшься к тёте? Я бы о тебе позаботилась. Разве можно жить одной в чужом месте? Про еду и питье я вообще молчу — когда за твой рацион не отвечают близкие люди, как тут быть спокойной?

Сян Линцзюнь весело рассмеялась, выручая Цинь Юйцзин:

— Тётя, ты чего? Старшая сестра уже не ребёнок, ей на данном жизненном этапе жизненно необходимо личное пространство. — И тут же добавила: — Лучше бы обо мне побеспокоилась, моё заведение только открылось, могла бы привести друзей поддержать меня!

Пользуясь тем, что Сян Линцзюнь увела разговор в сторону модной индустрии, а инвестор в лице Цинь Юйцзин присутствовал за столом, гости воздержались от какой-либо критики, осыпая её лишь дежурными, но утонченными комплиментами.

Цинь Юйцзин внимательно слушала, редко вступая в разговор и лишь изредка поддакивая, благодаря чему праздничный ужин казался ещё более гармоничным и семейным.

В резиденцию Пиншань она вернулась уже глубокой ночью. Поскольку оба слуги в доме были глухонемыми и не слышали шума, один из них, по обыкновению дежуривший в гостиной и заметивший пропахшую вином Цинь Юйцзин, молча отправился на второй этаж набирать ванну, а второй направился на кухню варить отвар от похмелья.

Цинь Юйцзин плохо переносила алкоголь: если выпить вечером и сразу лечь спать, на следующее утро непременно раскалывалась голова. Поэтому ей неизменно приходилось бороться со сном, ожидая, пока бо́льшая часть алкоголя выведется из организма.

В такие минуты отогнать дремоту помогало лишь какое-нибудь занятие.

http://bllate.org/book/25497/3041212