Держа в руках поднос, Дан Яо очень вежливо постучал в дверь. Никто не ответил. Он крикнул еще раз, но снова никакой реакции. Дан Яо закипел от гнева: Ублюдок, я стучу, а ты смеешь не отзываться.

Он с размаху пнул дверь, распахивая ее, и уже собирался сменить выражение лица на мягкую улыбку, как вдруг заметил, что брови Фу Ци сошлись на бледном лбу в глубокую складку, а пальцы впились в белое хлопковое одеяло с такой силой, что ногти глубоко ушли в ткань.

Почему он опять так спит? Если рука лежит прямо на груди, легко приснится кошмар, он ведь говорил ему об этом уже несколько раз. Раз уж не хочешь исправляться, так наберись смежности: приснится кошмар — так просто разбуди себя и заставь меня обнимать тебя во сне.

С недовольным видом Дан Яо протянул руку, намереваясь убрать его руку, но на полпути его пальцы замерли в воздухе. Ха, прошло уже целых шесть лет. Этот человек превратился всего лишь в комок мягкого мяса, в самый настоящий мусор.

Подцепив палочками кусок жирного мяса, густо пропитанного маслом, Дан Яо сунул его прямо под нос Фу Ци. Увидев, как брови того судорожно задвигались и сжались еще сильнее, Дан Яо злорадно ухмыльнулся. Ему этого показалось мало, и он украдкой разжал зубы Фу Ци, заталкивая мясо внутрь. Затем он подтолкнул подбородок Фу Ци снизу вверх, пытаясь заставить его проглотить этот кусок.

После такого обращения разве мог Фу Ци не проснуться? Он открыл глаза и увидел ухмыляющуюся физиономию Дана Яо. Он попытался заговорить, но его тут же затошнило, и, повернувшись набок, он выплюнул кусок мяса.

— Я между прочим к тебе со всей душой, кормлю тебя, а ты как смеешь так разбрасываться едой? — Дан Яо постучал палочками по краю тарелки, и этот резкий звук причинил Фу Ци страшную боль. Дан Яо прекрасно видел каждую эмоцию на его лице, а потому, естественно, постучал еще несколько раз.

Дождавшись, пока тот закончит судорожные позывы к рвоте и обессиленно рухнет обратно на постель, Дан Яо снова тщательно выбрал жирный кусок мяса и замахал им перед носом и ртом Фу Ци:

— Ты ведь всё-таки «гость» в моем доме, а питаешься целыми днями одной пустой рисовой кашей. Выглядит так, будто я отвратительно тебя принимаю. Вот я и приготовил тебе сегодня целый тазик отменной еды — сплошное жирное мясо, да еще и залил туда гору золотистого масла. Посмотри, какое оно нежное, того и гляди «сок» брызнет, если ущипнуть.

Дан Яо нарочно сжал палочки посильнее, и капля желтого масла упала в уголок рта Фу Ци. Сдерживая тошноту, Фу Ци отвернулся, не желая обращать внимания на этого скучающего и ищущего неприятностей гада. Он угодил в логово разбойника, сил у него не было, а единственная опора — Буяо — утром принес ему немного воды, сказал, что дедушка берет его погулять, и умчался так, что и след простыл.

Ему было очень страшно и мучила жажда. Он понятия не имел, как именно Дан Яо решит над ним издеваться. В первые дни после расставания тот без всякой жалости прищемил ему пальцы дверью, а уж теперь-то и вовсе никаких сентиментальностей не осталось. Задумай Дан Яо сжить его со свету — его ничто не остановит, и сомневаться он не станет.

Нет, неправда, у него есть сын. Будем надеяться, что ради Буяо Дан Яо проявит милосердие. Ему было страшно. Рассмотрев истинное лицо этого демона, он, как ни странно, перехотел умирать. Он даже радовался, что небеса даровали ему перерождение: покончить с собой из-за такого человека было бы чертовски глупо.

Фу Ци заговорил:

— Чего хочет господин Дан?

— Хочу предложить тебе задачку с выбором вариантов. Вариант А: ты сам съедаешь эту тарелку до конца. Вариант B: я связываю твои руки и ноги веревкой и лично забочусь о том, чтобы ты всё проглотил. Даже не думай тянуть время: если через минуту не будет ответа, автоматически выбирается второй вариант. — Дан Яо покачивал тарелкой прямо перед лицом Фу Ци.

Сдерживая негодование, Фу Ци произнес:

— Это же причинение вреда здоровью, я имею право отказаться.

От одного только запаха его желудок начинал ходить ходуном.

Дан Яо усмехнулся:

— Ты ведь был со мной, должен же знать, что пытаться качать права со мной бесполезно.

— Тогда почему ты не прикончил меня той ночью? Зачем притащил сюда? Разве для тебя не было бы проще и чище просто убить меня и закопать труп?

Эмоции Фу Ци накалились до предела, от переживаний у него снова начала раскалываться голова.

Истинные мысли Дан Яо, разумеется, озвучивать не собирался. Он с зловещей и насмешливой улыбкой склонил голову набок:

— Разумеется, чтобы хорошенько тебя помучить. Если ты вот так запросто сдохнешь, это же будет для тебя слишком легким исходом.

— Только из-за того, что я не позволил тебе кончить, моя жизнь должна превратиться в ад?

Дан Яо хмыкнул:

— Конечно. Те, с кем я расстаюсь, либо уходят быстро и без лишних слов — такие берут друг от друга то, что нужно, и никто ни к кому не цепляется, — таких я люблю и в обиду не даю. Но есть и другой тип: те, кто молит не бросать их и снова и снова цепляется ко мне. Всех их я смахиваю щелчком пальцев прямиком на Марс. Раньше я больше всего на свете ненавидел, когда ко мне кто-то пристает. Но теперь у меня появился новый фаворит среди того, что я ненавижу больше всего, и это ты.

Как ты смеешь строить мне козни? Кто дал тебе столько наглости? Что, возомнил о себе невесть что раз родил мне двух сыновей? Решил, что теперь сможешь расправить плечи и держать голову высоко передо мной?

— Двух сыновей? — ошеломленно переспросил Фу Ци.

Дан Яо подгонял его:

— Быстрее выбирай. Я пошел за веревкой.

— Я буду есть. — Собрав последние силы, Фу Ци приподнялся и сначала потянулся к стоявшему рядом стакану, на дне которого оставалось совсем чуть-чуть воды. Его жутко мучила жажда; перед уходом Буяо налил ему целый стакан и оставил на тумбочке, но он уже почти всё выпил.

Закинув голову, он осушил стакан до последней капли, не желая пропадать ни единой капельке. От одного только движения у него сбилось дыхание. Черт бы побрал это тело! Прошло уже два-three дня, почему к нему до сих пор не вернулись силы?

Рука, державшая тарелку, непрерывно дрожала. Управляться с палочками не получалось, и Фу Ци пришлось зачерпывать еду руками. Первый же кусок, оказавшись во рту, вызвал у него тошноту своей жирностью. Подавив бунтующий желудок, он проглотил еду, не разжёвывая. Второй кусок, третий… Добравшись до какого-то по счету куска, Фу Ци уже боялся открывать рот, опасаясь, что стоить ему разомкнуть губы, как всё вырвет обратно.

— Ешь быстрее, у меня нет времени возиться с тобой цеднями! — Дан Яо склонился над ним, приближаясь вплотную и с интересом разглядывая его мученицкое лицо. — Что, нужна помощь? Живо! И масло тоже выпей, до последней капли, как ту воду.

Это было мучительнее любого яда. Фу Ци казалось, что все его внутренности истошно требуют выбросить съеденное наружу. В глазах начало мутиться, Дан Яо вроде бы что-то говорил, но в ушах стоял сплошной гул, и он уже ничего не слышал. Он что, угрожал ему? Подумать только, как его угораздило влюбиться в такого мелочного мудака? Сам виноват, ха.

Движениями автомата он поднес тарелку к губам, приоткрыл рот — и больше не смог сдержаться, извергнув всё содержимое наружу.

Дан Яо все еще самодовольно упивался моментом, как вдруг перед его глазами возникло бесчисленное множество красных, желтых, белых и черных комков самой разной формы. Какая гадость! Инстинктивно он отшатнулся назад, но его нога скользнула по тому самому куску жира, который Фу Ци выплюнул ранее. Тело Дана Яо подалось вперед: он не только угодил прямо в блевотину, но и рухнул всем весом на Фу Ци, а его лоб с размаху врезался в лоб Фу Ци. Раздался жалобный стоп Фу Ци, его голова безвольно свесилась набок, а тело обмякло — он потерял сознание.

Биометрический прибор, следивший за состоянием Фу Ци, внезапно издал резкий пронзительный писк. Дан Яо было уже не до собственной брезгливости: он судорожно принялся шлепать Фу Ци по щекам:

— Эй, ты что, помер? Только не вздумай! Сдохнуть вот так — какая же это позорная смерть! А ну проснись, эй!

— И правда помер, — лицо Дана Яо тоже потеряло последние остатки краски.

Он торопливо сорвал с тумбы кислородную маску, нацепил ее на лицо Фу Ци и принялся неистово жать на кнопку вызова на переговорном устройстве.

— Молодой господин, что случилось? — услышав тревожный сигнал, примчался дядя Линь. Он немного разбирался в медицине и, оценив состояние Фу Ци, помог Дану Яо приподнять его, а затем осторожно размотал бинты на голове. Рана действительно открылась, и из нее сочилось немало пугающе-яркой крови.

Дядя Линь остановил кровь, заново перевязал рану, а затем позвонил семейному врачу старого господина, вкратце описав состояние пациента и велев прихватить нужные лекарства и поторопиться. Доктор Чан был личным врачом старейшины, обладал превосходными навыками, а главное — его отец долгие годы верой и правдой служил старому господину и был безгранично предан Семье Шань.

Закончив со всеми манипуляциями, дядя Линь обернулся и увидел, что Дан Яо стоит у кровати — бледный, перепачканный и угрюмый — и неотрывно смотрит на Фу Ци.

— Пустяки, просто швы разошлись, оттого и в обморок упал. Молодой господин, что произошло?

Разве он не собирался просто немного пошутить? Почему всё зашло так далеко?

Дан Яо перевел взгляд с Фу Ци на дядю Линя, моргнул и ответил:

— Он меня всего обблевал, наверное, из жуткого чувства вины. Решил искупить грехи смертью, вот и начал биться головой о подушку. И черт бы побрал этот новомодный прибор, голосит так громко, будто тут конец света настал. В следующий раз моя компания обязана разработать модель с более чутким искусственным интеллектом.

— Молодой господин, — лицо дяди Линя сделалось предельно серьезным. — Какими бы ни были ваши отношения, вы должны помнить: он — биологический отец двух маленьких юных господ. Если с ним что-то случится, как вы будете держать ответ перед детьми?

— Я знаю. Передайте доктору Чану, пусть поживет здесь пока, не уходит. А я пойду переоденусь и на работу.

Только теперь Дан Яо с отвращением вспомнил про заляпанную рвотой одежду. Боже мой, он еще никогда в жизни не был таким грязным.

Дядя Линь крикнул ему вдогонку:

— Молодой господин ничего не ел, пасту уже заказали, скоро доставят.

— Не хочу.

Разве после такого кусок в горло полетит?

Вечером он привез с работы новую модель робота для тестирования. Едва перешагнув порог в сопровождении секретарши, он увидел, как к нему с воплями несется Дан Чу. Прищурив глазки, мальчик потребовал ответа:

— Папа, а разве моя мама не умерла?

У Дана Яо внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Он махнул рукой, велев секретарше подняться наверх в кабинет и заняться установкой, а сам присел на корточки, собираясь взъерошить волосы Дан Чу, но тот, разумеется, увернулся.

— Разумеется! Папа хоть и нарушает обещания во всем остальном, но разве стал бы врать Сяо Чу в таком серьезном деле?

— Тогда почему мама вернулась мужиком? — Дан Чу ухватил отца за воротник и воинственно потребовал объяснений.

Дан Яо опешил:

— Кто тебе это сказал?

— Буяо. Сказал, что мама живет в гостевой комнате на первом этаже и что она мужик. А еще сказал, что мы с ним близнецы.

Дан Яо был готов лично надрать задницу Буяо. Как у этого сопляка язык поворачивается вечно всё портить? К счастью, Дан Чу был всего лишь мелким пацаном, пару ласковых отговорок — и всё уладится.

— Он всё врет. Ты и вправду в это поверил? И еще называешь себя маленьким эрудитом!

Дан Чу отшвырнул руку отца, которая пыталась щелкнуть его по носу, и заплакал навзрыд:

— Это ты врешь! Дедушка тоже сказал, что Буяо родила мама-мужчина, и раз мы с Буяо близнецы, значит, меня тоже родила мама-мужчина!

— Дедушка сказал? Что именно сказал дедушка?

Неужели его старик отец обо всем узнал? Дан Яо встревоженно допытывался:

— Ну-ка расскажи!

Дан Чу кивнул:

— Буяо рассказал всё дедушке, а еще попросил дедушку позвонить дяде Чану. Дедушка положил трубку, а потом задал Буяо кучу вопросов. Я же всё отчетливо слышал! Тот человек — моя мама, да?

— Как сейчас себя чувствует дедушка? — Дан Яо был близок к тому, чтобы сойти с ума от выходок Буяо.

— Нормально. Сказал, что ему нездоровится, и ушел к себе отдыхать. А водитель привез нас с Буяо домой.

Дан Яо торопливо вытащил из кармана телефон и набрал знакомую комбинацию:

— Алло, это я. Как папа? Принял лекарство? Насколько всё серьезно? Хорошо, я сейчас же приеду.

Закончив разговор, он поспешно бросил Дан Чу:

— Папа должен съездить навестить дедушку. Сяо Чу, будь хорошим мальчиком, не балуйся и присмотри за младшим братом.

http://bllate.org/book/25416/3029949