Готовый перевод Black Lotus System / Система «Черный лотос»: Искушение для принцев: Глава 3

Выпустив вчера вечером видеоролик, Шэнь Бай сладко проспал до самого рассвета.

Утром он сам себе сменил повязку, натянул верхнюю одежду, нахлобучил кепку, чтобы скрыть синяки на лице, и только после этого вышел из дома в поисках завтрака.

По дороге он даже не поленился достать телефон и полюбоваться на собственный шедевр, ничуть не опасаясь, что его разоблачат. С его статусом и возможностями использовать сетевые данные в этом мире было проще простого.

Бесстрашие Шэнь Бая проистекало из его особой природы: он не был коренным жителем этого мира и даже человеком в полном смысле этого слова. Он — сгусток лишённого эмоций программного кода, созданный Системой, а Шэнь Бай — всего лишь его позывной.

Информационный агент прибыл в этот мир для выполнения определённых поручений, а распоряжалась им великая Система. Сами задания, с точки зрения агента, сводились к заработку очков — своего рода сделке, позволяющей продолжать своё существование и не быть замещённым или поглощённым другими данными.

Всё, что существует достаточно долго, обрастает собственными уникальными символами. Даже цепочка нулей и единиц после странствий по стольким мирам способна развить собственное сознание. Пусть слабое, но оно действительно существовало. Ни Система, ни сам Шэнь Бай предвидеть этого не могли.

Поскольку Шэнь Бай изначально был рождён из данных, можно сказать, что он слился с цифровым миром воедино. В виртуальной сети он перемещался совершенно свободно, мог по собственному желанию фабриковать любые улики, и никто не был в силах это разоблачить.

Поэтому, когда речь заходила об использовании интернета и общественного мнения, Шэнь Бай превосходил Чэнь И на невесть сколько ступеней.

Если подумать, прежний владелец тела жил донельзя жалко: в компании его гнобил Чэнь И, работы давали крохи, в кино доставались лишь крошечные роли второго плана, никаких рекламных контрактов, а перебивался он случайными подработками в качестве фотомодели. Если бы не относительно состоятельная семья, он бы в этом жутко дорогом Пекине даже квартиру снять не смог!

Учитывая неплохие внешние данные Шэнь Бая, столь жалкое положение дел действительно удивляло.

Но он отличался излишне замкнутым нравом, не умел подстраиваться под обстоятельства и раздавать сладкие речи. К тому же его начали затирать еще на старте, так что актёрский путь оказался наглухо погружён во тьму.

Выражаясь словами его менеджера: «У тебя нет ни влияния, ни связей; ты не хочешь учиться тому, как ладить с людьми, — с какой стати кто-то станет вешаться тебе на шею с ледяной миной на харе? В индустрии развлечений полно красивых лиц, и какой толк состязаться с остальными одной лишь физиономией? Актеру нужна прежде всего сила. Тебе, братец, еще тренироваться и тренироваться». Вот прежний хозяин тела и тренировался без конца.

Возвращаясь назад, Шэнь Бай заглянул в супермаркет и накупил целую кучу фруктов со снеками, планируя провести ближайшие дни дома за залечиванием ран и попутным сближением с двумя целями для захвата.

На сей раз Система проявила невиданную причуду, выкатив сразу две целевые задачи на захват. Однако Шэнь Бай даже не стал ничего уточнять: холодная бесчувственная Система не стала бы отвечать на его вопросы.

В комнате с преобладанием белых тонов плотно сошлись тёмно-синие портьеры. Огромная кровать занимала едва ли не половину спальни; кроме вешалки для одежды и прикроватной тумбочки у изголовья, настольной лампы да плоского телевизора на стене, никакой другой мебели здесь не наблюдалось — это выдавало изрядное легкомыслие прежнего хозяина.

Вымыв тарелку с фруктами и поставив её на стол, Шэнь Бай выкатил из-под письменного стола чёрное компьютерное кресло и опустился на него, утопая всем телом в мягком и удобном сиденье, излучая расслабленную леность. Он нажал кнопку включения, раздалось тихое гудение работающей машины, и после сорока секунд ожидания загрузки пальцы Шэнь Бая задвигались по клавиатуре гибко и стремительно, точно змеи.

Привычный интерфейс рабочего стола сменился сплошной чернотой, и под пальцами Шэнь Бая по экрану заструились мелкие белые символы, от которых рябило в глазах.

Спустя десять минут темнота и строчки текста исчезли, уступив место лицу мужчины…

Это было исключительно красивое лицо с резкими, словно высеченными топором или резцом линиями, глубоко посаженными глазами и строгим выражением лишённых улыбки губ — поистине благородное и холодное до крайности. Это был Инь Чжань.

В молве внешнего мира Инь Чжань слыл трудоголиком до мозга костей, требовательным к себе генеральным директором и аристократом из влиятельного клана. В свои молодые годы он уже владел многомиллиардным состоянием, не говоря уж о корпорации Инь, которая в будущем должна была перейти к нему по наследству. Вдобавок он был хорош собой, держался холодно и строго, но безупречно вежливо, а его решительности завидовала вся индустрия — показатель личного обаяния достиг максимальной отметки.

Подобный мужчина вызывал безумное обожание бесчисленных светских девиц и служил желанным партнёром для деловых связей и сотрудничества в бизнес-кругах.

Но вот беда: почтенный генеральный директор отличался чрезмерной скрытностью и холодностью, почти не посещал деловые приёмы и никогда не был замечен в связях с людьми из шоу-бизнеса. Подцепить такого гендиректора — задача невероятной сложности! — метко охарактеризовал его Шэнь Бай.

На заднем плане виднелся офис в чёрно-белом минималистичном стиле; с ракурса, выбранного подглядывающим Шэнь Баем, были видны лишь массивный книжный шкаф за спиной топ-менеджера да белый потолок.

Инь Чжань не имел ни малейшего понятия, что за ним ведется трансляция прямо на чей-то монитор. Он сидел, опустив голову и изучая документы; прядь чёрных волос упала на глаза, а тонкие губы были сжаты в ниточку. Его взгляд быстро скользил по развёрнутым бумагам, и, убедившись, что всё в порядке, он ставил на документах свою подпись.

Подобное повторялось на протяжении почти часа, пока дела не были закончены. Только тогда Инь Чжань расслабленно откинулся на спинку кресла и сделал несколько глотков из чашки с кофе. Даже будучи уставшим, он держал застёгнутой самую верхнюю пуговицу рубашки, сидел прямо и ровно, не позволяя себе никаких некрасивых движений вроде потягиваний или зевков.

Этот мужчина куда больше похож на робота, чем я сам, — мысленно побрюзжал Шэнь Бай, сбросив тапочки и свернувшись калачиком прямо в компьютерном кресле, после чего прекратил подглядывание.

Пытаясь провести ковровую бомбардировку поисковых запросов на компьютере Инь Чжаня, Шэнь Бай потерпел неудачу: этот мужчина и впрямь оказался цельным до мозга костей, и в его старомодном компьютере не нашлось ничего, кроме секретов государственной важности и рабочей документации, — казалось, никакой личной жизни у него попросту не существовало! Трудоголики поистине ужасны, Шэнь Бай мысленно вытер пот со лба, переживая за свой успех.

Впрочем, кое-какой улов всё же имелся. Изучив его расписание за последние три месяца, Шэнь Бай обнаружил, что тот весьма часто контактирует с неким Линь Сяояном.

Быть может, это прорыв? Руководствуясь принципом преданности делу «лучше переборщить, чем упустить», информационный агент в считанные минуты раскопал досье Линь Сяояна: младший сын второго из братьев линьского клана из Пекина, двоюродный брат Инь Чжаня, студент университета, который сейчас собирается штурмовать кинематограф под надёжным крылом Инь Чжаня. На его счету пока значилась лишь одна картина — суперхит этого сезона под названием «Величественная история Ся».

Шэнь Бай потёр подбородок: стоило захотеть спать, как под голову подсунули подушку. Он ведь тоже собирался попробоваться в этот проект, разве Линь Сяоян не идеальный трамплин для сближения с Инь Чжанем?

Раз уж с Инь Чжанем план был готов, Шэнь Бай переключил внимание на Юй Чуньхао. Однако тот самый обладатель титула киноимператора как раз снимался за океаном в стране М, домашним компьютером, судя по всему, пользовался редко, и тот сиял девственной чистотой, служа исключительно для сидения в Вейбо!

О нет, ещё он использовал его, чтобы гуглить: что нельзя давать собакам, как быть, если собака ревнует, вес моей собаки превысил норму — как посадить песика на диету без вреда для здоровья…

Информационный агент, преданный делу вуайеризма, остался крайне разочарован. Впрочем, ничего не попишешь, пришлось с унынием временно оставить мистера киноимператора в покое.

С нынешним положением и статусом Шэнь Бая подобраться к генеральному директору или киноимператору не было ни малейшей возможности, поэтому информационный агент решил сначала проявить недюжинные старания и пробиться к заветному «Золотому Кинольву»: стоило ему стать по-настоящему знаменитым, как шанс очаровать хоть директора, хоть киношную звезду обязательно представится.

Но прежде следовало расчистить дорогу от камней преткновения.

Просидев дома весь день, в обед Шэнь Бай наспех перекусил доставкой, а вечером выбрался в ресторан, чтобы побаловать свои вкусовые рецепторы.

Едва он вышел из лифта, как кто-то сбоку неожиданно ухватил его за руку и потянул в сторону. Проследив глазами по вздувшимся венам вверх по руке, он уперся взглядом в лицо, скрытое за тёмными очками и кепкой.

Шэнь Бай с первого взгляда узнал этого человека — им оказался Чэнь И.

Зачем ты меня караулишь? — не теряя самообладания, мысленно ухмыльнулся Шэнь Бай и перехватил инициативу вопросом.

Заметив, что Шэнь Бай ничуть не тушуется, Чэнь И растерял добрую половину своего напора:

— Я хочу с тобой поговорить. Удобно будет подняться к тебе?

Шэнь Бай даже не задумывался:

— Неудобно, я иду ужинать.

От этого ответа у Чэнь И даже веки задергались. Натянув на лицо судорожную улыбку, он выдавил:

— Мы просто поговорим, много времени не отниму.

Ты и так отнимаешь моё время! — Шэнь Бай посмотрел на Чэнь И как на идиота, прекрасно понимая истинную цель его визита: тот явно натворил дел, угодил в кризис и пришёл мириться. Не желая говорить с ним дальше, Шэнь Бай без лишних слов развернулся и зашагал прочь.

Чэнь И никак не ожидал такой непробиваемости. Он едва не стёр зубы от злобы, но всё же был вынужден схватить его за рукав. Опасаясь, что Шэнь Бай действительно уйдет, Чэнь И пришлось переходить к сути дела — он понизил голос и злобно прошипел:

— Тот фальшивый ролик в интернете… это ты подстроил?

Шэнь Бай усмехнулся:

— По-твоему, у меня есть такие таланты?

— А кроме тебя кто еще мог?! — взвился Чэнь И. Сегодня он пытался связаться с боссом Ваном, но те головорезы признались, что дело провалилось. Едва ли не наверняка Шэнь Бай прознал всю правду и теперь мстил!

— Тогда ты слишком высокого о мне мнения, — с абсолютно чистой совестью произнёс Шэнь Бай. — Будь у меня возможности, перед которыми пасует даже полиция, я бы сейчас не прозябал в таком положении. К тому же, разве ты сделал мне что-то плохое? С чего бы тебе вдруг подозревать меня без всяких причин?

С этими словами он пошел дальше, даже не взглянув на реакцию Чэнь И, и попутно отряхнул рукав, словно смахивая оттуда какую-то грязь.

Гнев Чэнь И бурлил внутри, не находя выхода, едва не вызвав у него внутреннее кровотечение. Но, в сущности, Шэнь Бай ведь был прав: мог ли заурядный старлетик, не способный пробиться наверх, обладать подобной силой? В конце концов ему пришлось убраться восвояси, а его спина выглядела куда более удручающей, чем в момент появления.

Шэнь Бай всегда придерживался принципа «платить добром за добро и злом за зло»: если к нему относились хорошо, он отвечал тем же, но стоило кому-то попытаться навредить ему — и возмездие было неизбежным.

Раз уж не удалось удовлетворить собственные низменные желания и он попытался чужой властью разрушить судьбу прежнего владельца тела, директор Ван стал вторым человеком после Чэнь И, кто сполна прочувствовал на себе ответный удар Шэнь Бая.

На этот раз даже монтировать видео не понадобилось: взломав его компьютер, Шэнь Бай обнаружил там коллекцию видеозаписей и снимков с самыми извращенными забавами, от которых глаза просто лезли на лоб!

Хорошими вещами, разумеется, стоит делиться с народом~

После того как скандал с Чэнь И выплеснулся наружу, компания под двойным прессингом со стороны цензоров и общественного резонанса была вынуждена принять меры: выпустив официальное заявление, она приостановила всю его деятельность, а прежние киноработы и программы на стадии постпродакшна внесла в чёрные списки, запретив к показу. Чэнь И пытался искать спасения у своего покровителя директора Вана, но получил от ворот поворот и вдобавок схлопотал нагоняй.

Благодаря показулению искреннего раскаяния компании удалось слегка отмыть репутацию. И когда совет директоров уже было облегченно выдохнул, высшее руководство внезапно получило на свои почтовые ящики коллективную рассылку… с теми самыми пикантными материалами из компьютера директора Вана.

Не прошло и часа, как письма гуляли по рукам всего персонала компании, и с той поры все сотрудницы за глаза стали называть директора Вана «извращенцем».

В кабинете Вана работали кондиционеры, но самого Ван Лянсиня прошибал пот: при мысле о том, что его грязные делишки выплыли наружу и он стал всеобщим посмешищем во всей фирме, он попросту заперся внутри и боялся нос высунуть наружу!

Тем не менее тяжёлая дверь всё же отворилась. Вошла вовсе не большегрудая секретарша и даже не пылающий праведным гневом генеральный директор, а… законная супруга.

Жалованная жена директора Вана славилась на весь свет крутым нравом. Вломившись внутрь, она с порога отвесила ему увесистую оплеуху. Застыв посреди кабинета своей массивной медвежьей фигурой, она заставила директора Вана вжаться в плечи наподобие испуганного птенца.

— Ах ты, Ван Лянсинь, совсем распоясался, да?! Решил за моей спиной крутить хвостом! Я тебе покажу — сопливых артисточек оприходовать, ишь ты! А о том, как сам когда-то с голодухи жрал с моих рук и выбился в люди, позабыл, скотина… — пока госпожа Ван честила мужа на чём свет стоит, в ход шли не только ругательства, но и пинки. Привыкший трепетать перед благоверной директор Ван метался по кабинету зайцем, не смея дать сдачи, и помещение вмиг превратилось в поле боя.

Дверь кабинета оставалась распахнутой: сотрудники не решались толпиться на пороге в попытке подслушать сплетни начальства, но то и дело пробегали мимо или украдкой выглядывали из своих отсеков, а после шёпотом делились впечатлениями с коллегами, единогласно заявляя, что этот ублюдок получил по заслугам.

Фирме пришлось экстренно собирать очередное совещание: в рассылке чёрным по белому говорилось, что Ван Лянсиня необходимо вышвырнуть из компании, иначе следующей жертвой станет вся контора.

Какой именно ущерб способен нанести скрывающийся в тени хакер высочайшего класса, не знал никто, но испытывать судьбу руководство не решалось.

Конечно, кто-то предлагал заявить в полицию, но скандал с Чэнь И и без того подорвал репутацию компании, а тут ещё грязные делишки директора Вана гуляли по внутренней сети — разве можно было выносить сор из избы? Не успели бы они отмыться от народной ярости, как цензоры первыми явились бы на чашечку чая. К тому же Ван Лянсинь давно сидел на хлебной должности, занимаясь чем угодно, кроме прямых обязанностей, и калеча юных артистов вне зависимости от пола — настоящая раковая опухоль. Он давно нажил себе врагов, а генеральный директор уже не первый день питавший к нему отвращение, легко принёс его в жертву, лишив всех постов.

Позднее в небольшой колонке новостных изданий промелькнуло сообщение о том, что Чэнь И ушёл из шоу-бизнеса и подался в мальчики по вызову, а с директором Ваном развелась жена, обобрав его почти до нитки и оставив у разбитого корыта. Впрочем, всё это случилось много позже.

В тот же период генеральный директор продолжал испытывать суеверный ужас перед таинственным гениальным хакером и за огромные деньги нанял другого специалиста высшей пробы, чтобы выследить злоумышленника. Он полагал, что для мастера такого уровня это пара пустяков, однако принесённые результаты повергли его в шок: у писем не было исходного адреса отправки, казалось, будто они сами собой сгенерировались прямо в памяти компьютеров.

Потеряв миллионы и не добившись ни черта, генеральный директор был вынужден оставить попытки докопаться до истины. К счастью, тот неизвестный сдержал слово, и больше никаких ЧП не происходило.

После того как два мешавших камня были устранены, дела Шэнь Бая наконец пошли в гору. Он обладал привлекательной внешностью, отличался усердием, да и менеджер Линь Сян относился к нему весьма неплохо: стоило директору Вану исчезнуть, как Линь Сян тут же подбросил Шэнь Баю массу работы.

Шэнь Бай не собирался размениваться на сомнительную рекламу и второсортные выступления — его целью был титул киноимператора, так к чему тратить время на пустяки? Тем более что в мыслях у него уже созрел чёткий план.

Желая взобраться на самую вершину развлекательной индустрии, ему было не обойтись без серьёзного подхода к актёрскому ремеслу, и лучше всего было бы прогреметь на всю страну с первой же роли, стремительно обзаведясь армией поклонников и популярностью.

Последние пару дней он усиленно готовился к пробам на второстепенную роль в «Величественной истории Ся». Пусть персонаж и был второстепенным, но весь основной актёрский состав состоял из тяжеловесов, так что проект несомненно обещал стать главным телехитом года. Заполучить там даже небольшую роль второго плана для начинающих актёров вроде них представлялось редчайшей возможностью.

Персонаж, на которого нацелился Шэнь Бай, был заложником. Этот заложник являлся лишь одним из многочисленных и ничем не примечательных сыновей императора, чья биологическая мать не пользовалась монаршей милостью, из-за чего юноша оказался выброшен на обочину. Экранного времени у заложника было немного, зато имелся огромный простор для перевоплощения: стоило уловить всю сложность психологического портрета этого героя и вдохнуть в него жизнь, как оглушительный успех становился лишь вопросом времени. Это и был первый шаг на пути к выполнению текущего задания.

Странствуя по бесчисленным мирам, Шэнь Бай давно отточил актёрское мастерство до совершенства. Строго говоря, он и не переставал играть ни на секунду, а в роли Чжунли был уверен на все сто.

http://bllate.org/book/25444/3033709