Готовый перевод All Acting, No Pants Interstellar / Актёр в звёздной пыли: Мой ручной дракон — император: Глава 8

Бай Цзинь понятия не имел, что за один день его несколько раз мысленно назвали тупицей, причем тот человек искренне так и думал. Он знал лишь одно: здешняя еда была не слишком вкусной… Понятие об этом у него сформировалось еще во время вчерашнего ужина, но тот сотрудник заверил, что их столовая придерживается принципов научного питания, к тому же каждый день меню меняется.

Из-за этого самого слова «меняется» Бай Цзинь понадеялся, что неприятной на вкус была лишь та конкретная похлебка, однако сегодня ему довелось отвечать и другие блюда…

Блюда-то и впрямь оказались другими, но их вкус неизменно оставлял желать лучшего. Пожалуй, у них было лишь одно достоинство: благодаря строго выверенным научным пропорциям они действительно шли на пользу организму.

Стоило ему немного подумать, и становилось ясно, что в остальные дни дела обстояли точно так же.

Дошло до того, что он начал с ностальгией вспоминать пресную больничную пищу. Курировавший его сотрудник, должно быть, догадался о его мыслях и произнес:

— Так что лучше в следующий раз сюда не попадать.

И добавил:

— В прошлый раз заместитель командира давал тебе шанс, но ты им не воспользовался. Меньше дней сидишь — меньше дней это ешь.

Бай Цзинь тут же откликнулся:

— У гадости есть свои плюсы: она так врезается в память, что больше сюда ни за что не захочешь. В конце концов… кажется, к утехам плоти здесь относятся весьма серьезно.

Сотрудник тут же подумал, что по сравнению с ним Бай Цзинь больше смахивает на штатного работника этого заведения. С таким-то осознанием рядовому человеку и тягаться не стоило.

Бай Мао как раз подошел за своей порцией, услышал это и поморщился. Если бы не страх устроить дебош и схлопотать добавку к сроку, он бы непременно бросил: «Умственно отсталый».

Но язык все равно чесался:

— Эй, парень.

Бай Цзинь поднял голову, посмотрел на него чистым, исполненным понимания взглядом и протянул:

— А, это ты, Бай Маомао.

Бай Мао замер:

— …

Объясни-ка мне толком, кого это ты назвал Бай Маомао?!

Бай Мао окинул взглядом окрестности и с горечью понял, что место это для ссор неподходящее, а потому намеренно сделал вид, будто не расслышал столь обидного прозвища. Он представился:

— Меня зовут Бай Мао.

Последний слог своего имени он произнес с особым нажимом, демонстративно выправил висевшую на груди бирку и заодно скосил глаза на бирку Бай Цзиня.

У того она как раз перевернулась обратной стороной, где красовалась эмблема Отдела перевоспитания, так что никакого имени разглядеть было нельзя.

Как раз наступило время обеда, и народу туда-сюда шныряло немало. Бай Цзинь сидел за столом, а Бай Мао стоял прямо в проходе, загородив дорогу остальным. Заметив, что сотрудник уже собирается сделать ему замечание, Бай Мао решил не слушать нравоучений, крутанулся на месте и тоже отправился набирать еду.

Получив поднос, он целеустремленно зашагал обратно и уселся напротив.

И повторил:

— Меня зовут Бай Мао.

Бай Цзинь подцепила палочками пучок зелени, отправил в рот и невозмутимо произнес:

— Ты уже говорил это.

Видя, что собеседник совершенно «не в теме», Бай Мао мысленно выругался за тугодумие оппонента. Пришлось ему подсказать:

— Вообще-то, когда тебе называют свое имя, в ответ принято называть и свое.

Бай Цзинь посмотрел на него.

Бай Мао застыл с каменным лицом, но в глазах его явно читалась нетерпеливость. Стоило чуть-чуть подумать, и Бай Цзинь сразу сообразил: этот тип жаждет узнать, как его зовут, а заодно выпытать, чем он занимается. В таком возрасте он наверняка учится в какой-нибудь школе — вот и хочет выведать, в какой именно. А попадись ему кто поглупее, впору и домашний адрес вытянуть…

Это он, должно быть, готовится сквитаться с ним после выхода отсюда.

Поскольку утром между ними произошло небольшое столкновение, а этот Бай Мао с первого взгляда не внушал доверия, один из сотрудников опасался драки и все это время приглядывал за их столиком. Услышав последние слова, он мгновенно во всем разобрался, сделал пару шагов вперед и уже собрался пресечь этот разговор…

Однако Бай Цзинь опередил его, бросив:

— Можете звать меня просто Молодой мастер Бай.

Сотрудник: «…»

Бай Мао переспросил:

— Бай Шао?

Ему все казалось каким-то странным, но уловить подвох не получалось, и он лишь уточнил:

— Ты не врешь мне?

— Нет, — ответил Бай Цзинь с совершенно невозмутимым видом. Фамилия у него была Бай, а раз он сам назначил себя господином, то почему бы и не звать его Молодым мастером Баем?

Заметив такую уверенность, Бай Мао оставил затею заглянуть под чужую бирку, решив, что просто накрутил себя. В конце концов, в его глазах Бай Цзинь выглядел непроходимым тупицей — слишком уж наивным, чтобы знать о коварстве людей и додуматься кого-то обманывать.

Он уже собирался вытянуть из него еще пару сведений, как вдруг Бай Цзинь закончил трапезу, собрал посуду и отнес ее к стоявшей неподалеку посудомоечной машине.

Бай Мао не успел сделать и двух глотков, поэтому последовать за ним не мог, к тому же жили они в разных камерах и вместе их не запирали. Покатав глазами туда-сюда, он перехватил проходившего мимо сотрудника и поинтересовался:

— Что за птица этот самый Бай Шао? Он тут говорил, что у него куча денег — неужто живет в том пресловутом Цзиньпиньгэ?

Цзиньпиньгэ был не просто зданием, а целым жилым комплексом, где каждый клочок земли стоил баснословных денег, и купить там жилье с одними лишь деньгами, без связей, было невозможно. И ежу было понятно, что Бай Цзинь оттуда происходить никак не мог — Бай Мао ляпнул это наугад, рассчитывая выверить настоящий адрес паренька.

Однако сотрудник попался не из глупых: разглашать чужие секреты они не имели права, а потому лишь небрежно бросил, что нет, мол, не оттуда, и назвал первое попавшееся место.

Бай Мао же решил, что добился своего, и остался страшно доволен.

Другой сотрудник, услышавший этот диалог, мысленно хмыкнул: какой же это адрес дома Бай Цзиня — это же точный адрес заместителя командира… Поразмыслив пару секунд, он тут же проникся к собеседнику глубоким сочувствием.

Ладно еще, если этот дурень просто так спросил, а если и впрямь соберется заявиться с разборками, постучит в дверь, а ему откроет сам заместитель командира…

Хе-хе, пожалуй, придется этому хвастуну заехать сюда во второй раз.

***

Бай Цзинь провел в изоляторе семь дней, в течение которых Чжоу Цзиньюй и Чжэн Синлинь наведывались по пять раз на брата. Узнав при первом же визите, что здешняя еда оставляет желать лучшего, они привозили из дома деликатесы от личных поваров. Стоило приподнять крышку, как по помещению разносился умопомрачительный аромат, но их, разумеется, тут же заворачивали обратно за нарушение правил.

После того как парочка вдоволь дразнила его своими аппетитными припасами и уходила ни с чем, наш дух-кактус Бай Цзинь лишь дважды усмехнулся в душе и в следующий раз просто отказался с ними видеться.

Чжоу Цзиньюй и Чжэн Синлинь переполошились: если такое влиятельное покровительство ускользнет из рук, что же делать?.. Не выдержав, они оба помчались домой жаловаться отцам. Отец Чжоу и отец Чжэн тяжело вздохнули и спросили сыновей:

— Как вы сами считаете, что из себя представляет господин Бай?

— Мой старший брат, само собой, человек невероятно крутой, — наперебой затараторили они. — Вы бы видели, как к нему относятся тамошние девчонки-сотрудницы — просто души не чают, такие ласковые…

Отец Чжоу и отец Чжэн: «…»

…У них упорно создавалось впечатление, что сыновей они воспитали из рук вон плохо. А когда те брякнули, что не прочь припасть к его груди, старшим тут же захотелось пустить в ход семейный ремень.

К счастью, они вовремя сдержались и отвесили обоим по пинку:

— Когда вы уже наберетесь ума-разума… Если заговорить о господине Бае, то это великий человек. Будь вы ему хоть капельку в тягость, он бы давно стер вас в порошок, а не позволил бы докучать ему снова и снова.

Чжоу и Чжэн-младшие задумались и признали: и впрямь, ведь все так и есть.

Оба отца наставили наследников:

— В день, когда он выйдет на свободу, устройте ему хороший пир. А до тех пор не мозольте ему глаза, не будьте идиотами.

— Верно говорите, — подхватил Чжоу Цзиньюй. — В прошлый раз этот паршивец Чжэн меня опередил, уж в этот-то раз я сам его встречу, а тот пусть зря ноги бьет.

С этими словами он гордо удалился.

Чжэн Синлинь думал примерно о том же, разве что гордился тем, что в прошлый раз победа осталась за ним. Но раз тот дуболом Чжоу такой упрямый, в этот раз он непременно перехватит инициативу.

Сам Бай Цзинь обо всем этом ничего не знал. На пятый день пребывания в изоляторе до него дошли слухи, что тот самый заместитель командира, с которым он виделся раньше, пошел на повышение и стал командиром, тогда как Бай Нинтао вылетел со службы из-за недавнего инцидента. И если бы Бай Цзинь не сдал все вещи вовремя, а у проверяющих не нашлось других доказательств того, что Бай Нинтао вовсе не собирался их отдавать, то нынешний пост заместителя тот бы наверняка тоже потерял.

Добившись такого результата, Бай Нинтао не только не преуспел в своих махинациях, но еще и понес убытки, из-за чего его просто распирало от злости. Он несколько раз пытался разыскать Бай Цзиня, но всякий раз натыкался на преграду в виде охраны.

Глядя на висевшие на стене плакаты с призывами к честности и справедливости, он не смел больше затевать никаких пакостей.

Семь дней пролетели, и Бай Цзинь вышел на свободу под конвоем Чжоу Цзиньюя. Заметив отсутствие Чжэн Синлиня, он сперва удивился, но в конце концов столкнулся с ним прямо в ресторане.

К тому моменту они уже сделали заказ, и официанты начали расставлять блюда. Чжоу Цзиньюй вовсю заливался соловьем:

— Шеф, это заведение — старинная вековая лавка, еда здесь невероятно аутентичная. К тому же официантами работают живые люди, а не роботы, с ними куда проще найти общий язык. Если вам что-то понадобится, можно просто сказать.

Бай Цзинь вздохнул:

— Сейчас мне нужно только нормально поесть, больше ничего не надо.

Именно в этот момент в кабинет вихрем ворвался Чжэн Синлинь. Лицо у него было хуже тучи; злобно зыркнув на Чжоу Цзиньюя, он выпалил:

— Не ожидал от тебя такой подлой и грязной игры!

Чжоу Цзиньюй парировал:

— Польщен, польщен! Я просто воспользовался той же уловкой, с помощью которой ты в прошлый раз не дал мне повидаться с барышней Чжао.

Бай Цзинь обладал слишком острым умом, чтобы к этому моменту не догадаться: это Чжоу Цзиньюй устроил какую-то пакость, из-за чего Чжэн Синлинь опоздал к его выходу из Отдела перевоспитания.

А он-то думал: эти двое уже почти превратились в его оголтелых фанатов, бегают за ним по пятам и кличут боссом, с чего бы вдруг Чжэн Синлиню позабыть, когда именно его выпустят?

Наблюдая за их перепалкой, он не проронил ни слова, лишь неспешно орудовал палочками для еды и наслаждался зрелищем, в точности воплощая образ тихого любителя пожевать попкорн.

Они и правда не обманули его ожиданий, мигом вытащив наружу все свои старые обиды.

Оказалось, что незадолго до этого они не поделили некую девицу по фамилии Чжао. Тогда Чжэн Синлинь схитрил: во время одной из вылазок их молодежной компании он подстроил так, чтобы Чжоу Цзиньюя задержали, избавившись от конкурента и отправившись в одиночку очаровывать богиню.

Ну а в этот раз Чжоу Цзиньюй ответил той же монетой, слив информацию о передвижениях соперника одной настырной поклоннице из его учебного заведения. Разумеется, результат не заставил себя ждать… Впрочем, надолго задерживать того не стали, просто потрепали нервы, и пока он отвязался от девчонки, прошло немало времени.

Поспорив с пеной у рта и обозвав друг друга подлецами, оба одновременно повернулись к Бай Цзиню за поддержкой:

— Шеф, рассуди нас! Моя ли здесь вина, разве я не прав?

Бай Цзинь окинул их взглядом и неторопливо кивнул:

— Угу, виноваты оба. Наказание — с вас обоих угощение, за этот обед платите вы.

— Мы и так собирались платить! — опешил Чжоу Цзиньюй. — Мы же заранее договорились…

Бай Цзинь постучал пальцем по столешнице:

— Ешьте. Как закончите — поедем ко мне, мне нужно кое о чем поговорить с вашими отцами.

Раз уж он велел прекратить, Чжоу и Чжэн-младшие не смели продолжать ссору. Они лишь злобно зыркнули друг на друга, расселись по разным сторонам и принялись за еду.

Правда, палочки они грызли с таким усердием, словно пытались перегрызть глотки друг другу.

Бай Цзинь тем временем размышлял о том, что эти двое принимают его за всемогущего мага, который парой трюков заставит их отцов перестать пилить сыновей и почтительно величать его господином Баем, даже не догадываясь, как все обстоит на самом деле.

А заслужил он титул господина Бая перед их родителями исключительно тем, что мастерски притворился религиозным шарлатаном.

В эпоху межзвездных технологий наука правила бал тысячелетиями, пока появление Планеты Самосовершенствования не перевернуло все вверх дном. Ныне в моде было не просто увлечение фэншуем — гадание и предсказание судеб превратились в невероятно прибыльное ремесло. Вот только эти древние искусства за долгие годы почти канули в лету: те, кто объявлялся в последние годы, толком ничего не умели, а настоящих мастеров было не сыскать.

Бай Цзиню стоило лишь слегка приоткрыть завесу своего мастерства, как его тут же возвели в ранг почетных гостей.

А уж то, что он отлупил этих сорванцов, и вовсе пустяковое дело. Во-первых, он прекрасно знал меру, а во-вторых, отцы Чжоу и Чжэна были не дураки и понимали: если бы он всерьез захотел с ними расправиться, их сыновья отделались бы далеко не простыми синяками.

За такое им еще пришлось бы самим явиться с извинениями.

Все решала сила… Он бросил взгляд на двух великовозрастных болванов, продолжавших увиваться за ним и называть боссом, и подумал: сейчас-то вы ничего не понимаете, а узнай правду — живо растеряете весь свой энтузиазм.

В конце концов, вешать лапшу на уши — искусство, доступное далеко не каждому.

http://bllate.org/book/25434/3032603