Готовый перевод Old Love / Старая любовь: Второе дыхание: Глава 17

Чэнь Лоу неспешно прогуливался по супермаркету, а Нин Шань с улыбкой катила за ним тележку. Оба они находились в самом расцвете юности, к тому же были привлекательны внешне, поэтому многие парни и девушки то и дело оборачивались им вслед.

— Не улыбайся, так и до носогубных складнок недалеко, — бросил Чэнь Лоу через плечо, указывая на неё пальцем.

Нин Шань рефлекторно захлопнула рот и провела рукой по лицу, но, сообразив, в чём дело, снова не удержалась и со смеху согнулась пополам:

— Учитель Чэнь, до чего же вы забавные!

Ничего не поделаешь, Чэнь Лоу оставалось лишь методично выбирать продукты строго по списку.

Этот импортный супермаркет находился прямо под окнами жилого комплекса У Цзяцзя. Когда Нин Шань только что поинтересовалась, почему он оказался поблизости, Чэнь Лоу поделился своими планами испечь торт. Кто бы мог подумать, что эта домашняя девушка тут же выключит плиту, схватит сумочку и заявится с ним за компанию. Чэнь Лоу совершенно не умел отказывать таким мягким девчонкам, так что ему оставалось лишь разрешить этому хвостику увязаться за покупками.

Пока они болтали, Нин Шань вспомнила недавнее недоразумение между Чэнь Лоу и ее братом, и смеялась всё заливистей.

Угрозы Чэнь Лоу не возымели никакого действия, и он только вздохнул:

— Здесь же сплошные продукты для десертов, ты-то зачем увязалась? Может, вернёшься домой?

— Ещё чего! — хихикнула Нин Шань. — У моего брата тоже скоро день рождения, я хочу испечь ему печенье.

— ...Ты ещё и печенье печь умеешь? — Чэнь Лоу приподнял бровь. — Помнится, тот твой суп из курицы был так себе. Как бы не спалить печенье и не отравить брата.

— С чего бы это! Просто тушить овощи у меня получается не очень, — обиженно запротестовала Нин Шань. — Если бы мама в последнее время не уехала из дома, у меня бы и возможности потренироваться в готовке не представилось. Она у нас во всём перфекционистка, считает, что от китайской стряпни слишком много копоти.

Чэнь Лоу на мгновение попытался представить, каково им приходится в повседневной жизни, но, вспомнив чашку изысканного кофе в том доме, лишь цыкнул языком:

— Стандарты жизни в вашей семье на высоте.

— ...Ничего не поделаешь, это мамины требования, — Нин Шань с грустным видом огляделась по сторонам и продолжила на ходу: — Мама говорит, что наш род Нин некогда принадлежал к знати и аристократии. В детстве она подолгу жила в Шанхае, и бабушка водила её в самые аутентичные шанхайские рестораны. В те времена на улицах ездили считанные единицы такси, но они выходили из дома исключительно на машине. Заведения, которые они часто посещали, были сплошь западными ресторанами, где за один присест спускали полугодовой бюджет простой семьи... Позже дедушка привез маму в город С. и они обосновались там. Хоть она и была недовольна, но всё равно осталась здесь на самом верху.

Чэнь Лоу и раньше догадывался о происхождении её предков и понимал, что семья непростая, но всё же не ожидал, что они настолько богаты, отчего невольно прикусил язык.

Однако Нин Шань поджала губы:

— Всё это со слов мамы, но мы с братом с самого детства не знали особой роскоши. Казалось лишь, что дом у нас огромный, мама держит всё в ежовых рукавицах и постоянно заставляет учить всякую чепуху. Когда мы подросли и стали понимать что к чему, брат сказал: давай просто подыгрывать ей, лишь бы была довольна. Мама вечно покупала дорогие вещи, а позже строго-настрого запретила нам брать что-то дешевле установленной планки — если покупали, она просто выбрасывала. Но бывало же, что в доме порой не хватало денег даже на соль, однако принципов своих она не меняла.

— Хоть твоя мама и не аристократка, но эта её мания доводить всё до абсурда очень знакома, — улыбнувшись, произнёс Чэнь Лоу. — То и дело вытягивает из меня деньги. Правда, я держу руку на пульсе, всё четко подсчитал и лишней копейки не даю, так что с этим гораздо проще.

— Точно, мой брат слишком во всём потакает маме, — чем больше Нин Шань думала об этом, тем сильнее её охватывала жалость. — Вчера он только вернулся, я уговаривала его хорошенько отдохнуть, но сегодня в четыре утра его уже не было дома. Куда-то убежал по делам, и я просто не знала, что и делать, вот и решила сварить ему суп.

Заметив среди купленных Чэнь Лоу материалов мастику, она удивленно спросила:

— Учитель Чэнь, а какой торт вы собираетесь делать?

— Мастичный, — ответил Чэнь Лоу. — Не знаю, получится ли хорошо, но попытаться стоит.

Нин Шань всплеснула руками, её глаза заблестели, и она с заминкой посмотрела на него, словно хотела что-то сказать, но не решалась.

— У вас дома есть духовка? — неожиданно обернувшись, спросил Чэнь Лоу.

Нин Шань торопливо закивала.

— Тогда одолжу у вас духовку и холодильник, — Чэнь Лоу постучал по тележке. — А из оставшихся ингредиентов сделаю кое-что для твоего брата в счёт оплаты электричества и аренды, как тебе такое предложение?

— Ой, как здорово, как прекрасно! — Нин Шань принялась хлопать ладонями по тележке и восторженно повизгивать, после чего поспешила вслед за Чэнь Лоу к кассе.

Из-за хлопот с арендой жилья Чэнь Лоу и так потерял два дня, так что начать подготовку сейчас было как раз вовремя. К тому же он вспомнил, что дома у него тоже осталась пара мелочей, требующих хранения в холоде, поэтому попросил Нин Шань отвезти продукты домой, а сам решил заглянуть к себе.

Когда он вернулся, Да Чэн как раз выносил вещи наружу — судя по всему, они намеревались въехать в новое жилье до дня рождения. Молодожены, словно мыши, перетаскивающие запасы в новое гнездо, суетились с баулами, снуя туда-сюда к выходу. Чэнь Лоу едва не схватился за голову, глядя на неуклюжие движения Сяо Хуэй, и опасаясь, как бы она не задела живот, позвал на помощь двух парней. Пока со всем разобрались и он наконец направился к дому Нин Шань, уже совсем стемнело.

Зимой в городе С. темнело не просто рано, а пугающе: хоть глаз выколи. Катаясь на своем развалистом велосипеде, Чэнь Лоу угодил в три или четыре выбоины на дороге, которую проезжал каждый день, и чуть не отбил себе всё на свете. Он припарковал велосипед в подъезде и, потоптавшись на месте, с удивлением обнаружил, что освещение в подъезде тоже не работает. Чэнь Лоу включил фонарик на телефоне, добрался до лифта, а выйдя на нужном этаже, снова зажег свет и стал шагать от двери к двери, выискивая нужную табличку.

Поначалу он не обратил внимания на какого-то мужчину, яростно колотившего в защитную дверь одной из квартир. На этом этаже их насчитывалось больше десятка, никакой охраны не было, а контингент проживал самый пестрый. Когда он впервые пришел за Нин Шань, то неоднократно сталкивался здесь с подозрительными личностями в неопрятной одежде и с развязными манерами. Нин Шань тогда обмолвилась, что у соседнего жилого комплекса снова затеяли стройку, и какой-то прораб снял целое крыло для рабочих-мигрантов из других провинций, так что некоторые из них справляли нужду прямо в подъезде.

Мужчина настороженно покосился на Чэнь Лоу и, заметив, что тот не обращает на него внимания, снова мерзко хихикнул. Продолжая барабанить в дверь, он заорал:

— Эй, малышка, чё затихла-то?.. — а дальше посыпалась отборная грязь и унизительные сальные ругательства.

Квартира Нин Шань находилась как раз посредине этого ряда. Чэнь Лоу спешил отыскать её по номеру, опасаясь перепутать двери с соседями, но, услышав голос этого типа, машинально высветил лучом фонарика соседнюю дверь.

Квартира №06. Рядом располагалась квартира №07, где жила Нин Шань.

Этот тип домогается Нин Шань?! А где её брат?! Разве он не вернулся?!

В голове у Чэнь Лоу на мгновение зазвенело, но в следующее же мгновение он почти мгновенно взял себя в руках. Хотя в душе поднималась буря, он понимал, что лицо его наверняка окажется каменным, и если этот подонок сейчас обернется, он едва ли сможет сдержать кулаки — руки даже слегка подрагивали. Тем не менее он глубоко вздохнул, задержал дыхание и, изображая человека, который ищет нужный номер квартиры, неспешно направился к лестничной площадке.

Стены у лестницы были сплошь покрыты грязными разводами, а на полу варварски свален какой-то хлам. Чэнь Лоу наощупь шатнул попавшуюся под руку палкообразную вещь, вытащил её и взмахнул — палка оказалась прочной. Больше сдерживаться он не мог: выскочив из пролета, он грязно выругался и со всего маху обрушил её на хихикающего мерзавца.

— ...Мать твою!

Когда удар пришелся по цели, Чэнь Лоу почувствовал, как вся кровь прилила к голове. Это пьянящее ощущение высвободившейся ярости было таким мощным, что у него зачесались десны. Мужчина, заметивший человека краем глаза, уже напрягся и инстинктивно подался назад, так что, когда он попытался заслониться рукой, палка с треском сломалась от удара и он взвизгнул.

Этот тип явно занимался физическим трудом: вблизи Чэнь Лоу разглядел его мускулистые, покрытые буграми землисто-черные руки. Чэнь Лоу с детства был из тех крутых парней, что без колебаний готовы пустить в ход нож даже против родных дяди с матерью. Понимая, что противник легким не будет, он с размаху врезал тому ногой прямо в спину. Мужчина даже не посмел оглянуться: дико завопив, он кубарем скатился вниз и пустился наутёк, теряя тапки.

Чэнь Лоу стоял в подъезде, крепко стиснув зубы. При таком шуме на этаже в доброй десятке квартир не нашлось ни единого человека, кто выглянул бы наружу. Подходя к дому, он отлично видел — в это время по меньшей мере в половине окон горел свет, но толку-то.

Он и сам толком не понимал, отчего так бесится — швырнул ли он эту палку, наплевав на последствия, потому что Нин Шань была его ученицей по репетиторству, или потому, что она хрупкая и добрая девчонка, а может, оттого, что судьба Нин Шань и её брата на самом деле ничем не отличалась от его собственной.

По сравнению с У Цзяцзя, Гуань Юем и Цэнь Чжэном, они с братом и сестрой Нин больше походили на аскетов, карабкающихся наверх шаг за шагом. И эти тяготы заключались не только в нищете и бесправии, куда больший груз исходил от собственных семей. Не все семьи одинаково дружны, где царят родительская любовь и братское согласие; рождаясь в разных условиях и сталкиваясь с разными бедами, каждый делает свой выбор. Но все трое они одинаково жаждали семейного тепла и одновременно страдали от него.

Когда Нин Шань робко высунула в щель защитной двери бледное до синевы лицо и занесла руку за спину, обнажая обмотанную деревянной оплёткой рукоять ножа...

Та самая девочка, которая месяц назад в вязаном свитере с такой настороженностью глядела на него через решетку, словно оживала на глазах.

Чэнь Лоу ещё тогда обратил внимание на её не слишком дружелюбный взгляд при первой встрече, и только теперь до него дошло: вероятно, сегодняшняя грязная история происходила далеко не в первый раз, да и, судя по всему, далеко не в последний.

— Не бойся, — Чэнь Лоу с грохотом швырнул на пол то, что оказалось шваброй без поролоновой насадки.

— Иди внутрь и не открывай дверь, пока не вернется брат, — приказал он, указав на неё пальцем.

Нин Шань закусила изнаночную сторону губы и кивнула. Заметив на руке Чэнь Лоу ссадину, она тихо проговорила:

— Учитель Чэнь, зайдите, я обработаю вам рану.

— Не нужно, — Чэнь Лоу только сейчас вспомнил о цели своего визита. Сделав пару шагов, он поднял брошенные у входа вещи, понюхал пакет сквозь полиэтилен и протянул ей: — Убери это в холодильник, в обычное отделение. Я подежурю у двери, пока твой брат не вернется.

Чэнь Лоу простоял на пороге квартиры Нин Шань до восьми часов вечера. За это время Нин Шань несколько раз настойчиво звала его войти, но звонки по телефону раз за разом прерывали её уговоры, так что ей оставалось лишь вынести ему табурет.

Чэнь Лоу одной рукой сжимал оставшуюся половину черенка от швабры, а другой вальяжно рассиживал на пороге. Звонил арендатор Рыжеволосый, который упрямо рвался въехать в квартиру уже сегодня вечером. Чэнь Лоу интуитивно чувствовал, что этот мерзкий тип ошивается где-то в подъезде, поэтому не решался оставить Нин Шань одну, а на звонки брату девушки никто не отвечал, так что ему оставалось лишь отделываться отговорками.

Но этот парень оказался на редкость приставучим и названивал каждые десять минут. Сначала Чэнь Лоу собирался сорвать на нем злость, но тон собеседника каждый раз лишал его возможности высказать всё начистоту.

— Старшекурсник Чэнь, вы такой замечательный, просто невероятный! Я впервые встретил столь доброго человека, как вы. Я понимаю, что веду себя назойливо, но я впервые снимаю жильё и просто ужасно взволнован, вы ведь не сердитесь? Старшекурсник, умоляю, не злитесь на меня, я завтра приготовлю вам что-нибудь безумно вкусное, хорошо?

Рыжеволосый шпарил заготовленный текст с экрана смартфона. Услышав в трубке безмолвный, полный безысходности вздох, он пару раз виновато хихикнул, сбросил вызов и тут же скривился с полнейшим отвращением:

— Тьфу, до чего же приторно!

Сидевший рядом Гуань Юй покусывал кончик ручки, нахмурив брови и погруженный в тяжелые думы.

Рыжеволосый переглянулся с однокурсником и толкнул Гуань Юя локтями в бок:

— Слышь, братуха, чё у тебя за драма тут разыгрывается?

Гуань Юй по-прежнему игнорировал его, продолжая хмуро барабанить пальцами по клавиатуре: «...А, точно, старшекурсник Чэнь, вы не сердитесь, я тут внизу подожду вас немного, просто хотел спросить...»

Рыжеволосый цыкнул языком и от нечего делать лениво хлопнул по подлокотнику стула. В это время суток он обычно водил девчонок по подземельям в игре, и в страшном сне не мог представить, что после той поимки Гуань Юем превратится в телефонного надсмотрщика за взрослым мужиком.

И главное, этот надзор был до смешного примитивным: из раза в раз гоняли по кругу одну и ту же пластинку, заунывно повторяя парочку любезных фраз. К тому же, если б на том конце действительно что-то происходило, всё решалось за пару минут, а какая польза от этих ежеминутных проверок?

Рыжеволосый с десяток раз мысленно выругался, но вслух произнести не смел. Оглядевшись по сторонам и не найдя занятия лучше, он стащил сигарету из кармана сокурсника.

— Не кури здесь! — Гуань Юй резко обернулся. — Меня воротит от этого запаха.

— Да я не курю, просто понюхать, — Рыжеволосый цыкнул языком и примирительно поднял руки. — Знаю я твои замашки... Но, брахман, я когда у нашей старой каторжанки деньги выбивал, и то себя вел не так слащаво! Давай сменинимо пластинку?

— Какую нахрен пластинку! — оборвал его Гуань Юй. — Чэнь Лоу мягкого любит, а от твоих реплик он бы тебя давно уконтрапупил!

— Схуяли? — взвился Рыжеволосый. — Ты не видел, как он купюры пересчитывает? Улыбается так, что у меня аж мурашки по коже! Ой, да он же удавится за каждую копейку! Раз уж я теперь его благодетель, он просто обязан передо мной стелиться. А ту развалюху вообще только дурак снимет.

Тут он сообразил, что оскорбил и себя тоже, и торопливо добавил:

— Не считая нас.

— Дурак тот, кто думает, что он не дурак, — мрачно бросил Гуань Юй и снова устало откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. — Защитная дверь в их халупе — полное дерьмо, сортир типа «дыра в полу», кухня ни к черту... Что за помойка вообще...

Рыжеволосый мгновенно догадался, к чему клонит товарищ, и вытаращил глаза.

И точно, Гуань Юй вновь принялся методично постукивать пальцем по столу, прикидывая в уме:

— Дверь ему заменим. Унитаз... ладно, не надо наворотов, поставим в точности как у тебя дома...

— Блин, обязательно надо оскорблять? — возмутился Рыжеволосый. — Чем тебе мой унитаз не угодил...

— И москитная сетка там порвана, да? — Гуань Юй в упор посмотрел на него. — Где твои фотки? А ну-ка подгони, дай взглянуть ещё раз.

Рыжеволосый: «...»

Рыжеволосый отчетливо понял: этот парень покупает вещи с такой легкостью, словно за кочаном капусты в лавку идет — непринужденно и как само собой разумеющееся. Но поделать было нечего: против судьбы не попрешь. К тому же Гуань Юй явно был чересчур неравнодушен к этому Чэнь Лоу. Чего стоило хотя бы то, что при его лютой ненависти к табачному дыму (по слухам, даже отец с братом прятались от него по углам с сигаретами) — в тот день, когда Рыжеволосый осматривал квартиру и пропах табаком Чэнь Лоу, Гуань Юй не сказал ни слова и не приказал ему убираться подальше.

Вспомнив об этом, Рыжеволосый хлопнул себя по лбу:

— Ой, брахман, погоди! Ты же на дух не переносишь сигаретный дым? А этот твой Чэнь Лоу — заядлый курильщик!

В тот раз Рыжеволосый брезгливо поморщился от дешевого «Хунтакшаня» Чэнь Лоу и сунул ему хорошую сигарету, но Чэнь Лоу лишь приподнял бровь и бросил: «Не пахнет».

— Заядлый так заядлый, — вздохнул Гуань Юй. — Всё равно не отучишь, да я и привык уже.

http://bllate.org/book/25436/3032823

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь