Когда они расходились, Фу Яньлинь вызвал для Цзян Цзи водителя, но Цзян Цзи отмахнулся, жестом останавливая его. Обернувшись, он подмигнул, и на мгновение в его глазах промелькнула редкая, по-мальчишески озорная искорка:

— Меня есть кому встретить. Если ты не побежишь за ним прямо сейчас, твой почти пойманный в ловушку гусь и правда улетит.

— Я... — ошеломленно пробормотал Фу Яньлинь, глядя на своего босса.

Цзян Цзи закатил глаза и легонько толкнул его:

— Ты же не айдол, компании не запрещают тебе заводить романы. Я больше не собираюсь возиться с вами, молодежью, если я сейчас же не уйду, у домашней ревнивицы разорвет бачок с уксусом.

Цзян Цзи выхватил у Фу Яньлиня зонт, раскрыл его и бросился под завесу дождя. У обочины стоял «Бентли», в котором сидел крупный мужчина с неразличимым в темноте лицом. Увидев, что Цзян Цзи садится в машину, они сначала поцеловались... Автомобиль тронулся с места, взмесеивая веселые брызги, и умчался прочь.

Фу Яньлинь знал: этот человек — Лян Байси, инвестор Сицзи Юйлэ, неуловимый закулисный больший босс, а также законный супруг генерального директора Цзян Цзи. Стоя под навесом ресторана, он меланхолично вытащил сигарету и закурил, чувствуя в глубине души легкую зависть к этой благословенной небесами паре.

В ту секунду у Фу Яньлиня была лишь одна мысль: он должен увидеть Мо Сяобэя. Поэтому, не колеблясь ни секунды, он бросился обратно в ресторан и напрямую обратился к официантке:

— Мне нужно увидеть шефа Мо.

— Шеф уже закончил смену, он только что спустился вниз, разве вы не видели? — официантка слегка удивилась. Поскольку ей вечно доводилось обслуживать высокопоставленных лиц и знатных особ, к персонам вроде Фу Яньлиня она относилась равнодушно.

Фу Яньлинь бросился к окну, заметил мелькнувшую фигуру Мо Сяобэя и вихрем сбежал вниз. Он уже хотел было броситься за ним в погоню, как вдруг откуда ни возьмись рядом с Мо Сяобэем материализовался какой-то мужчина.

Нет, этого человека даже с натяжкой можно было назвать лишь мальчишкой — он был слишком молод. На голове у него красовалась средне-длинная химическая завивка с прядями цвета лазурного озера, в ухе сверкал рубиновый пуссет, а одет он был в футболку в хип-хоп стиле. Широко и услужливо улыбаясь Мо Сяобэю, он наклонил зонт в его сторону:

— Бэк, я так долго тебя ждал.

Мо Сяобэй улыбнулся:

— Лео, я же говорил, что буду задерживаться, незачем было так уставать после перелета и ехать за мной специально.

Словно предчувствуя что-то, он внезапно обернулся и нос к носу столкнулся взглядом с Фу Яньлинем. Когда Фу Яньлинь, спотыкаясь, мчался в погоню, он бежал так быстро, что даже забыл раскрыть зонт, и ливень пропитал звездуэстрады насквозь, вымочив с ног до головы.

Лео слегка склонил голову, и в его глубоких красивых глазах промелькнули удивление и любопытство. Непринужденно шагнув вперед, он заслонил собой Мо Сяобэя:

— Вы друг Бэка? Что-то случилось?

Его китайский был не слишком уверенным; это был невероятно красивый мужчина смешанных кровей, похожий на фарфоровую куклу. На секунду Фу Яньлинь сообразил, кто это такой — тот самый новичок, который должен выйти на работу завтра. Лицо этого человека казалось смутно знакомым, но где именно он его видел, сейчас в перегруженной голове никак не вспоминалось.

Фу Яньлинь уже очень давно не выглядел столь жалко. Он инстинктивно попытался ухватить Мо Сяобэя за рукав, но схватил лишь воздух.

— Господин Фу, обо всем, что вас интересует, мы поговорим в другой раз, сегодня действительно неподходящий момент, — вежливо, но непреклонно отказал Мо Сяобэй.

— Я... — Фу Яньлинь не мог вымолвить ни слова. Он уже стал прошлым, у него не было причин чинить препятствия, и оставалось лишь беспомощно смотреть, как ярко-красный спорткар с ревом бросается в самую глубь ночи, оставляя ему лишь клубы выхлопных газов прямо в лицо.

Фу Яньлинь так и замер на месте, внезапно осознав, что эта встреча вполне может обернуться безвозвратной потерей.

Они с Мо Сяобэем больше никогда не вернутся в то время, что было три года назад. Фу Яньлинь до боли сжал кулаки, и шрам на теле неожиданно запульсировал, заныв от зуда так, что в груди заскребли кошки. Опустив голову и потеряв всякий облик, он побрел домой в полном одиночестве, не в силах остановить крутившийся в голове диафильм из прошлого — воспоминания, словно кинопленка, с треском выцветали прямо перед глазами, но, увы, второй зритель этого старого фильма уже покинул зал заранее.

Три года назад у Фу Яньлиня были лишь он сам, один чемодан да гитара, когда он ступил на землю провинции Юньнань.

Стоило самолету приземлиться в Лицзяне, как у него закружилась голова, в глазах потемнело, и он едва удержался на ногах. Не покидавший равнин почти тридцать лет своей жизни, он был почти повергнут горной болезнью. Звезде эстрады пришлось снять медицинскую маску и отчаянно задышать разреженным воздухом. Он легонько приложил руку к груди: наручные часы показывали частоту сердечных сокращений 120 ударов в минуту.

Вся эта утомительная дорога заставила его голову гудеть так, будто ее доверху залили водой, покачиваясь в такт раскачивавшемуся автобусу. Машина смогла остановиться лишь у самого входа в древний город, и Фу Яньлинь, смирившись с судьбой, тяжело вздохнул. Волоча чемодан и закинув за спину гитару, он потащился вперед — скрип колес чемодана, катившегося по каменным плитам, казался отражением его раздраженного настроения и бесчисленных вздохов. Он снова натянул маску.

— Красавчик, извините, тысячу извинений! Дорога была тяжелой, но у нас во всем городке сплошная пешеходная зона, с чемоданами здесь передвигаться тяжело. Вообще-то вам следовало позвонить мне заранее, я бы велела кому-нибудь подкатить тележку, чтобы довезти ваши вещи, — излучавшая энтузиазм хозяйка поспешила встретить гостя издалека.

Однако Фу Яньлинь лишь отмахнулся, в его взгляде читались холод и крайняя усталость, но перед лицом чересчур пылкой владелицы гестхауса ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы хоть как-то вежливо поддержать разговор:

— Не нужно, я не люблю утруждать других.

— Ой, да что вы говорите — утруждать или нет! У нас тут магазины на каждом шагу, раз вы выбрали именно нас, значит, таковы судьба и карма, раз пришли — значит, все мы друзья. Сяобэй! Гостей принимать! — хозяйка во весь голос завосила, задрав голову и окликая второй этаж через небольшой внутренний дворик.

Фу Яньлинь поднял взгляд. Из деревянного окна второго этажа выглянуло чрезвычайно молодое и симпатичное лицо. Мальчишка слегка прищурился, на секунду столкнувшись с его пытливым взглядом, и на его губах промелькнула лукавая улыбка. Кожа у него была не то чтобы белой, но сам он, купаясь в лучах солнца, напоминал кусок истекающего медом янтаря.

Мо Сяобэй? Как та пронырливая девчонка из Приключений в Цзяннане? И парня зовут таким именем? Фу Яньлинь слегка приподнял брови от удивления, и на его лице наконец проступило неподдельное любопытство.

Цок-цок-цок — парень сбежал вниз по скрипучей деревянной лестнице:

— Иду-иду! — Мо Сяобэй с улыбкой помахал Фу Яньлиню и, обладая отличной сообразительностью, тут же подхватил его чемодан, закинув на плечо. — Здравствуйте, меня зовут Мо Сяобэй. Сразу предупреждаю: я не Сяобэй женского пола, я Сяобэй северный. Я здесь волонтер, в мои основные обязанности входит готовить еду и помогать с уборкой номеров. Пожалуйста, следуйте за мной.

Фу Яньлинь кивнул. Он был немного замкнут с незнакомцами при первой встрече и совершенно не умел справляться с подобным избытком гостеприимства, но в то же время считал, что проявлять излишнюю холодность нехорошо, а потому выдавил из себя неловкую и сухую благодарность:

— Хорошо, Сяобэй.

То ли выговор Фу Яньлиня и впрямь оставлял желать лучшего, то ли Мо Сяобэй ослышался, но он благополучно перепутал имя, решив, что тот зовет его Сяобэй-девочкой, и лишь беспомощно покачал головой со вздохом:

— Я же говорю: я Сяобэй, а не Сяобэй!

— Ладно тебе, этот господин Фу приехал из Сянгана, прости его. Разве ты сам не считаешь, что я разговариваю странно? — закончив с регистрацией, сестра Чэнь вернулась, вернула Фу Яньлиню паспорт, протянула карточку от номера и, не преминув возможностью поддразнить Мо Сяобэя, снова зычным голосом побежала откликаться на зов другого постояльца.

Фу Яньлинь тяжело вздохнул. Ему показалось, что голоса Мо Сяобэя и хозяйки, слившись воедино, напоминали грохочущий прямо у самого уха поезд. Тем не менее он чутко уловил момент: стоило Мо Сяобэю услышать, что гость из Сянгана, как его отношение на долю секунды похолодело, а сам он стал немногословнее, словно кто-то нажал на невидимый выключатель и принудительно перевел его в беззвучный режим. Впрочем, Фу Яньлинь был слишком утомлен, чтобы вдаваться в подробности — его мозг уже отказывался соображать.

Дальше Мо Сяобэй молча потащил его багаж за собой, ведя гостя на самый верх по крутой скрипучей деревянной лестнице до комнаты на верхнем этаже.

— Третий этаж, номер 302. Вот сюда, пожалуйста, заходите, — с легким смешком Мо Сяобэй отпер дверь карточкой и внес чемодан внутрь.

Фу Яньлинь вошел и огляделся. Комната оказалась небольшой, оформленной в единой гамме натурального дерева, но пестрела изобилием местной колоритной атрибутики. В тесном пространстве даже умудрились поставить бамбуковый торшер, так что распаковать чемодан и при этом не спотыкаться стало бы испытанием. И хотя текстиль и декор изо всех сил старались пустить пыль в глаза, низкое качество отделки бросалось в глаза: он сразу заметил исцарапанный журнальный столик и неопрятный, покрытый застарелой серой пылью ковер.

Стоило распахнуть крошечное окошко и всмотреться вдаль, как перед глазами представал лишь жалкий крошечный кусочек Нефритовой Снежной Горы. Картинки на рекламных сайтах в сравнении с суровой реальностью походили на говяжий доширак: мясо там вроде бы и было, но состояло исключительно из микроскопических кусочков. Фу Яньлиню хотелось бежать, но его останавливали и цена, и незыблемая добродетель китайского туриста: раз уж притащился черт знает куда, надо терпеть. Проглотив возмущение, он молча смирился со своей участью.

Уже собравшегося уходить Мо Сяобэя Фу Яньлинь окликнул, сняв защитную маску:

— У вас в номерах телефонов нет? Если мне понадобится обслуживание в номер, как быть?

Мо Сяобэй на мгновение залюбовался смазливым личиком постояльца, хотя вопрос показался ему донельзя смешным — этот барчуг и впрямь прибыл из мегаполиса, раз вздумал принимать эту обшарпанную частную гостиницу за пятизвездочный отель. И все же, из сочувствия к его симпатичной внешности, он ответил терпеливо:

— Вы просто выйдите в коридор и крикните в сторону двора. Ресепшн прямо напротив, звукоизоляция здесь плохая, все прекрасно услышат.

— А, вон оно как, — кивнул Фу Яньлинь и уже собрался вздохнуть, но вовремя себя сдержал. Нет, его удача и так скатилась ниже плинтуса, если он продолжит вздыхать, не останется вообще ничего.

— Если больше ничего нет, я пойду поработать. Здесь с половины шестого подают ужин, можно сделать заказ, а можно поесть на улице — в трехстах метрах направо от выхода начинается главная улица, по вечерам там шумно и полно колоритных ресторанчиков, — коротко проинструктировав гостя, Мо Сяобэй удалился, деликатно прикрыв дверь за нелюдимым постояльцем.

Фу Яньлинь плашмя рухнул на кровать, раскинув руки и ноги, и отрешенно уставился в потолок. Электронные часы издали тихий предупреждающий писк; бросив на них взгляд, он отметил, что пульс подскочил уже до 125 ударов.

Неудивительно, что тело казалось таким изнуренным, а одышка усилилась. Но Фу Яньлиню было лень о чем-либо беспокоиться: он так и лежал пластом, слегка загнув пальцы и закинув их на таз, словно свернувшиеся птичьи лапы. Он прекрасно понимал, как нелепо со стороны это выглядит, но двигаться сейчас не было никаких сил. К тому же, зная, что нехватка кислорода вызвана горной болезнью, он попросту отпустил свой разум на волю, закрыл глаза и провалился в тяжелое, полубессознательное состояние.

— Кто виноват, что у тебя нет такого влиятельного отца? Смирись с судьбой, перейдешь ему дорогу — и живо перекроешь себе все пути!

— Не хочешь — как хочешь! Найдется масса желающих занять такое место, раз ты от него отказываешься. Подобных тебе юнцов я повидал немало: кости у вас крепкие, но чего в нынешнем шоу-бизнесе точно хватает с избытком, так это молодых и красивых. Сколько вообще стоит твое личико?

На грани сна и явь перед ним один за другим всплывали отвратительные лица, и кошмарные воспоминания, словно прилив, захлестывали с головой.

http://bllate.org/book/25462/3035682