Готовый перевод Reborn Interstellar Heartthrob / Возрождение в космосе: Любимец миллионов: Глава 8

Морри посмотрел на суровое выражение лица старшего брата и с беспомощным вздохом приоткрыл рот. Разумеется, ничего страшного не обнаружилось: язык был цел и невредим, лишь слегка покраснел из-за только что выпитого горячего куриного супа.

Убедившись, что с Морри всё в порядке, Ланс наконец расслабился. Он забрал у Морри миску, налил туда ещё супа и поставил перед Рэдом, после чего устроился прямо рядом с Морри, взял его недопитую половину супа и принялся осторожно её остужать.

— Старший брат.

Ланс бросил взгляд на Морри и произнес:

— Я остужу, а потом ты допьёшь.

Каждое движение братьев не укрылось от взгляда Рэда, сидевшего поодаль. Видя столь нежные братские узы, он, разумеется, чувствовал тепло на душе, но стоило ему вспомнить о том, что он собирался рассказать Лансу, как его лицо невольно помрачнело.

Этот мальчик действительно воспринимал Морри как родного младшего брата! От такой заботы, доходившей до мелочей, даже он, отец, чувствовал себя неполноценным. И неужели он действительно должен рассказать ему правду? Сказать, что на самом деле у него нет никаких кровных уз с этой семьей и с Морри они вовсе не родные братья? Не окажется ли этот удар слишком тяжелым для ребенка? Долго размышляя над этим, Рэд так и не смог принять окончательное решение и невольно тяжело вздохнул.

В этот послеобеденный час каждый из членов семьи ухитрился уговорить по несколько мисок супа, так что кастрюля быстро опустела. Все трое наелись до такой степени, что не могли подняться на ноги. Можно было не сомневаться: это был самый сытный обед в их жизни.

Посидев какое-то время в гостиной и отдохнув, они решили разойтись по своим комнатам. Дай Инци в тот момент искренне радовался, что они пили именно куриный бульон: при всей своей сытности он переваривался довольно быстро, не грозя никакой тяжестью в желудке.

Проводив младшего сына Морри и Ланса взглядом, пока те расходились по комнатам, Рэд тоже толкнул дверь своей спальни, вошел внутрь и запер её на задвижку.

Постояв некоторое время у окна в задумчивости, Рэд вытащил из нагрудного кармана фотографию. На ней была запечатлена молодая пара: изнеженная, удивительно красивая женщина с улыбкой прижималась к груди стоявшего за ней мужчины. Если присмотреться, черты лица женщины неуловимо напоминала Ланса, у мужчины же были точно такие же волосы и глаза, как у самого Рэда.Это был его лучший друг. Они познакомились еще в самом начале своей карьеры звездных исследователей. У них были схожие устремления, и они быстро стали очень близкими друзьями. К тому же, по удивительному совпадению, у обоих были одинаковые волосы и цвет глаз, из-за чего многие, кто ничего не знал об их прошлом, принимали их за кровных братьев. Раньше они часто шутили на этот счет. Профессия звездного исследователя сулила огромные доходы, но ей сопутствовали равные им риски: в неизведанных звездных областях никто не знал, с чем придется столкнуться. Пробыв звездным исследователем несколько лет и сколотив весьма солидное состояние, Ред, познакомившись с Линой, решил завязать с этим ремеслом. Что же касается его друга, то тот познакомился со своей женой еще раньше. Будучи оба звездными исследователями, они уже подали в больницу заявку на выращивание эмбриона. Все процедуры прошли успешно, и им невероятно повезло получить жизнеспособный эмбрион с первой же попытки — это и был нынешний Ланс.

Тогда они тоже хотели, подобно Реду, покончить с опасной работой, но на них висел еще один незавершенный заказ. В случае отказа пришлось бы выплатить огромную неустойку. Появление на свет ребенка принесло им огромную радость и придало еще больше сил. Оба супруга были сиротами, выросшими в приютах Федерации, и никогда прежде не знали тепла домашнего очага. Именно поэтому они отчаянно хотели создать для своего ребенка лучшие условия. К тому же до извлечения малыша из инкубационной капсулы оставалось почти целых два года — этого времени с лихвой хватило бы на выполнение заказа. Вознаграждение за него обещало быть весьма щедрым. Сопоставив оба варианта, они без колебаний отправились в путь. Однако никто и предположить не мог, что эта поездка станет для них дорогой в один конец.

Когда Ред узнал об этой страшной вести, он еще долго не мог прийти в себя. Горько оплакивая гибель лучшего друга, он вспомнил о ребенке, который все еще находился в инкубационной капсуле.

У супругов не было никаких родственников. Если бы к моменту завершения созревания ребенка в инкубаторе за ним не явились родители и не нашлось бы желающих его усыновить, малыш пополнил бы ряды сирот на попечении Федерального правительства. Ред прекрасно знал, как сильно его друг ненавидел свое сиротское прошлое. Если бы его собственный ребенок тоже остался круглым сиротой, несчастный друг, пожалуй, не смог бы обрести покой даже в могиле.Обдумав всё за ночь, он отправился к своей жене Лине и поделился с ней желанием усыновить этого ребенка. К его удивлению, жена отнеслась к этому с полнейшим пониманием, и уговаривать её практически не пришлось — она сразу согласилась на усыновление. Тогда Ред вспомнил: подобно тому, как они с тем его побратимом были близки, их жёны тоже дружили. Так они вместе усыновили малыша, а когда тот подрос, забрали его из инкубатора. Поскольку у мальчика появились опекун и опекунша, наследство его родителей временно перешло под их управление. У Реда и в мыслях не было претендовать на деньги и компенсацию, которые его погибший брат заработал ценой собственной жизни; он лишь хотел дождаться совершеннолетия мальчика, чтобы вернуть ему всё, что оставили биологические родители.

О том, что ребёнок им не родной, они никому не говорили. К тому же мальчик унаследовал от отца цвет волос и глаз, которые в точности совпадали с внешностью самого Реда, так что, даже скажи он кому-то правду, ему вряд ли бы поверили.

Ред и Лина воспитывали ребёнка впервые, поэтому поначалу неизбежно совершали ошибки и сталкивались с трудностями, но вместе с тем получали и много радости. С течением времени они всё сильнее привязывались к Лансу, воспринимая его как родного сына, и даже отложили рождение собственного ребёнка, чтобы уделять приемному как можно больше внимания и заботы.

Лишь спустя семь лет у них естественным путём родился первый кровный ребёнок. Этот малыш стал для них поистине чудесным подарком небес: у него были абсолютно чёрные волосы и глаза, а внешность отличалась той самой природной привлекательностью, что так нравится людям. Они даже не верили, что смогли произвести на свет такого ребёнка.

Но ещё больше их радовало то, что, несмотря на значительную разницу в возрасте, братья прекрасно ладили. Ланс вёл себя как настоящий старший брат: куда бы ни отправлялся, не забывал брать за руку младшего. Малыш Мори тоже души не чаял в старшем брате — эта привязанность доходила до того, что он был готов променять родителей на Ланса. Когда из-за проблем со здоровьем близнецов им пришлось отправиться на планету Санкт-Петер, этот маленький проказник без колебаний бросил родителей, предпочтя остаться здесь ради старшего брата. Честно говоря, супругов такой исход одновременно и позабавил, и заставил горько усмехнуться: неужели они уделяли этому малышу недостаточно заботы? Но стоило призадуматься — ведь большую часть времени с малюткой проводил именно Ланс. Осознав это, они были вынуждены умолкнуть, не находя возражений.

Впоследствии из-за слабого здоровья близнецов у них так и не выдалось возможности вернуться и побыть с ними. Все эти годы братья поддерживали друг друга, и теперь их связь наверняка стала ещё крепче.

Если подумать об этом, то расскажи он Лансу правду сейчас, пострадает ведь не только сам Ланс…

Ред глубоко вздохнул и принял окончательное решение. Ладно, пока что лучше не говорить Лансу об этом. Будет не поздно рассказать ему, когда он женится и заведёт детей. В конце концов, Ланс только что стал совершеннолетним — это самый нестабильный возраст, и дурные вести могут пагубно сказаться на его душевном состоянии. К тому же Ланс только что поступил в престижное учебное заведение, сейчас ему нужно сосредоточиться на учёбе, так что не стоит тревожить его такими известиями!

Приняв решение, Ред связался по терминалу с женой, находившейся далеко на планете Санкт-Петер. Когда видеосвязь установилась, он с серьёзным выражением лица произнёс:

— Лина, я хочу кое о чём с тобой поговорить. Давай пока не будем рассказывать мальчику ту тайну.

— Почему? — удивилась Лина, не понимая, почему они вдруг изменили решение, о котором давно уже договорились.

— Потому что я понял: мы слишком легко на всё смотрим. Разве скажи мы ему правду сейчас, это не причинит ему вреда? Он с самого детства считал нас своими биологическими родителями, и открыть ему правду вот так, когда он совершенно не защищён — разве это не слишком жестоко? Раз уж всё сложилось именно так, почему бы не отложить этот разговор до тех пор, пока он не станет чуть взрослее, чтобы свести возможную боль к минимуму? Я знаю, ты любишь этого ребёнка не меньше меня, и мы оба не хотим причинять ему боль. Раз уж мы так к нему привязаны, его настоящие родители наверняка думали бы точно так же. Поэтому я хочу дождаться, пока он создаст собственную семью и встанет на ноги, и только тогда открыть ему правду о его происхождении.

Выслушав Реда, Лина тяжело вздохнула:

— Раз ты уже принял решение, пусть будет так. Расскажем ему правду после того, как он женится. Наверняка, узнав об этом уже обзаведясь собственной семьей и опорой в жизни, он воспримет всё гораздо легче.

Услышав, что жена разделяет его мнение, Ред заметно расслабился и поспешно добавил:

— Значит, договорились: до тех пор, пока мальчик не женится, никто из нас не раскроет ему этот секрет.— Угу, не переживай.

Удостоившись единого мнения, муж и жена обменялись лёгкими улыбками, но ни один из них не заметил, как у лестницы в холле, прямо за спиной Лины, две маленькие головки, прикрыв рты ладошками, тихонько ретировались.

Этой ночью Лина, как обычно перед сном, заглянула в комнату к близнецам. Увидев двух малышей, которые лежали рядышком на кровати с закрытыми глазами и уже спали, она сама не заметила, как её лицо смягчилось. Поправив одеяло на братьях, она на цыпочках приоткрыла дверь и вышла.

Когда Лина ушла, близнецы, притворявшиеся спящими, навострили уши и ещё долго прислушивались. Убедившись, что мама Лина действительно вернулась в свою комнату спать, они одновременно открыли глаза. Витер перевернулся набок лицом к Виллу и прошептал, едва сдерживая волнение:

— Вилл, я ведь не расслышал, да? Боже мой, не могу поверить, что один из наших братьев на самом деле усыновлен папой и мамой.

— Тсс, тише ты, хочешь, чтобы мама услышала? — гораздо более осторожный Вилл тут же приложил палец к губам.

Витер послушно прикрыл рот рукой. Хоть обоим сорванцам было всего по семь лет, с самого детства они отличались смышленостью и уже многое понимали. Разумеется, они осознавали, насколько страшным секретом было то, о чем они только что подслушали. Братья ещё раз бросили взгляд на плотно закрытую дверь и только после этого продолжили шёпотом:

— Эй, как думаешь... это старший брат или второй? — Витер похлопал глазами и уставился на Вилла.

Вилл немного поразмыслил над этим вопросом, поджал губы и посмотрел на Витера:

— А сам как думаешь?

— Давай на счёт три.

Вилл кивнул в знак согласия.

— Я думаю, что второй, — одинаковые слова слетели с двух пар губ одновременно. Их слаженность казалась настолько идеальной, будто говорил один человек — в этом заключалась особая связь, свойственная только близнецам.

Услышав, что брат думает точно так же, они невольно переглянулись и улыбнулись. Спустя мгновение Витер надул губы:

— Я же говорил! Чёрные волосы и глаза второго брата совсем не похожи на родительские. Мама вечно обманывала нас, говоря, что цвет его волос достался ему в наследство от бабушки. Но я видел фотографии бабушки, у неё волосы вовсе не такие черные. Разве в мире бывает такое, чтобы через поколение передался настолько чистый цвет, да ещё и с такой внешностью? Прямо какая-то мутация. Папа с мамой считают нас глупыми детьми, которых легко провести.

Вилл согласно кивнул на слова младшего брата и добавил:

— По сравнению со вторым братом, со старшим уж точно не может быть никаких ошибок. У старшего волосы и глаза точно такого же цвета, как у папы — он полностью в него пошёл.

— Какие же мы раньше были глупые! — Витер сердито взмахнул кулачком. — Мы с тобой похожи на маму, старший — на папу, и только второй ни на кого из них не похож. Мы должны были догадаться гораздо раньше.

— И что бы дала эта догадка? Раз мы теперь знаем, что второй брат приёмный, язык за зубами держи крепче, никому ни слова, — строго произнёс Вилл, который родился всего на несколько минут раньше Витера, но всегда старался вести себя как старший брат.

— Почему это? — Витер недовольно надул губы. Он уже давно недолюбливал этого второго брата, и вот наконец выпал редкий шанс прищучить его, а сказать ничего нельзя!

— Ну ты и балбес.

— Эй, кого это ты назвал балбесом?! — Витер тут же вспылил.

Вилл быстро замахал руками, требуя тишины, и Витер умолк. Оглявшись на дверь и убедившись, что они не потревожили маму, Вилл сказал:

— Сам подумай, какая тебе польза от того, что ты всем растрепащаешь об этом?

— Польза... — Витер нахмурился, задумавшись на секунду, а затем расплылся в улыбке: — Польза в том, что второй брат узнает, будто он не родной сын папе и маме. Он наверняка расстроится, а может, даже разревется.

Уровень интеллекта собственного брата уже не поддавался никаким комментариям, поэтому Вилл прямо ответил:

— Но когда второй брат будет плакать, мы с тобой реветь будем куда громче. Ты разве не слышал, с какой осторожностью папа с мамой скрывают это от него? Если мы выболтаем этот секрет, ручаюсь, нам не сдобровать.

Услышав это, Витер немного сник:

— И что нам тогда делать? Получается, мы узнали, что этот Мори вовсе нам не родной брат, но всё равно ничего не можем поделать?

В порыве раздражения Витер даже отбросил привычное обращение к Мори вроде старший брат или второй брат, назвав его просто по имени.

Вилл заметил это изменение в речи брата, но исправлять ничего не стал, скорее, даже молчаливо согласился. В конце концов, тот ему не кровный брат, а вот перед ним сидит самый что ни на есть родной младший. Глядя на унылый вид Витера, Вилл держался с полной уверенностью:

— Конечно, разболтать об этом нельзя, но это не значит, что нет других способов отравить ему жизнь. Раньше я думал, что он нам родной брат, поэтому мы просто терпели, как сильно папа с мамой его ни баловали. Но теперь... Хм, погоди, то ли ещё будет.

Услышав слова Вилла, Витер тут счастливо засиял:

— Я знал, что у тебя всегда есть план!

С самого детства на их счету было бесчисленное множество розыгрышей. Зачинщиком обычно выступал Витер, но разрабатывал стратегию почти всегда Вилл, так что в планах брата Витер был уверен на все сто.

Тем временем два маленьких дьяволёнка с ангельскими личиками увлеченно строили козни, а Мори и остальные, находившиеся на другом конце звездного скопления, сладко спали.

Ранним утром Рид, излучавший лёгкость человека, разрешившего крупную проблему, едва войдя в холл, крепко обнял обоих сыновей по очереди. Мори даже озадаченно посмотрел на него:

— Пап, у тебя сегодня что-то случилось, что ты такой радостный?

— Э-э, неужели заметно? — Рид не ожидал, что у Мори окажется такая чуйка, и поспешно отшутился: — Просто вчерашний твой суп был до того вкусным! Кстати, когда ты снова нам его приготовишь?

Услышав похвалу своему кулинарному шедевру, Мори тут же забыл о предыдущем вопросе. С забавным видом важно задрав нос, он протянул:

— Ну, это будет зависеть от моего настроения.

И в тот момент, когда Мори вовсю изображал из себя неприступную недотрогу, рядом раздался низкий, приятный голос:

— А если я захочу?

На вопрос обладателя этого голоса Мори ответил, даже не задумываясь:

— Если старший брат хочет, то я, конечно, могу приготовить в любое время!

За этот ответ Мори удостоился довольного, мягкого смешка Ланса.

А Рид почувствовал, как в его сердце вонзилось невидимое копьё — и что теперь с этим делать?

За всеми этими мелкими событиями половина каникул Ланса уже пролетела. Элитное учебное заведение, куда он поступал, находилось невероятно далеко — почти на другом конце звёздного сектора. Чтобы успеть к началу занятий, следовало уже сейчас собирать вещи и отправляться в путь.

Хотя в душе было тяжело расставаться, Ланс методично укладывал багаж. Мори молча наблюдал за тем, как в прихожей множатся чемоданы, но в последние дни стал еще сильнее липнуть к старшему брату. Ланс, разумеется, заметил перемены в поведении Мори. Он протянул руку и взъерошил его мягкие волосы, а подумав о том, что еще очень долго не сможет ощутить эту нежность, невольно тяжело вздохнул.

— Ой-ой! Старший брат, ну чего ты вздыхаешь? Ты же просто едешь учиться, а не пропадаешь навсегда! Разве у нас не будет видеосвязи? Будем созваниваться по видеокамере каждый день, идет? — услышав вздох со стороны старшего брата, Мори поспешил его утешить.

Глаза Ланса блеснули при этих словах. Он поднял голову, посмотрел на брата, которого растил с самого детства, и с улыбкой произвел:

— Я чуть было не забыл про видеосвязь. Ну хорошо, давай тогда договоримся созваниваться по вечерам каждый день?

Мори машинально замер... Каждый день.

Заметив реакцию Мори, Ланс изобразил расстроенное лицо:

— Что такое? Или Мори не хочет каждый день видеть старшего брата?

Глядя на то, как человек, которого он любил больше всех на свете, опустил ресницы с таким видом, будто его смертельно обидели, Мори тут же почувствовал себя последним грешником. Он поспешно принялся исправлять ситуацию:

— Да нет же! Связываться каждый день — это лучше всего, я тоже хочу видеть старшего брата каждый день. Смотри, ты ведь еще даже не уехал, а я уже по тебе скучаю.

Хотя Ланс прекрасно понимал, что это всего лишь слова утешения, его настроение почему-то заметно улучшилось. Добившись своего, он с чистой совестью одарил брата лучезарной улыбкой.

Увидев, что наконец-то смог рассмешить брата, Мори шумно выдохнул с облегчением. Хотя сам он так и не понял, почему собирался сократить время видеоразговоров до разумного минимума — скажем, раз в неделю, — в итоге не только сам пообещал созваниваться ежедневно, но и остался с чувством какой-то неоплатной вины перед любимым братом. Понять это было решительно невозможно.

В отличие от трогательных прощаний Мори и Ланса, отец Рид выражал свою заботу куда более сурово. Он безумно гордился тем, что его сын поступил в престижнейшее учебное заведение, и ему не терпелось отправить парня на учебу как можно скорее, так что о какой-то сентиментальности не было и речи. Похлопав старшего сына по плечу, он напутствовал его:

— Плата за учебу и деньги на расходы уже переведены на твою карту. Как только доберешься, сразу свяжись со мной и с мамой, чтобы мы не волновались. Если в дороге что-то случится, немедленно звони нам.

http://bllate.org/book/25450/3034407