Готовый перевод Black Lotus System / Система «Черный лотос»: Искушение для принцев: Глава 7

В домашних условиях прибавивший три фунта Шэнь Бай не успел претворить в жизнь план под названием «семьдесят два способа заставить кинозвезду влюбиться в меня», как наступили будни трудовых будней.

Ранним утром Шэнь Бай встал подобающе рано, и Линь Сян доставил его на съемочную площадку. Съемки начинались в девять, оставляя два часа на грим и костюмы.

Второстепенные актеры делили общую гримерку. Всех опытных гримеров разобрали актеры с именем и статусом, но Шэнь Бай не стал привередничать и попросил молодую девушку-гримера, которая выглядела новенькой, помочь ему с созданием образа.

Образы для каждого персонажа были продуманы заранее, и стоило лишь следовать канонам характера, чтобы не совершить ошибок.

Шэнь Бай тихо прикрыл глаза, позволяя ей наносить макияж на его лицо. Его длинные ресницы отбрасывали тень, а слегка приоткрытые розоватые губы были едва сомкнуты. Девушка-гример невольно покраснела: его кожа была упругой, гладкой и при этом обладала таким здоровым сиянием, какому позавидует любая женщина! Согласно описанию персонажа, ей даже пришлось поломать голову над тем, как сделать его лицо чуть смуглее...

Когда на него наконец надели головной убор и парик, девушка, лично делавшая макияж Шэнь Байю, потеряла дар речи от замирения, а в глазах всех, кто ее видел, мелькнуло искреннее восхищение.

Шэнь Бай, переодевшийся в длинное старинное одеяние, вновь заставил всех замереть от восторга. Даже эти люди, вращавшиеся в шоу-бизнесе и привыкшие к красавцам и красавицам, при виде человека, чьи манеры и осадка выглядели так, будто он сошел со страниц древних историй, подумали, что сравнения вроде драгоценных камней под боком или повозок, заваленных фруктами, как нельзя лучше описывают такую красоту.

Первым в себя пришел режиссер. Он взъерошил бороду и принялся грозно кричать: — Кто отвечал за Чжунли? Слишком красиво! Не годится, немедленно переделать по образу!

На этот раз гримировать Шэнь Бая пришел самый старый и искусный гример съемочной группы. Лишь после того, как на лицо Шэнь Бая нанесли тональный крем на два тона темнее его собственной кожи, он стал выглядеть не столь привлекающим всеобщее внимание.

Впрочем, после завершения макияжа меньше привлекать к себе взгляды он не стал...

На этот раз режиссер Ли не стал ничего говорить, однако по его нахмуренным бровям было видно, как он тревожится: Чжунли — всего лишь второстепенный персонаж, и затмевать главных героев ему ни к чему.

Но едва начались съемки, как все опасения режиссера рассеялись без следа. Режиссер Ли смотрел в монитор: перед объективом камеры находился не Шэнь Бай, а самый настоящий Чжунли. Его открытый нрав, разочарования, радости и гнев — всё было передано безупречно. Линь Сян, чьи актерские способности оставляли желать лучшего, под его влиянием с легкостью вошел в роль и обошелся без единого дубля, да и Фэн Ин вместе с другими ветеранами актерского ремесла, чей стаж значительно превосходил его собственный, тоже следовали за его игрой!

Это же гений!

Режиссер Ли уже мог представить, каких высот этот юноша добьется в будущем!

В последние дни любые сцены с участием Шэнь Бая снимались с необычайной легкостью, и съемочный процесс значительно ускорился. Разумеется, щедрые похвалы режиссера в адрес Шэнь Бая вызвали зависть у некоторых актеров.

— Цзян Жун! — режиссер с грохотом швырнул сценарий на стол и с гневом указал на актрису, стоявшую в центре площадки. — Ты вообще умеешь играть? Если не умеешь — убирайся отсюда к чертям! Сказано же, что здесь должна быть ревность, а ты во что это превратила?! Раз не умеешь играть, так хотя бы поучись! Посмотри на Шэнь Бая, почему-то у него нет никаких дублей!

У режиссера Ли был скверный характер, и, увидев, что Цзян Жун запорола один и тот же кадр больше десятка раз, он дал волю гневу.

Когда режиссер стал ставить ей в пример человека, дебютировавшего на семь-восемь лет позже нее, да еще и открыто указал на то, что ее актерская игра никуда не годится и уступает сопернику, лицо Цзян Жун тут же пошло пятнами.

Шэнь Бай не понимал, как пламя войны так внезапно перекинулось на него, и поспешил сгладить углы: — Режиссер Ли, не горячитесь. Сестра Цзян Жун наверняка просто перегрелась на солнце, ей нездоровится. Отдохните пока, дайте сестре Цзян Жун прийти в себя.

Наругавшись вдоволь, режиссер понял, что с толку толку не будет, объявил перерыв и велел всем отдохнуть перед следующей попыткой. Зря он тогда пошел на уступки и позволил этой женщине, получившей роль благодаря инвестору с толстым кошельком, попасть в группу! Одни только хлопоты с ней.

Цзян Жун, униженная режиссером, ни капли не оценила доброго намерения Шэнь Бая. Напротив, она решила, что опозорилась сегодня исключительно из-за него. Бросив на Шэнь Бая злобный взгляд, она поклялась во что бы то ни стало втереть этого сопляка в грязь!

Стоило Шэнь Байю приступить к работе на съемочной площадке, как его дни заполнились бесконечной суетой. Хотя с кинозвездой пока не удалось добиться никаких успехов, Шэнь Бай не переживал: в конце концов, съемки и завоевание титула кинозвезды тоже были частью задания, и все зависело лишь от времени.

К тому же были и другие приобретения.

В этот день на съемочную площадку с визитом пожаловал долго не появлявшийся президент Инь.

В ту пору съемочная площадка как раз отдыхала за обедом. На открытой площадке остановился «Бугатти», чей роскошный вид мгновенно привлек внимание абсолютно всех присутствующих.

Затем из машины вышел с суровым выражением лица президент Инь. Одно лишь движение, с которым он захлопнуло дверцу автомобиля, и каждое его движение источали недоступное остальным благородство. Появление этого мужчины, обладавшего собственной аурой, подавляло подавляющее большинство людей на площадке.

Если бы кто-то сказал, что он пришел сорвать съемки, вряд ли у кого-то хватило бы смелости возразить. Впрочем, Инь Чжань явно не собирался устраивать погромы, хоть лицо его и выглядело мрачноватым.

Вспомнив, что Линь Сян попал в съемочную группу лично по воле президента Иня, режиссер Ли всё понял без слов. Он отложил коробочку с обедом и с безупречной улыбкой направился навстречу: — Какая редкая гостья... то есть гость! Президент Инь решил навестить Сяна?

Инь Чжань кивнул: — Заглянул проведать. Я привез съемочной группе немного фруктов и напитков, скоро их сюда доставят.

Режиссер Ли вежливо отозвался: — Ох, президент Инь так заботится о нас! От лица всей съемочной группы выражаю вам благодарность!

— Не за стоит, это мой долг, — ответил Инь Чжань. — Я пойду к нему, не буду мешать вашему обеду.

Режиссер Ли закивал, повторяя «хорошо-хорошо», после чего благоразумно удалился распоряжаться насчет доставки фруктов. На площадке осталась лишь толпа актрис, сверкавших глазами и украдкой разглядывавших таинственного холостяка-миллиардера.

Шэнь Бай сидел за обедом вместе с Линь Сяном, Фэн Ином и другими актерами. Увидев, как к ним направляется знаменитый Инь Чжань, несколько актеров тут же от напряжения потеряли гибкость в конечностях — с коробочками в руках они не знали, то ли им продолжать есть, то ли бросить. А вот Шэнь Бай широко распахнул глаза и уставился на приближающегося Инь Чжаня, с любопытством разглядывая его внезапное появление.

Линь Сян отложил еду и шагнул вперед: — Старший брат Инь, почему ты пришел?

— Решил навестить тебя и Шэнь Бая, — произнес Инь Чжань и перевел взгляд на Шэнь Бая, который сидел позади Линь Сяна с коробочкой в одной руке и палочками для еды в другой.

Услышав свое имя, Шэнь Бай расплылся в лучезарной улыбке: вложенное в начале общение не пропало даром.

— Старший брат Инь, ты привез нам что-нибудь вкусненькое? — лучезарно улыбнулся Шэнь Бай.

Инь Чжаню показалось, что Шэнь Бай с его полными ожидания глазами похож на маленького жадного котенка, и от этого на сердце у него заскребли кошки.

— Конечно. Я привез угощения, они в машине. Пойдемте.

Шэнь Бай и Линь Сян радостно вскликнули, распрощались со старшим товарищем, поглощавшим обед, и побежали вслед за президентом.

Устроившись в кондиционируемом салоне автомобиля и уплетая ароматные горячие блюда, Шэнь Бай и Линь Сян держали по контейнеру, в каждом из которых было четыре блюда и суп — еда бесконечно превосходила по вкусу казенные обеды съемочной группы. Линь Сяну и раньше то и дело кто-нибудь привозил еду, в то время как Шэнь Бай уже много дней не ел нормального обильного обеда.

Глядя на то, с каким аппетитом уплетает еду Шэнь Бай, словно перед ним находилось какое-то изысканное лакомство, Инь Чжань почувствовал в глубине души нежность и жалость, о природе которых сам поначалу даже не задумывался.

А вот Линь Сян заметил это: Инь Чжань опустил взгляд на уплетающего за обе щеки Шэнь Бая, и по этому взгляду он сразу понял, что тот означает.

Сославшись на то, что ему хочется фруктов, Линь Сян вышел из машины, оставив личное пространство двоим людям внутри.

— Обжора.

М? Шэнь Бай, чьи щеки были набиты едой, поднял на Инь Чжаня озадаченный взгляд: что он только что сказал?

Инь Чжань едва заметно улыбнулся: — Ничего.

Ох ты ж боже мой! Этот ледяной президент только что улыбнулся? Шэнь Бай был потрясен. Ходили слухи, будто никто еще никогда не видел, чтобы Инь Чжань улыбался, и эта улыбка президента показалась ему чем-то невероятно сюрреалистичным...

Улыбка исчезла так же быстро, как мираж, и лицо президента вновь приняло прежнее бесстрастное выражение: — Просто ваша съемочная группа кормит людей слишком скверно. Не прошло и нескольких дней, а ты похудел, на щеках даже следа не осталось от прежних ямочек.

Шэнь Бай глуповато улыбнулся: — Зато теперь могу отведать вашего угощения, чувствую себя таким счастливым.

В мыслях и сердце президента осталось лишь одно предложение Шэнь Бая: чувствую себя таким счастливым. Оказывается, это переполняющее грудь, распирающее изнутри чувство и есть счастье...

Как хорошо, что я встретил тебя.

Навестивший съемочную площадку холостяк-миллиардер умчался на своем «Бугатти», оставив актрис в глубоком разочаровании: от начала и до конца президент Инь даже не взглянул в их сторону, не оставив ни единого шанса пустить в ход всевозможные ухищрения для обольщения.

Не говоря уже о том, что этот завидный холостяк, похоже, уже был кем-то охмурен.

Став свидетелями того, как Шэнь Бай уселся в машину мужчины мечты большинства из них, а некоторые даже мысленно дорисовали себе, как те прогнали молодого господина Линя и начали вытворять в салоне всевозможные вольности, женщины многозначительно покосились на Шэнь Бая. Кое-кто из них даже предвкушал интересное зрелище в виде разрыва между Шэнь Баем и Линь Сяном.

Однако к их великому разочарованию, этот богатый наследник в третьем поколении Линь Сян вовсе не поссорился с Шэнь Баем. Он по-прежнему игнорировал остальных, продолжая весело болтать с Шэнь Баем.

Вечером после окончания съемок, по дороге обратно в гостиницу, Линь Сян произнес то, чего Шэнь Бай совершенно не ожидал услышать.

— Я заметил, что старший брат Инь к тебе неравнодушен, — с улыбкой сказал Линь Сян.

Шэнь Бай покачал головой: — Исключено.

А, выходит, чувства Инь Чжаня ко мне уже дошли до стадии влюбленности? Похоже, до выполнения задания осталось совсем недалеко!

— Взгляд человека невозможно обмануть. То, как старший брат Инь смотрит на тебя... это очень необычно, — серьезно произнес Линь Сян. — Как же я завидую вам. А человек, которого люблю я, для меня так недосягаем.

Ась? Разве Линь Сян любит не Инь Чжаня? Шэнь Бай почувствовал, что в чем-то заблуждался.

— На самом деле я пришел в шоу-бизнес ради одного человека. Я хотел приблизиться к нему и не придумал ничего лучше этого глупого способа.

Что же это за небожитель такой, раз заставил тебя прийти ради него в индустрию развлечений? В глазах Шэнь Бая, устремленных на Линь Сяна, отчетливо читался этот немой вопрос.

— Это мой кумир, кинозвезда Юй! Он — та цель, к которой я стремлюсь.

Произнося имя Юй Чуньхао, Линь Сян светился от вождения.

Эй, братишка... Юй Чуньхао ведь тоже объект моих ухаживаний, черт побери!

http://bllate.org/book/25444/3033714