Готовый перевод Rebirth: Fighting the Scumbag Husband with My Child / Перерождение: Сын, папа и перевоспитание злодея: Глава 17

Дан Яо действительно привел с собой женщину еще до ужина. Ее звали Чан Сяо, ей было чуть больше двадцати пяти лет, и она только что вернулась после обучения во Франции. Основные интересы ее семьи были сосредоточены в Европе, однако в последние годы наметилась тенденция к переносу деловой активности в Китай. Хотя продюсерская компания, которой владел Дан Яо, была лидером в сфере развлечений, семья Чан не считала ее чем-то примечательным. Их куда больше интересовали бизнес Дан Фуфэна в сфере модной одежды и рынки сбыта, а также политические возможности, которые открывал глава Семьи Шань.

— У меня здесь тесновато, не сравнить с твоими виллами и поместьями во Франции.

Чан Сяо, положив ладони на плечи Дан Яо, сменила обувь на домашние тапочки и искренне произнесла:

— Моя семья из четырех поколений живет под одной крышей. Выглядит-то дом огромным, но на деле там совершенно неудобно. У тебя здесь тоже просторно, да и стиль оформления мне по душе: сочетание современного и классического очень гармонично, никакой неловкости.

— О, великий дизайнер, ты просто чудо! Разбираешься не только в одежде, но и в интерьерах, — Дан Яо никогда не скупился на похвалу для любовниц, которые еще не успели ему наскучить. — У меня здесь тоже живут четыре поколения. Позволь представить тебе моих двух очаровательных сыновей, — Дан Яо хлопнул в ладоши в сторону лестницы и позвал: — Сяо Чу, Буяо, спускайтесь вниз.

Ответа не последовало. Дан Яо позвал еще несколько раз, но в итоге лишь смущенно умолк.

Тем временем Буяо вытащил из овощечистки аккуратно нарезанные яблочные дольки, выложил их на тарелку и отнес двоим, что сидели и лежали на кровати. Сам он есть не стал, а вместо этого с огромным любопытством разглядывал чудо-машинку, то и дело трогая ее то здесь, то там.

— Даже деревенщины видели в жизни больше, чем ты, — Дан Чу взял ломтик яблока, сначала поднес его матери, а затем очень щедро сказал брату: — Просто глядя, ничего не поймешь. Если хочешь разобраться в принципе работы, надо разобрать ее до винтика. У меня есть все нужные инструменты, они в ящике под книжным шкафом в моей комнате.

Глаза Буяо загорелись, но тут же потускнели, и он понуро опустил голову:

— Забудь. Разберу, а собрать обратно не смогу. Испорчу такую хорошую вещь — будет ужасно жалко.

— Разве это хорошая вещь? — Дан Чу снова покормил маму яблоком.

— Очень даже хорошая. Ничего подобного я раньше не видел: режет на идеально ровные кусочки, можно выбирать размер, форму и даже добавлять сахар. Этот прибор действительно удивительный. — Буяо водил пальцем возле спрятанного винтика. Он до сих пор помнил, как однажды разобрал автоматический принтер заказов в магазине, за что дядя Син избил его так, что он целый месяц не мог встать с постели. А его слабохарактерный папа еще и в драку полез из-за этого случая, в результате чего они оба провалялись в постели сорок дней, зализывая раны.

Дан Чу беспечно махнул рукой:

— Это всего лишь овощечистка, чего тут удивительного? Разбирай сколько хочешь, если сломаешь — брат поможет собрать.

Буяо тут же посмотрел на него с обожанием:

— Ты умеешь такое собирать?

— Пустяки. Я все домашние роботы дома перебрал. — Дан Чу очень мудро умолчал о том, что «собирал» он их только в кавычках. У Дан Яо была крупная технологическая компания, но в их доме стояли не роботы, а живая прислуга.

— Брат, ты такой классный! — Буяо впервые от чистого сердца назвал Дан Чу братом.

Фу Ци съел уже несколько долек и, наконец, найдя свободную минуту, поспешно произнес:

— Я больше не могу, Сяо Чу, ты такой послушный, ешь сам. Эй, погодите, кажется, отец зовет вас?

Так как эта комната предназначалась для больного, звукоизоляция в ней была великолепной — стоило закрыть дверь, и ничего не было слышно.

Дан Чу обладал острым слухом и давно все слышал, но невозмутимо ответил:

— Нет, мама, у тебя, наверное, до сих пор кружится голова, вот и послышалось. Буяо, не смей выходить, сиди в комнате и изучай свою овощечистку.

— Но мне тоже кажется, что…

— Замолчи. — Дан Чу поманил Буяо своим маленьким пальчиком: — Иди сюда, ешь яблоки. Нужно набраться сил, чтобы потом разобрать прибор.

Фу Ци, обретя новых детей, почувствовал, как на душе стало легче, и даже цвет лица его заметно улучшился. В обед он съел больше половины миски риса. Силы постепенно возвращались, по крайней мере, покормить сына яблоком он был в состоянии. Какие же чудесные у него дети! Мало того, что красавцы, так еще и с пяти лет ведут себя как дружные братья. В будущем они обязательно будут поддерживать друг друга — это куда лучше, чем быть единственным ребенком, как он сам.

— Сяо Чу, ты такой умница. Завтра ведь в школу, да?

— Угу, — Дан Чу, который пропускал занятия уже несколько дней, без колебаний согласился, но тут же принялся ластиться: — Мам, я не люблю школу, что делать? Учитель до сих пор учит нас буквам, а я ведь уже все знаю! Одноклассники, которые старше меня, умудряются получать плохие оценки. А еще я умею читать стихи наизусть. Хочешь, какой-нибудь прочитаю?

Фу Ци подумал о том, что Дан Чу уже учится во втором классе, а Буяо даже в детский сад не ходил. Может, вечером поговорить об этом с Дан Яо? С его возможностями быстро решить вопрос с пропиской и устроить Буяо в школу — пара пустяков.

Только Фу Ци подумал о Дан Яо, как дверь распахнулась и в комнату вошел он сам, окутанный холодом. Однако, увидев Фу Ци, он тут же сменил гнев на милость:

— Вы, два маленьких негодника, быстро вышли ужинать.

Дан Чу, не поднимая головы, пнул одеяло:

— Дядя Линь принесет нам ужин сюда.

Буяо, увидев, что отец перевел взгляд на него, послушно проговорил:

— Мне нужно заботиться о папе, чтобы он поел. Ты весь день был занят, не отвлекайся на нас, иди ужинай.

— Слушай, ты… может, сначала поедите, а потом вернетесь? — Дан Яо готов был сорваться на грубость, но, видя, как дети обступили Фу Ци, решил прикусить язык, чтобы не портить свой величественный образ в их глазах. *Хотите отобрать у меня сыновей? Хорошо, посмотрим, кто кого.*

Дан Яо состроил добродушную гримасу, и его голос стал мягким, как весенний ветерок:

— Ну же, дети, вы уже несколько дней не ужинали с отцом. Давайте сегодня поужинаем вместе, а?

— Нет, — Дан Чу покачал пальцем и с хрустом откусил кусочек яблока.

— Пап, — жалобно протянул Буяо, словно Дан Яо принуждал его к чему-то ужасному.

Дан Яо усмехнулся про себя, и Фу Ци почувствовал неладное. Не успел он открыть рот, как Дан Яо стремительно бросился вперед, одной рукой схватил юркого Буяо, а под другую подхватил замершего Дан Чу. Победоносно взглянув на Фу Ци, он, не обращая внимания на сопротивление детей, с гордым видом зашагал прочь.

Фу Ци не знал, смеяться или плакать: такой взрослый человек, а характер ни капли не изменился. Отец двоих детей, а все никак не научится вести себя солидно.

Он с трудом собрал рассыпавшиеся по кровати кусочки яблок и лег, сползши на подушки. Дети измотали его за весь день, он очень устал, но, боясь заснуть, боролся с дремотой, пока наконец сон не сморил его окончательно.

Детей бросили на диван в гостиной. Дан Яо прижал ладони к их головам и сказал:

— Представляю вам: это тетя Чан. Она поживет у нас несколько дней. Поздоровайтесь.

Буяо произнес:

— Здравствуйте, тетя Чан. — Дан Чу лишь бросил на него сердитый взгляд и надулся, храня молчание.

Чан Сяо была готова к такому приему. Она достала из сумочки две леденца размером с детскую ладошку и, улыбаясь, присела на корточки:

— Смотрите, какой подарок я вам принесла. Это лимитированная серия леденцов от кондитерской компании Мои. Там внутри целая палитра вкусов, держите.

Дан Чу холодно усмехнулся:

— Без причины дарят подарки либо воры, либо мошенники.

Улыбка Чан Сяо мгновенно увяла. Дан Яо щелкнул Дан Чу по лбу, но, ничуть не рассердившись, объяснил Чан Сяо:

— Этот ребенок всегда такой, любит поумничать, но по натуре он очень добрый. Пообщаешься подольше — увидишь, какой он милый. — Затем он повернулся к Буяо: — Буяо, принимай подарок, поблагодари тетю.

— Не возьму. Нельзя брать сладости у незнакомцев, а то обманут и продадут в рабство, — Буяо изобразил испуг.

— Ха-ха, — Дан Яо забрал конфеты. Он знал, что если даст их Дан Чу, тот немедленно швырнет их на пол, поэтому сунул их Буяо и потрепал его по голове: — Идите переоденьтесь, помойте руки и готовьтесь к ужину. — Затем он зловещим шепотом пригрозил Дан Чу: — Если не поешь, лишу карманных денег на месяц.

Когда Буяо потащил брата в комнату, тот в ярости воскликнул:

— Подумать только, он решил, что я продам маму за деньги! Хм, я даже перед лицом смерти не предам маму. Буяо, выкинь эти конфеты! Думают, парой леденцов от нас отделаться? Приняли меня за нищего?

— Ой, если выкинем, то не воспользуемся ее ресурсами. С какой стати она живет у нас на всем готовом и не платит аренду? — Такие красивые и огромные конфеты, да еще и принесенные отцом — Буяо было жалко их выбрасывать, он таких конфет отродясь не пробовал.

— Точно! Пусть ей это выйдет боком. Оставь их у себя.

Буяо склонил голову набок, пытаясь осознать слова брата. Он сел на кровать, аккуратно убрал конфеты и спросил:

— Ты ведь раньше уже выживал людей из дома, как ты это делал?

— Глупый! Оскорблял, высмеивал, заставлял делать то одно, то другое, а потом бежал к папе жаловаться, хорошо она сделала или нет. Когда папы нет дома, я запрещал слугам кормить ее или убирать в ее комнате. Портил ее одежду и украшения. Ха-ха, они не выдерживали и шли жаловаться папе, а как только они начинали ныть, папа тут же к ним охладевал.

Буяо покрылся холодным потом: какой глупый метод, весь расчет только на отцовскую любовь.

— Так мы можем настроить папу против нас.

— Ни за что, папа меня больше всех любит. — Дан Чу сел на маленький стульчик и подпер щеку ладонью: — К тому же, папа сам виноват. Мама не дома, так он еще и меня обижает, а ведь мама сейчас дома. Представь, как ей больно узнать, что папа привел кого-то в дом. Она тут полноправная хозяйка, а ее статус под угрозой, она наверняка ни есть, ни спать не может.

— И что теперь?

Дан Чу ударил кулаком по ладони:

— Поэтому мы должны не просто прогнать эту разлучницу, но и помирить папу с мамой.

— Помирить? — Об этом он даже не думал. В голове у Буяо крутилась одна мысль: разбогатеть, забрать папу и увезти его туда, где Дан Яо не сможет его достать.

— Да, создать им условия для сближения. Желательно, чтобы они спали в одной кровати. По моим наблюдениям, когда папа просыпается после того, как с кем-то спал, он становится невероятно нежным и даже приносит еду в комнату. Ты же знаешь, у папы пунктик на чистоте, он ненавидит есть в постели, значит, он очень любит спать с кем-то, и отношения от этого улучшаются.

Буяо удивился:

— Почему папа любит спать с кем-то?

— Глупый, он боится! — Сам он, когда гремит гром и сверкает молния, тоже любит прижаться к кому-нибудь во сне.

Буяо вздохнул:

— Но папа ведь такой взрослый. Ладно, пошли переодеваться.

— Ты серьезно пойдешь ужинать с ней? — Дан Чу разочарованно посмотрел на брата: — Запереть дверь и защищать наш суверенитет до конца!

Буяо ответил с досадой:

— Если мы не выйдем, как папа поест? Ты думаешь, он принесет еду папе?

*Ох уж этот брат, думает только на шаг вперед.*

— И правда. — Дан Чу спрыгнул со стула и открыл шкаф: — Действуем по обстановке. Ой, а почему твои вещи в моем шкафу? Ты же купил свой?

— Давай не будем воевать между собой, сейчас надо сплотиться против врага. — Буяо в глубине души не хотел съезжать, ему очень нравилось спать на нижней полке у Дан Чу, даже несмотря на то, что тот частенько его обижал.

Они вышли и сели за стол. Когда в доме гости, дядя Линь никогда не садился с ними. Дан Яо сидел во главе стола, слева от него Чан Сяо, справа по порядку Дан Чу и Буяо. Не успели они сделать и пары глотков, как рука Дан Чу внезапно дрогнула, и вся тарелка с рыбой в кисло-сладком соусе полетела прямо на Чан Сяо.

Чан Сяо изо всех сил старалась не взорваться, но лицо ее стало мертвенно-бледным. Она — избалованная барышня, и то, что она согласилась выйти замуж и стать мачехой, уже было одолжением, а тут такое отношение!

— Я пойду переоденусь.

— Иди. Может, мне проводить тебя? — заботливо спросил Дан Яо, даже не подумав отругать Дан Чу.

— Не надо, — буркнула Чан Сяо.

Когда она ушла наверх, Дан Яо строго спросил сына:

— Чтобы взять еду, нужно поднимать всю тарелку, да еще и так, чтобы она летела на другой конец стола?

— Я тут резко вырос, вот руку и свело, — Дан Чу левой рукой поддерживал правую и принялся громко причитать.

Буяо встал, подул на руку брата и обратился к Дан Яо:

— Пап, можешь отнести еду папе? Мне нужно присмотреть за братом. — После чего снова прильнул к Дан Чу: — Брат, я подую, и все пройдет.

Дан Яо, наблюдая за этим представлением, не сдержал усмешки:

— Бесполезно. Когда растут, руки может сводить, но от простого дуновения это не проходит. Быстро доедайте, а потом отнесете. Никаких больше глупостей, поняли?

— Пап, если ты не отнесешь еду маме, я не буду есть, — пригрозил Дан Чу.

Буяо подхватил:

— Папа такой несчастный, голодает. У меня сил нет, даже если я отнесу еду, не смогу его покормить. Давайте все вместе не будем есть, у-у-у, — он прикрыл лицо ладонями, изображая плач.

— Я попрошу дядю Линя отнести еду и покормить его, довольны? Перестаньте дурачиться! Дан Чу, всего за несколько дней ты совсем испортил брата. — Дан Яо поднял Буяо и усадил его обратно на стул.

Дан Чу захлопал своими персиковыми глазами:

— Дядя Линь неважно себя чувствует, ты должен пойти сам, обязательно сам!

— У него тоже руки сводит?

— Ага, — Дан Чу решил идти до конца, ведь отец обязан покормить маму, чтобы наладить отношения.

Дан Яо не хотел спорить с детьми, особенно с Буяо — он только-только начал его признавать, и нужно было удержать это расположение. Ему ничего не оставалось, как пожертвовать собой.

— Пойду возьму поднос. И когда тетя Чан спустится, если кто-то еще раз ее обидит — карманных денег в следующем месяце точно не видать.

Когда Дан Яо с подносом ушел в больничную палату, дети радостно ударили по рукам. Буяо украдкой спросил:

— А нам правда каждый месяц дают карманные деньги? Сколько?

— Пять тысяч. Папа ужасный скряга, но дедушка и прадедушка иногда присылают деньги, у них суммы куда больше. — Говоря это, Дан Чу свалил всю еду в суповую чашку, а затем выбросил ее в мусорное ведро.

Пять тысяч… Буяо никогда не видел таких денег. Пока он пребывал в шоке, Дан Чу уже трижды сбегал на кухню и выбросил всю еду.

— Слушай, я понимаю твой план, но мы ведь еще не ели.

— Ничего страшного, перекусим чем-нибудь. Скоро покажу тебе мою сокровищницу. Да, надо предупредить дядю Линя, чтобы он притворился больным и не готовил той женщине — пусть с голоду подыхает! — Глаза Дан Чу сверкнули: — Пошли, будем следить за папой, чтобы он не обидел маму.

Тем временем Дан Яо принес ужин больному, о котором так пеклись дети, но тот спал так крепко, что не проснулся, даже когда его позвали. Поставив поднос, Дан Яо увидел, что Фу Ци снова прижимает руку к груди, бледный, с нахмуренными бровями. Он хотел подправить одеяло и убрать его руку.

Наклонившись, он приподнял край одеяла и внезапно услышал, как Фу Ци прошептал:

— Яо…

Дан Яо замер. Прошло шесть лет, как он может звать его во сне? Может, послышалось, он ведь невнятно сказал.

— Рука… больно, так больно. — Брови Фу Ци нахмурились еще сильнее, ноги поджались, казалось, он испытывает сильную боль.

Болит рука? Дан Яо взял дрожащую руку Фу Ци, что лежала у него на груди, и перевернул ладонью вверх. Ужасный шрам, пересекающий всю ладонь, оживил в памяти Дан Яо давно забытые события.

В тот день Фу Ци, которого выставили из дома много дней назад, снова пришел к нему. Он выглядел не просто подавленным, а каким-то взволнованным. В конце осени — начале зимы, когда дул ледяной ветер, Фу Ци был в старой, тонкой одежде и выглядел неряшливо.

Дан Яо терпеть не мог, когда бывшие любовники цепляются к нему, особенно если они потеряли вид и только портят ему аппетит. Тогда он был в объятиях новой красавицы… впрочем, он уже не помнил, кто это был и как она выглядела.

Но тот крик боли он помнил отчетливо.

Он был в ярости и слишком сильно пнул дверь. Хотел лишь громким звуком показать свою злость и попугать Фу Ци. Он не ожидал, что Фу Ци схватится за дверь.

Та дверь, установленная пару месяцев назад в честь выхода нового альбома Фу Ци, была выполнена в металлическом стиле — очень тонкая и очень твердая. Не успел он опустить ногу после удара, как услышал хриплый крик Фу Ци.

Обернувшись, он увидел кровь на двери и дядю Линя, который подхватил Фу Ци и кричал что-то про перелом и больницу.

Так это тот самый шрам? Дан Яо глубоко вздохнул, подавляя вспыхнувшее чувство вины. Обычно причинение боли тому, кого он бросил, не вызывало у него никаких эмоций. Но сейчас он вспомнил, что Фу Ци, которого он тогда затравил, был полон радости, потому что ждал ребенка, и пришел сообщить эту новость, а он нанес ему такую рану.

Справедливости ради, он был перед ним в долгу, — с досадой подумал Дан Яо. — Вставай, барин будет тебя кормить.

http://bllate.org/book/25416/3029952

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь