Братья вдвоем везли с собой ребенка, и в этом было какое-то особенное, безмятежное единение.
– Раньше я говорил старшему брату, – произнес Нин Юйчжо, – что императрица изначально хотела выдать за него свою племянницу...
Нин Юйтан помрачнел лицом и поманил стоявшего неподалеку Шу Чэня.
Шу Чэнь поспешно подбежал к ним и увел маленькую госпожу.
Дождавшись, пока они отойдут подальше, Нин Юйчжо продолжил:
– Теперь императрица вновь вознамерилась сделать свою племянницу женой наследного принца.
То, что дочь Янь Шижэня станет наследной принцессой, в общем-то, было вполне возможно, однако... это, пожалуй, шло вразрез с изначальными планами самой императрицы.
Сначала императрица желала выдать племянницу замуж за Нин Юйтана именно для того, чтобы через этого приемного сына заручиться поддержкой семьи Нин. Теперь же стало очевидно, что привлечь их на свою сторону не выйдет, и она спешно стремилась отправить племянницу к наследному принцу.
Так или иначе, императрица приходилась наследному принцу приемной матерью, а клан Янь оставался единственной опорой за его спиной. Союз этих двух сил выглядел вполне «всех устраивающим».
Нин Юйтан на этот раз не пожелал забивать себе голову делами государственной важности. Он наотрез отказался:
– Я больше никогда не женюсь.
Заметив столь непреклонную решимость брата, Нин Юйчжо слегка приоткрыл губы, затем мягко улыбнулся и, коснувшись струн белыми пальцами, извлек глубокий, заунывный звук.
– А я вот завидую старшему брату, – внезапно обронил он.
Нин Юйтан нахмурился, словно не понимая.
– Хотя... невестка и ушла из жизни рано, по крайней мере, старший брат смог жениться на любимой женщине и завести с ней ребенка. Впереди долгая жизнь, и в ее конце все же останется светлая память.
Нин Юйчжо впервые завел с братом столь личный разговор, поэтому выражался несколько сдержанно.
Нин Юйтан взял со стола стоявшую у чернильницы чашку чаю, сдул поднимавшийся от нее горярчий пар, кивнул и сделал небольшой глоток.
Спустя мгновение он неожиданно произвел:
– Яньцин, твое сердце не спокойно.
Нин Юйчжо на миг замер над цитрами, но тут же продолжил игру.
– «Летящие в паре ласточки», – тихонько запел Нин Юйтан. – Трава едва зеленеет, цветы вновь опадают, ласточки летят парой.
Он повернул голову и посмотрел на опустившего взгляд Нин Юйчжо, затем поднялся с места и поднял сломанную им сливовую ветвь.
– Раньше Инъэр то и дело порывалась отыскать Шу Чэня, но получала отказ за отказом, потому что он должен был делать для тебя фонарики.
В глазах Нин Юйтана промелькнула тень беспокойства. Поколебавшись немного, он все же задал вопрос, который не давал ему покоя:
– Яньцин, у тебя часом... не появился кто-то на сердце?
Нин Юйчжо фальшиво взял ноту, палец сорвался со струны, и на кончике ощутило резкую боль.
Этот фальшивый звук прозвучал неестественно громко, эхом ранеясь в тишине маленького дворика.
Нин Юйчжо снял с жаровни подогретый чайник, налил себе чашку и осушил ее залпом, точно вино.
Нин Юйтану это показалось странным. Он перехватил запястье брата и забрал чашку из его рук.
– Пить чай вот так — просто переводить добро на ветер, – тоном не самым мягким произнес Нин Юйтан. – Яньцин, к чему ты себя мучаешь? Если тебе приглянулась чья-то дочь, я вместе с матушкой и отцом посватаюсь за нее. В остальном я могу позволить тебе многое, но что касается женитьбы... Какую бы девушку ты ни выбрал, твой брат все устроит в лучшем виде.
Нин Юйчжо поджал губы, покачал головой и слабо улыбнулся:
– С чего бы мне иметь кого-то на сердце, брат шутит. К тому же... на душе у меня и впрямь неспокойно, в последнее время в Столице произошло слишком много событий, оттого и тревожно.
Нин Юйтан понял смысл его слов, но все равно чувствовал: что-то здесь не так.
Он уже хотел было возразить, но Нин Юйчжо перебил его:
– Брат, раз выдался редкий день отдыха дома, удели лучше больше внимания Инъэр. Во Внутреннем кабинете еще есть дела, а после полудня мне нужно будет съездить из резиденции.
Услышав это, Нин Юйтан больше не стал настаивать. Он тяжело вздохнул и намеками произнес:
– Яньцин, ты же знаешь происхождение своей покойной невестки, и даже тогда отец с матушкой не стали чинить преград. Семья Нин при выборе невесты никогда не смотрит на знатность рода.
Нин Юйчжо не стал спорить, но и ответа не дал. Он снова поставил чайник на жаровню и возобновил игру на цитре, только на сей раз сменил мелодию.
Нин Юйтан покачал головой и ушел.
Лишь проводив его взглядом, Нин Юйчжо велел слугам убрать цитру.
Его руки от холода покраснели, и стоило ему немного подержать их над жаровней, как кожу пронзило ощущение онемения и зуда.
Шу Чэнь, только что проводивший маленькую госпожу, поспешил поднести заготовленную грелку:
– Второой господин, день нынче холодный, тяжело тебе было музицировать во дворе. Если руки долго мёрзнут, на них могут появиться цыпки.
Нин Юйжо принял грелку и с удивлением обнаружил, что ее прислал Фань Иньчуань.
Он горько улыбнулся, глядя на бескрайнюю снежную пелену, и тихо промолвил:
– По такой погоде и впрямь не стоило подолгу оставаться на улице. И руки... изначально не должны были так замерзнуть.
...Это он сам себя изводил напрасными терзаниями.
Сегодня на утреннем докладе император издал указ: велел Третьему и Четвертому принцам поступить на службу соответственно в Паллату Налогов и Паллату Военных Дел.
Прежде наследный принц нес службу в Паллате Военных Дел, а теперь туда же направляют Четвертого принца — как тут не начать строить догадки.
Услышав эту новость, придворные переглянулись, но никто не осмелился проронить ни слова.
Стоявший во главе левого фланга Фань Иньчуань остался совершенно невозмутим.
Следом за этим грянула другая новость, раскатом грома поразившая слух чиновников и заставившая их вмиг забыть о недавнем назначении Четвертого принца.
Племена Ди на Севере совершили набег на жителей Личэна в Северных Границах. В прошлом месяце они открыто и жестоко зарезали более тридцати местных жителей и угнали в плен свыше сотни женщин, вызвав всеобщее народное возмущение.
Государство Лянь — как ни крути, одна из пяти великих держав Центральной равнины. Разве можно стерпеть такое унижение и оставить его без ответа?
Однако загвоздка заключалась в другом: если идти в поход на север, то кого назначить главнокомандующим, кому вести за собой войско?
Северные Границы... были именно тем местом, где наследный принц снискал себе громкую славу в первом же бою. Если и доверять кому-то командование армией, то лучшей кандидатуры не сыскать.
Но слухи о недавних событиях при дворе доходили до каждого. Неужели император, только что присмиривший наследного принца, собирается вновь прибегнуть к его услугам? Не слишком ли это...
Затем император велел сановникам предложить кандидатуры военачальников. Придворные словно сговорились: все до единого обходили стороной имя наследного принца, предлагая взамен других людей.
Среди чиновников истинных знатоков военного дела и полководцев было прискорбно мало. Больше всего голосов раздавалось за Яо Шэньная и Цзи Сяо, но обоим чего-то не хватало. В конце концов, когда предлагать стало совсем некого, дошло до того, что стали называть имена полководцев третьего сокола...
Нашлись и смельчаки, предложившие Четвертого принца Фань Инцюаня, у которого почти не было опыта ведения войн. Стоило прозвучать имени Четвертого принца, как в зале заседаний воцарилось долгое молчание.
Восседавший на высоком троне император внезапно скривил губы в насмешливой улыбке. Он ничего не сказал, лишь лицо его помрачнело еще сильнее, отчего чиновник, осмелившийся назвать Четвертого принца, задрожал от страха.
Присутствовавшие военачальники и принцы, включая самого наследного принца, хранили молчание и первыми подавать голос не спешили.
Тогда вперед вышел Нин Юйчжо. Отвесив почтительный поклон, он громко произнес:
– По мнению вашего покорного слуги, лучшим полководцем в этом походе на Северные Границы станет Его Высочество наследный принц.
Он первым назвал имя наследника. Едва замолк его голос, как на него со всех сторон устремились пронзительные взгляды.
Разве кто-то не понимал, что идеальной кандидатурой является наследный принц? Просто никто не смел произнести это вслух.
То, что Нин Юйчжо осмелился заговорить об этом первым, стало для всех неожиданностью. В конце концов, по столице упорно ходили слухи, будто семья Нин отличается робостью и старается держаться в стороне, стремясь провести четкую грань между собой и наследным принцем. И вот теперь, в такой момент, Нин Юйчжо сам выходит вперед и открыто поддерживает Его Высочество... Это поистине вызывало изумление.
Стоит ли говорить, что даже родня императрицы по материнской линии, клан Янь, до сих пор не раскрыла рта.
Семья Нин целиком и полностью оправдывала славу честных и неподкупных ученых мужей.
Поразмыслив немного, император перевел взгляд на наследного принца. До этого он не обращался к нему лично, сколько бы имен ни называли другие, но теперь, после слов Нин Юйчжо, сам задал вопрос:
– Наследный принц, что ты об этом думаешь?
Фань Иньчуань вышел из строя и, склонив голову, ответил:
– Сын ваш готов исполнить долг без колебаний.
Короткие, чеканные слова ясно показывали разницу между Его Высочеством и остальными принцами.
Четвертый принц и прочие... все же были слишком молоды.
Император громко рассмеялся, а затем взмахнул рукой, окончательно утвердив решение:
– Тогда пускай отправляется наследный принц.
Придворные были потрясены.
Однако они не показали своих чувств на лицах: услышав волю императора, все дружно опустились на колени, желая наследному принцу скорейшей победы над врагами и благополучного возвращения.
Велев всем подняться, император вновь обратился к наследному принцу:
– Сколько воинов потребуется наследному принцу?
Фань Иньчуань ответил без раздумий:
– Будет достаточно увезти с собой десять тысяч солдат из столичных окрестностей.
А недостаток живой силы можно будет восполнить за счет гарнизонов приграничных городов Северных Границ.
В нынешнем правительстве лишь наследный принц, годами сражавшийся на Северных Границах, смел делать такие заявления.
Император трижды произнес слово хорошо.
Заметив, что туча на лице императора рассеялась, Фань Иньчуань сам завел речь:
– У вашего покорного слуги есть одна нижайшая просьба.
Настроение у императора было неплохим, и ответил он охотно:
– Говори.
– Я бы хотел, чтобы великий академик Нин отправился со мной.
Фань Иньчуань говорил спокойно, без какого-либо скрытого подтекста.
Император прищурился, переводя взгляд с Нин Юйчжо на Фань Иньчуаня и обратно:
– Господин Нин не сведущ в военном деле, брать его с собой будет бесполезно. Если тебе нужен кто-то в помощь, можешь взять с собой генерала Цзи Сяо.
– Нынешняя беда в Личэне не разрешится одним лишь изгнанием врага силой оружия. Жестокие убийства и похищения людей племенами Ди уже вызвали гнев народа. Сражаясь на передовой, я нуждаюсь в том, чтобы кто-то твердо держал порядок внутри самого города. Доверить это кому-то другому я не могу, а с господином Нином нас связывают четыре года ученичества, мы хорошо знаем друг друга, поэтому... я хочу, чтобы господин Нин отправился со мной.
Слова Фань Иньчуаня не были пустыми рассуждениями — народные волнения на границе грозили обернуться бедой. Раньше подобные задачи по успокоению людей поручались полководцам, пользующимся полным доверием главнокомандующего. Теперь же кандидатура Нин Юйчжо, предложенная Фань Иньчуанем, выглядела вполне разумной.
В конце концов, на плечах Фань Иньчуаня лежала тяжелая ноша, и удовлетворить столь незначительную просьбу не составляло труда.
Император немного подумал и слегка кивнул, однако счел необходимым узнать мнение самого Нин Юйчжо:
– Что скажет господин Нин?
Нин Юйчжо медленно закрыл глаза.
Он поистине не желал иметь лишних соприкосновений с Фань Иньчуанем и не понимал, почему тот так упорно тащит его за собой.
В глубине души шевельнулось недоброе предчувствие, хотя он не мог до конца понять его природу.
Хотелось отказаться, но в голову не приходило ни одной веской причины.
Наконец Нин Юйчжо глубоко вздохнул и ответил:
– Ваш слуга готов сопровождать Его Высочество наследного принца.
Стоявший впереди Фань Иньчуань при этих словах слегка повернул голову.
Нин Юйчжо не видел его глаз, но заметил профиль и приподнятую бровь.
http://bllate.org/book/25493/3040941
Сказали спасибо 0 читателей