Готовый перевод The Cold Beauty's Amnesia / Холодная красавица забыла всё: После развода: Глава 15

— Чему ты радуешься? — Цинь Хэян прижал к себе Пэй Юя, укутанного в мягкое бамбуковое одеяло, и наклонился к самому его уху.

Его голос был нарочито или невольно хриплым, и легкое, похожее на шелк покалывание расползалось от мочки уха Пэй Юя, передаваясь по нервам прямо к сердцу.

Теплое шелковое одеяло было мягко расстелено, словно пушистое густое облако, идеально укрывая их от прохлады и сохраняя тепло тел. Уют, комфорт и запах мятного геля для душа человека, лежащего рядом, принесли Пэй Юю необыкновенное спокойствие и умиротворение.

Покраснев кончиками ушей, он обнял Цинь Хэяна за крепкую и стройную талию и тихо хмыкнул:

— Не скажу.

Наверное, потому что все недоразумения сегодняшней вечера были разрешены, Пэй Юй впервые за долгое время распахнул душу и, неосознанно бормоча, протянул сонный хвостик фразы:

— Братец, в моих воспоминаниях ты ведь даже не вернулся в страну.

Цинь Хэян ничего не ответил, лишь легко коснулся губами его бровей и глаз в знак ответа.

Пэй Юй с закрытыми глазами пожаловался:

— Братец, после того как ты уехал учиться за границу, я дома даже есть не мог, совсем никакого аппетита не было...

На этот раз собеседник долго не отвечал. Молчание было странным и необоснованным. Пэй Юй с трудом приподнял тяжелые веки и увидел слегка холодное и суровое красивое лицо Цинь Хэяна.

Цинь Хэян произнес прохладным тоном:

— Правда? А по-моему, ты очень даже весело уплетал остро-пряный готпот с одноклассниками на той улочке с закусочными у ворот университетского городка.

Из-за действия принятых по вечерам лекарств и тепла постели веки Пэй Юя и впрямь невероятно отяжелели, мысли рассеялись и витали где-то далеко. Единственное, что он уловил, было ключевое слово — остро-пряный готпот. Закусочная у университетского городка и правда была очень хорошей, но откуда о ней знал уехавший учиться за границу братец? Нахлынувшая волна сонливости мгновенно поглотила его, и сознание без всякого сопротивления погрузилось в сон.

Глаза Цинь Хэяна были темны. Когда-то, после того как его бросили и он уехал учиться за рубеж, этот маленький неблагодарный человек ни разу не подумал о том, чтобы вернуть его. Поистине, поистине непослушный.

Этот самый чрезвычайно непослушный некто, казалось, что-то во сне увидел: его длинные ресницы затрепетали, покрытые розоватым румянцем веки слегка подергивались в беспокойном сне. Цинь Хэян в мгновение ока стер из памяти их ужасное восемнадцатилетнее прошлое и мягко похлопал его по плечу своими тонкими, красиво очерченными пальцами.

Пэй Юй спал с покладистым и мягким выражением лица: вся настороженность, холодность и отчужденность испарились без следа. Его порозовевшая от сна щека прижалась к источнику тепла, и он сам собой чуть ближе придвинулся.

Следующим утром деревья в Цзянчэне постепенно окрашивались в прохладные осенние тона. Листья камфорных деревьев по обеим сторонам улиц, прежде крупные и дающие густую тень, по краям начали желтеть, а стеркулия платанолистная еще в разгар лета выбросила шаровидные лилово-фиолетовые соцветия. Издалека казалось, будто пучки собранных воедино бледно-белых фонариков перемешались с золотыми листьями, переплетаясь друг с другом и слегка раскачиваясь на ветру — осень вступала в свои права.

У Пэй Юя было тяжелое утреннее настроение, и с самого утра, будучи разбуженным, он ходил мрачный. Перед выходом из дома он всю дорогу стоял спиной к Цинь Хэяну, а взъерошенные ото сна волосы на макушке покачивались вместе с каждым движением его тела.

За обеденным столом он застыл, глядя на мягкую и нежную тыквенную кашу, и слегка помешивал ее фарфоровой ложкой, не испытывая ни малейшего аппетита. Он ткнул палочками в тонкокожий и гладкий креветочный пельмень: продукты были свежими, начинка — сочной и ароматной, и на вкус блюдо оказалось вполне сносным.

Но аппетита по-прежнему не было. Съев с трудом пару пельменей и потеряв всякое желание есть, он перевел взгляд на сидевшего рядом и тихо завтракающего Цинь Хэяна.

Цинь Хэян, с его превосходным воспитанием, полученным за два десятка лет, ел сдержанно. Его изящные пальцы лежали на фарфоровой пиале, движения были неторопливыми, линии профиля — четкими, а домашняя пижама убавила толику присущей ему от рождения надменности, горделивости и холода.

За это время миска каши Цинь Хэяна уже почти опустела. Он бросил взгляд на практически нетронутый завтрак собеседника и нерешительно произнес:

— Сяоюй не любит кашу?

Глаза Пэй Юя все еще хранили следы утренней дремоты, он покачал головой, и растрепанные пушистые пряди на макушке качнулись следом:

— Нет.

Нельзя сказать, что еда на столе ему не нравилась. Поразмыслив с полсекунды, он спокойно произнес:

— Наверное, я просто не люблю завтракать.

Цинь Хэян: «...»

Выражение лица братца было не слишком радостным. Пэй Юй с трудом перевел немного внимания на яйцо пашот у края тарелки: белок слегка схватился, сквозь него был виден янтарно-желтый желток. Он открыл рот с похвалой:

— У этого яйца отличный цвет, тетя Ван и правда прекрасно готовит.

Тот самый человек, который еще пару дней назад послушно ел завтрак, теперь сидел за ресторанным столом, совершенно не скрывая своих дурных привычек, и с необыкновенной серьезностью оценивал каждое блюдо, просто наотрез отказываясь брать в руки палочки. Наконец, он соизволил сделать пару глотков горячего молока, и в желудке стало тепло — считай, позавтракал.

Пэй Юй скосил глаза и дернул Цинь Хэяна за рукав:

— Братец, давай выходить.

Два съеденных пельменя и полстакана молока — Цинь Хэян наблюдал за всем от начала и до конца. Нужно быть слепым, чтобы позволить человеку перед ним выйти в таком виде. Он надавил на висок и произнес непреклонным тоном:

— Пэй Сяоюй, ешь завтрак.

Пэй Юй нахмурился:

— Цинь Сяохэ, я не люблю... — Не успел он договорить, как фарфоровая ложка с кашей легко зависла у самых его губ. Соперник играл не по правилам, и Пэй Сяоюй не мог отказаться от угощения из рук братца.

Тот кормил его очень тщательно: каша была нежной и скользящей, сладость тыквы пропитала рисовые зерна, вкус оказался неплох, но не прошло и половины пиалы, как желудок Пэй Юя начал неприятно надуваться, и он, сморщив личико, заявил, что больше не может есть.

Цинь Хэян поставил белофарфоровую пиалу на стол, и в следующее мгновение теплая сухая ладонь легла на живот Пэй Юя, чтобы проверить, наелся ли тот, и, нахмурившись, произнес:

— Ты слишком мало ешь.Половина миски каши упала на дно желудка, и стенки уже начали выделять кислоту, легкое жжение поднималось вверх, вызывая у него даже легкое тошноту.

Пэй Юй был предельно честен и сокрушенно произнес: Судя по тому, как сильно мне сейчас плохо, раньше у меня, должно быть, не было привычки завтракать.

Затем он вопросительно посмотрел на старшего брата, ища подтверждения своим догадкам.

Цинь Хэян на мгновение задумался, и его тут же озарило: Пэй Юй либо возился с ним всю ночь и так уставал, что у него не оставалось сил и он просыпался только на следующий день к полудню, либо в спешке бежал днем в компанию. За эти два года он, должно быть, во время работы был слишком занят, чтобы думать о завтраке, или вовсе не обращал на него внимания.

Первую причину он упоминать не стал, и генеральный директор Цинь ответил ровным тоном: Потому что Сяоюй каждое утро спешил на работу и вечно не успевал позавтракать со мной.

Сказав это, он протянул руку и с идеальным нажимом стал мягко массировать нежный живот собеседника, ласково интересуясь: Желудок болит?

Тепло ладони передавалось через ткань одежды, разгоняя недавнюю тошноту и дискомфорт. Похоже, его работа действительно принесла много проблем: сначала скандалы, а теперь суета на службе, из-за которой даже не находилось времени поесть вместе.

Хотя Пэй Юй потерял память, на физическом и психологическом уровне отторжение завтрака все еще сохранялось, но он сомневался всего пару секунд, а затем поднял руку, разглаживая хмурую складку между бровей мужчины, и мягко пообещал: Мне совсем капельку плохо, впредь я буду чаще завтракать с братом.

Словно боясь, что тот ему не поверит, он подался вперед и запечатлел поцелуй губы в губы — звук чмоканья отчетливо прозвучал в тишине столовой.Договорились, скреплено печатью! — сказав это, Пэй Юй победоносно улыбнулся, его личико с фарфорово-белой, сияющей кожей делало его похожим на мягкий и нежный рисовый моти.

Сладость тыквенной каши тонкой нитью запечатлелась на губах, Цинь Хэян сглотнул, чувствуя, как его сердце невероятно размягчилось.

Пэй Юй через силу допил молоко, после чего они вернулись в спальню, собираясь переодеться и выйти на улицу.

Цинь Хэян переодевался, совершенно не пытаясь скрываться от Пэй Юя. Тот сидел на кровати и во все глаза пялился на раздевающегося мужчину. Хотя при обычных прикосновениях они и чувствовали, что у брата отличная фигура, но обнаженное тело, явившееся внезапно, при свете ламп, небрежно скользящем по широким плечам, шее и крепкой спине, когда каждое движение при раздевании подчеркивало дикие линии мышц... Его поясницу и живот украшали рельефные мускулы, на всем теле не было ни грамма лишнего жира, и весь его облик излучал дикую, первобытную красоту. Движения мужчины были небрежными, отчего он казался одновременно благородным и порочным.

Будучи мужчиной, Пэй Юй совершенно остолбенел. Он плюхнулся на кровать и замер, забыв обо всем, пока Цинь Хэян не переоделся в сшитый на заказ элегантный черный костюм и, сделав пару шагов вперед, не приподнял бровь:

— Чего не переодеваешься?

Пэй Юй моргнул, и его нерешительный взгляд скользнул по пиджаку Цинь Хэяна. Теперь он отчетливо представлял, какое идеальное тело скрывается под этой одеждой, а в строгом костюме тот стал еще больше похож на затаившегося зверя, под маской сдержанности и интеллигентности которого таилась устрашающая, дикая сила.

Он подсознательно сглотнул слюну.Лежащий под ним человек ничего не отвечал, но его взгляд, полный нескрываемого восхищения, не сместился ни на секунду. Цинь Хэян расслабленно улыбнулся: он знал, что Сяоюй очень нравится его тело, точно искусный охотник, досконально изучивший каждую слабую сторону своей добычи.

Пэй Юй почувствовал, что дыхание у него сбилось, высунул кончик языка и облизал пересохшие губы, пытаясь отогнать внезапно вспыхнувшее внутри незнакомое волнение.

В следующее мгновение высокая тень внезапно наклонилась, и аромат пихты мгновенно окутал его со всех сторон. Сначала чужие губы легко коснулись точки на губе, только что смоченной красным языком, а затем чуть отдалились, дразня то близостью, то отдалением. Тревожное биение в сердце Пэй Юя усилилось, и он бессознательно ухватился за воротник мужчины.

На Цинь Хэяне не было галстука, и его безупречно выглаженный воротник мгновенно смялся и покрылся складками. Он притворился непонимающим:

— Что такое, Сяоюй?

Хитрый охотник расставлял искусно замаскированные сети.

Не уловив подвоха, Пэй Юй покраснел до кончиков ушей от смущения. Его дыхание сбилось, а желания подстегивали:

— Братишка, хочу поцеловаться.

Глупая добыча не только клюнула на приманку, но и подставила самый мягкий живот в знак дружелюбия.

Аромат пихты полностью окутал человека, влажное тепло переплеталось и передавалось от одного к другому. Мягкие губы вновь и вновь настойчиво терли и целовали, а затем, словно наконец найдя цель, со всей решимостью вплелись в его язык, не желая отпускать.Один был выше, другой ниже, и Пэй Юй был вынужден запрокинуть голову, принимая поцелуй. Легкое неудовольствие рассыпалось у уголка губ, но Цинь Хэян всё понял. Словно проделав это бесчисленное количество раз, он привычно подхватил его на руки и обнял, прижавшись лицом к лицу, углубляя поцелуй.

В спальне внезапно раздались влажные чмокающие звуки сплетающихся языков, перемежающиеся с приглушенными стонами. Поцелуи Цинь Хэяна всегда были слишком бурными: даже начавшись нежно, они неизменно превращались в попытку проглотить партнера целиком, словно в состоянии глубокой, непреодолимой зависимости. Отчаянный язык Пэй Юя онемел от поцелуев, и он совершенно не мог сопротивляться.

Пэй Юя целовали так страстно, что у него кружилась голова, и в конце концов, когда всё затихло, он уже не мог разобрать, чья слюна блестит на их губах.

Словно едва сдерживаясь, Цинь Хэян одной рукой поддержал его за ягодицы и прижал к своему паху, тесно, без единого зазора припав к нему, так что Пэй Юй тут же ощутил еще более обжигающее и пугающее желание мужчины.

Словно котелок с кипятком опрокинули Пэй Юю на макушку, его лицо мгновенно покраснело до корней волос. Жар стремительно распространился от щек, обжигая своей высокой температурой. Он хотел что-то сказать, но никак не мог выговорить связно:

— Братец, ты...

Голос становился всё тише, а длинные ресцы, похожие на крылья бабочки, затрепетали.

Уголки губ Цинь Хэяна изогнулись в улыбке, и он тихо утешил:

— Ничего страшного.

И хотя пылавшая внизу страсть не утихала, это ничуть не мешало ему осыпать Пэй Юя успокаивающими поцелуями, словно из жалости лаская языком совершенно покрасневшие, влажно сияющие губы.

http://bllate.org/book/25470/3036397