Отношения между Цзян Юйчэном и Цзян Минчэном не задались, и Си Ци об этом прекрасно знал.
Хоть они и были родными братьями, Цзян Юйчэн годами жил за границей и домой почти не возвращался. К тому же Цзян Минчэн вел себя напыщенно и заносчиво, переняв все худшие замашки избащенных мажоров, из-за чего Цзян Юйчэн в грош его не ставил.
Именно поэтому Си Ци ни капельки не боялся, что Цзян Юйчэн станет разбираться в случившемся без разбора и отчитывать его за сегодняшнюю драку с Цзян Минчэном.
Но, по правде говоря, толстяк был в чем-то прав.
Не прошло и двух дней с момента его появления в семье Цзян, как пасынок избил родного сына хозяина дома. Если об этом прознают посторонцы, как ни крути, а хорошего света на Си Ци это не бросит.
Цзян Юйчэн уверенно вел машину, то и дело бросая взгляды в зеркало заднего вида. Заметив, что Си Ци погрузился в какие-то тяжелые мысли, он небрежно бросил:
— Что-то случилось?
Си Ци ломал голову над тем, как бы поаккуратнее преподнести эту новость Цзян Юйчэну.
— Тут такое дело...
Цзян Юйчэн едва заметно усмехнулся и повернул руль. Широкая дорога, ведшая к особняку, была совершенно пуста, и они катились вперед без каких-либо помех.
— Если что-то стряслось, можешь говорить со мной напрямую. Не бойся.
Си Ци посмотрел на него, в глазах читалось сильное колебание:
— В общем... Завуч велел завтра же явиться в школу вместе с родителями.
— В школу? Зачем это?
— Простите, — Си Ци опустил голову, выглядя крайне виноватым. — Я подрался с Минчэном.
— Подрался?
Если честно, драка не стала для Цзян Юйчэна неожиданностью. В конце концов, с самой первой их встречи Цзян Минчэн смотрел на Си Ци исключительно свысока, так что столкновение было неизбежно.
Вот только конфликт разгорелся куда быстрее, чем он предполагал.
— Как так вышло? Расскажи подробнее.
Си Ци замялся, чувствуя себя не в своей тарелке, и всем своим видом показывал, что ему страшно об этом говорить.
Цзян Юйчэн кое о чем догадался.
— Натворил дел и боишься признаться?
— Давайте я лучше все расскажу, когда мы увидимся с Минчэном.
Цзян Юйчэн кивнул: пожалуй, так будет лучше.
Лучше выслушать все в присутствии самого Минчэна, чтобы тот потом не думал, будто за его спиной кто-то капает на него Цзян Юйчэну на мозги.
Машина Цзян Минчэна приехала домой минут на десять раньше машины Цзян Юйчэна. Как только Си Ци переступил порог, в столовой уже были расставлены блюда — Цзян Чэньхэ тоже вернулся к ужину.
— Где Минчэн? Почему он не спускается к столу?
Цзян Юйчэн поднялся со своего места:
— Я позову его.
Си Ци сидел рядом с Юань Цзяо и хранил непривычное для себя молчание.
Юань Цзяо заметила, что одежда на парне измазана, словно он валялся в грязи, а на скуле красовался легкий синяк. Голос ее помрачнел:
— Сиси, ты снова с кем-то подрался?
В этот самый момент со второго этажа спускался Цзян Минчэн.
Услышав это, он свирепо уставился на Си Ци и плюхнулся на стул напротив:
— Да, подрался! Со мной подрался!
Сам Цзян Минчэн тоже выглядел не лучшим образом: на лице два синяка, а когда он закатал рукава, на руке обнаружился еще и след от укуса.
Цзян Чэньхэ всем своим видом изображал главу семейства:
— Подрался? И как это понимать?
— А из-за чего еще люди драться могут? Видеть его не могу, вот и врезал.
Цзян Чэньхэ всё отчетливее понимал, что этот сынок — сплошная головная боль. Он с грохотом опустил палочки для еды на стол и рявкнул:
— Цзян Минчэн, прекращай паясничать и говори нормально!
— А что не так? Разве я плохо говорю?
Подобная развязность разозлила Цзян Чэньхэ пуще прежнего:
— Тебя отправить за границу, чтобы ты наконец угомонился?!
Цзян Минчэн на мгновенье умолк. Судя по всему, угроза отца отправить его учиться за рубеж все-таки возымела действие.
Тем временем Юань Цзяо тоже повернулась к Си Ци:
— Сиси, расскажи маме, что произошло.
— Завуч сказал, чтобы мы оба привели родителей в школу. Завтра нужно будет съездить.
— Я не о том спрашиваю! Я хочу знать, почему вы подрались! Кто первый начал?
Си Ци замялся и выдавил:
— Я.
— Причина?
Си Ци бросил взгляд на Цзян Минчэна. Этот грозный и избалованный молодой господин, который обычно никого и ничего не боится, сейчас избегал смотреть ему в глаза — очевидно, слова Цзян Чэньхэ о ссылке за границу заставили его изрядно понервничать.
Поразмыслив пару секунд, Си Ци покачал головой:
— Никакой причины.
Юань Цзяо нахмурилась:
— Тогда марш наверх в свою комнату. Ужинать не будешь.
Цзян Чэньхэ поспешил вмешаться:
— Ты что творишь? Сиси еще растет, как это — без ужина? К тому же мальчишки, разве драки для них — редкость?
Однако лицо Юань Цзяо осталось непреклонным, и переубедить ее было невозможно.
Си Ци послушно поднялся наверх. Сквозь закрывающуюся дверь до него донесся приглушенный голос Цзян Чэньхэ, отчитывающего Минчэна.
Если уж говорить честно, первым действительно затеял драку он, Си Ци. У Цзян Минчэна появилась девушка — и какая тут вообще могла быть вина?
Виноват был лишь его собственный импульсивный нрав.
Впрочем, сам Си Ци вовсе не считал, что поддаться порыву было ошибкой. Считается ведь, что благородный муж и через десять лет не поздно отомстит, но у него самого столько терпения в запасе не было. Кто портит ему жизнь — тому и он испортит.
Си Ци лежал на кровати с пустым желудком и чувствовал легкий голод. Внизу, кажется, все стихло, и он подумал, что чуть позже можно будет заглянуть на кухню к холодильнику — вдруг удастся перехватить что-нибудь съестное.
Вдруг дверь приоткрылась, и прежде чем Си Ци успел сообразить, в комнату из коридора что-то швырнули.
Предмет приземлился прямо возле него.
Это оказался упакованный в целлофан хлеб.
Си Ци повернул голову. Дверь была приоткрыта, в коридоре — ни души.
Действовать так грубо мог только один человек, и кроме Цзян Минчэна на ум никто не приходил.
Си Ци подобрал хлеб, разорвал упаковку и откусил пару кусочков.
То, что они с Цзян Минчэном заклятые враги — чистая правда.
Но это ничуть не мешало ему принять брошенный Цзян Минчэном хлеб.
Точно так же, как это не мешало самому Цзян Минчэну принять его молчание и сокрытие правды.
Звуки чавканья вскоре затихли. Си Ци посмотрел на пустую обертку, чувствуя, что перекусить бы стоило еще.
— Сиси, — в комнату вошла Юань Цзяо.
Си Ци машинально сунул фантик под одеяло, виновато улыбнулся матери, но тут же сообразил, как глупо это выглядит, и понурил голову:
— Мам.
Юань Цзяо присела на краешек кровати и вытащила из-под одеяла спрятанную обертку:
— Вся в масле, а суешь ее в постель.
Си Ци смущенно замер.
— Мама не сердится на тебя. Мама знает, что в этой драке не ты один виноват.
— Тогда почему вы...
— Ты же сам ничего не рассказал, верно?
Си Ци кивнул:
— Верно.
— Ну вот. А теперь расскажи мне: из-за чего вы с Минчэном не поделили что-то? — Юань Цзяо пристально посмотрела на него. — Врать запрещено.
Си Ци, изначально планировавший солгать, тяжело вздохнул:
— Ладно. На самом деле ничего особенного. Просто девушка, которая мне нравится, ушла к Цзян Минчэну.
Выслушав его, Юань Цзяо неожиданно рассмеялась:
— Я-то думала, что стряслось! У Сиси появилась девочка, которая ему нравится? Почему раньше матери не сказал?
— Мам, о чем тут рассказывать-то.
— И как зовут эту девочку? Симпатичная?
Си Ци покачал головой:
— Мам, не расспрашивай. В общем, теперь она девушка Цзян Минчэна, ко мне она больше не имеет никакого отношения, и путаться с ней я не собираюсь.
Все, что было нужно Си Ци — это сам факт произошедшего.
Когда-то ему нравилась одна девчонка, и из-за нее он подрался с другим парнем.
Неважно, кем была эта девчонка, важно было лишь то, что Си Ци предпочитает девушек.
Чэнь Цзяо была вполне неплоха — тщеславная, меркантильная, презирающая тех, кто победнее. Используя ее, он не испытывал бы ни малейших угрызений совести.
— Значит, с этой девочкой покончено?
— А как иначе? Она ведь теперь девушка Цзян Минчэна, у меня нет привычки уводить чужих пассий.
Юань Цзяо с довольным видом кивнула:
— Прекрасно, что ты мыслишь здраво. Проголодался? Я велела разогреть для тебя ужин внизу, спускайся поешь.
Когда Юань Цзяо уже собиралась встать, Си Ци схватил ее за руку:
— Мам.
— Что такое?
В глазах Си Ци мелькнуло колебание:
— Через пару дней... День свиданий в колонии. Я... могу поехать навестить отца?
Юань Цзяо посмотрела на него, удивленная тем, что Си Ци наконец сам заговорил об этом.
— Конечно можешь. Ты сын своего отца, разумеется, тебе разрешено его навестить.
— Но я не знаю, хочет ли папа меня видеть.
В прошлой жизни Си Ци всю жизнь прятался, не смея ездить на свидания в тюрьму и боясь подойти к нему близко.
— Тогда спроси себя: чувствуешь ли ты стыд из-за того, что твой отец сидит в тюрьме?
Си Ци твердо покачал головой.
— Вот видишь. Если тебе не стыдно за отца, с чего бы ему не хотеть тебя видеть? Ты его родной сын.
— Папа — герой, и я горжусь им. Но сам я вовсе не герой.
— С чего это ты не герой? Мой сын умеет отличать добро от зла, он честен и смел. Ты — настоящий герой в сердцах мамы и папы, — Юань Цзяо похлопала Си Ци по плечу. — Не забивай голову лишним, иди ужинать, пока всё не остыло.
Этот тяжелый камень долго давил на сердце Си Ци, но теперь, когда слова были сказаны, груз наконец спал.
Ранним утром следующего года из-за вызова в школу Цзян Чэньхэ и Юань Цзяо отправились туда вместе.
Завуч, узнав, что перед ним предстала вся семья в полном составе, смягчил тон и превратил свой гневный монолог в отеческие наставления.
Речь шла главным образом о том, что на носу выпускной класс, нагрузка огромная, и родителям стоило бы помочь детям уладить разногласия.
Оба парня числились в злостных нарушителях, так что легким испугом не отделался никто.
Выслушав завуча, Цзян Чэньхэ и Юань Цзяо заверили его, что проведут с Цзян Минчэном и Си Ци серьезную беседу, после чего покинули школу.
И Си Ци, и Цзян Минчэн сегодня вели себя тише воды, ниже травы. На протяжении всего разговора они не сказали ни единого лишнего слова, только кивали и каялись, притворяясь сущими ангелочками.
— Если не хочешь, чтобы дядя Цзян вышвырнул тебя за границу, я на твоем месте посоветовал бы тебе как-то объясниться с Сюй Жоу.
Беременность Сюй Жоу тяжелым камнем висела на душе Цзян Минчэна.
Хотя он и понимал, что Си Ци предупредил его из добрых побуждений, Цзян Минчэн все равно холодно усмехнулся в ответ:
— Не притворяйся сердобольным, кошка, оплакивающая мышь.
Бросив это, он скрылся в дверях класса.
Си Ци поленился отвечать и, развернувшись, тоже вошел в помещение.
Начался урок литературы, и едва прозвенел звонок с урока, как к нему подбежал толстяк:
— Си Ци, как ты? В порядке?
— Сколько раз меня уже таскали к завучу? Ты хоть раз видел, чтобы со мной после этого что-то случалось?
— Ну ты даешь, после вызова родителей — и как с гуся вода.
Си Ци откинулся на спинку стула:
— Проехали, давай не будем об этом.
— Сегодня вечером после школы занят?
— Нет, а что?
Толстяк загадочно ухмыльнулся:
— Пойдешь со мной в одно место.
— В какое еще место?
— Придешь — увидишь.
Места, куда зазывают с таким загадочным видом, редко бывали хорошими.
После уроков толстяк привел Си Ци в бар.
Внутри стоял удушливый чад и стоял такой гам, что Си Ци тут же скривился — подобные заведения были не по его вкусу.
— Зачем ты меня сюда притащил?
— Хочу, чтобы ты кое на что посмотрел.
Си Ци усмехнулся.
Его-то как раз учить жизни было точно не нужно.
— Пошли, не тупи, — толстяк был настроен решительно.
Не оставалось ничего другого, как последовать за ним внутрь.
Тяжелая металлическая музыка грохотала со всех сторон, оглушая не хуже стихийного бедствия, а разноцветные лучи стробоскопов слепили глаза. О посетителях, предавшихся безумному веселью в этом сумраке, лучше было вовсе не думать.
Едва переступив порог, Си Ци поморщился: в нос ударила гремучая смесь сигаретного дыма, дешевого алкоголя и приторных женских духов, создававшая густой дух тлена и разврата.
Это был самый захудалый бар.
Впрочем, среди посетителей хватало и таких же школьников в форме, как они сами, так что их появление не привлекало особого внимания.
Толстяк нашел укромную кабинку и заказал два коктейля.
— Толстяк, какого черта ты творишь?
Толстяк кивнул в определенную сторону:
— Вон.
Си Ци проследил за его взглядом. В дальнем темном углу располагалась еще одна кабинка — местечко было весьма уединенное, там сидели двое мужчин, а рядом с ними пристроились две девицы.
Одной из этих девушек была Чэнь Цзяо.
Си Ци мгновенно понял, к чему толстяк притащил его сюда.
В его голосе смешались удивление и гнев:
— Чэнь Цзяо?
— Она самая! Теперь-то ты видишь, что она за человек!
Чэнь Цзяо по-прежнему была в школьной форме, но на ее лице красовался тяжелый макияж. Улыбаясь, она льнула к груди одного из мужчин.
Мужчина был толстым, с круглым лицом и лысиной. Нахлебавшись дрянного пойла, он явно распалился — лапал сидевшую рядом девчонку, полностью обнажая свою мерзкую сущность.
Подобные девицы в таких барах были нарасхват.
— Вот видишь? В людях порой не разберешься. Не знаю, как насчет остальных, но эта девца точно тебя не стоила.
Си Ци молчал.
Лишь спустя долгое время он тихо произнес:
— Спасибо.
— Да брось, мы же братья!
Си Ци улыбнулся:
— Угу, братья.
— Ну всё, ты сам всё увидел, пошли отсюда.
В это время двое мужчин в той кабинке переглянулись и, пока девчонки не смотрели, украдкой сыпанули в стаканы какой-то порошок.
Си Ци прекрасно понимал, что именно они туда бросили.
Он сквозь зубы выругался:
— Мерзавцы!
Толстяк тоже заметил неладное и схватил Си Ци за руку:
— Си Ци!
Устраивать разборки в незнакомом кабаке было не лучшей идеей.
Си Ци и сам ни в грош не ставил таких девиц, как Чэнь Цзяо, но ублюдков, подсыпающих гадость в напитки, он ненавидел еще сильнее.
Вырвав руку из хватки толстяка, он направился прямо к их стоолику.
Те двое все еще продолжали хихикать с девицами на коленях, когда прямо перед ними, словно из-под земли, вырос парень в школьной форме.
Опустив глаза, он тихо стоял перед мужчинами, а его улыбка казалась невинной и милой.
Мужчины по умолчанию приняли его за бармена: затуманенными от алкоголя глазами они окинули его взглядом, и у них тут же зачесались руки. Один из них протянул ладонь, чтобы погладить Си Ци по тыльной стороне ладони.
— Ты тоже здесь подрабатываешь выпивкой?
Си Ци передернуло от отвращения. Резко смахнув руку мужчины, он, будто самый обычный сотрудник бара, примостился рядом с пьянчугой:
— Прошу прощения, господа, позвольте угостить вас бокалом. Но они — не из тех девушек, они подобным не занимаются. Если вам кто-то нужен, хотите, я поищу вам других? Можете поразвлечься на улице.
Заполучив драгоценный нефрит, кто станет возиться с галькой?
Мужчина грубо оттолкнул Чэнь Цзяо.
Появление Си Ци застало Чэнь Цзяо врасплох: испугавшись, она инстинктивно попыталась спрятаться и, прикрыв лицо рукой, шмыгнула в сторону.
Мужчина был пьян вусмерть, соображал плохо и лишь осоловелым, похотливым взглядом сверлил Си Ци:
— Ладно, малыш. Раздевайся — и я отстану от твоих подружек.
Осмелев от хмеля, мужчина полез в нагрудный карман, вытащил пачку купюр и швырнул ее прямо в воздух.
Деньги разлетелись по полу.
Никто даже не наклонился, чтобы их подобрать.
Мужчина взбесился и с досады дернул галстук:
— Что? Мало?!
— Послушайте, я же сказал, это приличный бар!
— Приличный бар... — пьяно ухмыльнулся тот. — Пока не раздеешься, отсюда не уйдешь!
Си Ци повидал немало таких отморозков. Чтобы заставить их слушаться, нужно было внушить им страх.
Поскольку перед ними стоял обычный школьник, в расчет они его, разумеется, не принимали.
Толстяк тоже подошел и встал рядом с Си Ци.
Си Ци бросил вполголоса:
— Я беру левого, ты — правого.
Не привлекая лишнего внимания, он подхватил со стола пустую бутылку:
— Мужчина, видите эту бутылку в моей руке? Сейчас я размозжу ею вашу собачью башку!
У напившихся людей реакция всегда заторможенная.
Пока мужик пытался осознать услышанное, бутылка сверху вниз обрушилась на его макушку.
Хрусь!
Брызнули пена и осколки стекла, разлетевшиеся во все стороны.
Дикий вопль прорезал воздух так, что у Си Ци заложило уши.
Мужчина рухнул на пол, хватаясь за окровавленную голову и судорожно пытаясь подняться. Си Ци с размаху влепил ему мощный пинок в живот — мужик кубарем откатился в самый угол. Он лежал навзничь, тяжело дыша, но от боли не мог даже заорать, а в животе полыхал пожар.
Си Ци не стал разглядывать его жалкую, полудохлую тушу — он просто наступил ему грудью на горло, перенеся на ногу всю тяжесть своего тела. Лицо мужчины исказилось от новой волны адской боли.
— Ах ты, сукин сын! Смеешь поднимать на меня руку?! Да ты знаешь, кто я такой?! Да я тебя в порошок сотру...
Голос оборвался на полуслове. Лицо мужчины побледнело, кадык задергался, а губы затряслись — судя по всему, он перепугался не на шутку.
Си Ци прижался каблуком к его паху.
— Ну, чего замолчал? Ругайся дальше.
Си Ци возвышался над ним, невозмутимый и спокойный, глядя прямо в глаза.
— Ах ты ублюдок мелкий, да я тебя... Ай-я-яй...
Согласно медицинским исследованиям, боль от удара в пах для мужчины вполне сравнима с родовыми муками.
Мужик извивался на полу, скорчившись в три погибели, с его лба градом катился холодный пот, а алкоголь выветрился в одно мгновение.
— Продолжай давай.
Вопящий было мужик лишь сдавленно заскжетал зубами.
Ругаться? Какая к черту ругань!
Его драгоценное хозяйство все еще находилось под чум каблуком!
Глядя на Си Ци снизу вверх, мужик все отчетливее понимал, что этот парень буквально соткан из колючек, а под внешней оболочкой кроется жестокий, не знающий страха характер — прямо маленький леопард, которому плевать на любые авторитеты.
Такие отморозки, готовые драться насмерть и идти до конца — самые опасные противники.
Он ни на секунду не сомневался, что парень, державший в заложниках его самые уязвимые места, действительно способен надавить сильнее и раздавить всё к чертям.
— Отпусти меня... Клянусь, я забуду обо всем!
— Забудешь? А наркотик в стакан ты не подсыпал? А девчонок не лапал? — Си Ци прибавил весу. — Ублюдок поганый! И ты еще смеешь мне угрожать?!
Рядом раздался еще один крик — толстяк оприходовал второго мужика бутылкой по голове, раскроив тому череп.
Увидев эту сцену, Чэнь Цзяо лишилась дар речи от ужаса и завизжала:
— Вы что творите?!
— Эти двое подсыпали вам что-то в напитки!
— Наркотики?.. — у стоявшей рядом подруги Чэнь Цзяо подкосились ноги, и она расплакалась прямо на месте. — Чэнь Цзяо, я больше не хочу здесь оставаться, я... я хочу домой.
Чэнь Цзяо и сама перепугалась до полусмерти:
— Вы... вы с ума сошли! Немедленно отпустите их!
— Мы тут за вас вступаемся, а ты просишь нас их отпустить?
В голосе Чэнь Цзяо послышались слезы:
— Да они же шестерки Брата Нань, вам... вам с ними не справиться!
Си Ци с минуту молча наблюдал за происходящим, после чего неторопливо бросил:
— Значит, вы люди Брата Нань?
— Говорю вам, мы под Братом Нань ходим, если вы сейчас же... А-а-ай!
— Ладно, люди Брата Нань, говоришь? Тогда слушай сюда: меня зовут Цзян Минчэн, если есть яйца — пусть твой Брат Нань придет и найдет меня!
Си Ци понятия не имел, кто такой этот Брат Нань, но сам этот мужик вызывал у него омерзение, а его гнусные методы — жгучее желание наподдать.
Шум и крики наконец привлекли внимание охраны заведения. Толстяк с размаху пнул поверженного мужика и, схватив Си Ци за руку, бросился к выходу:
— Валим! Бежим скорее!
Чэнь Цзяо с подружкой тоже воспользовались моментом и бросились наутек вслед за ними.
Охранники бара едва успели выбежать за дверь, как получили приказ возвращаться.
А те двое побитых мужиков, едва оправившись от шока, пошатываясь, выбрались наружу — они собирались подмогу, чтобы хорошенько проучить этого выскочку по имени Цзян Минчэн.
Стоило им вывалиться из переулка, как у стены замаячили силуэты трех-четырех мужчин.
Какой-то молодой человек стоял под фонарем лицом к свету, из-за чего разглядеть его было трудно.
Мужик прищурился — алкоголь в крови разжигал злость:
— Вы еще кто такие?! А ну пошли вон с дороги!
Младший шагнул к нему в темноте, оставаясь неразличимым.
— Это ты?
Пьяный мужик еще не успел сообразить, в чем дело, как его сбили с ног мощным пинком. В следующую секунду его придавили к земле и насильно вывернули руку.
— А-а-а! — дикий крик разорвал ночную тишину.
Один удар, второй — сапог снова и снова опускался на тыльную сторону ладони мужчины.
Пальцы пронзила дикая боль. Мужик орал до тех пор, пока голос не сорвался, а рука окончательно не онемела — лишь после этого его отпустили.
Когда он, пластом лежа на земле, испускал последние стоны, кто-то присел рядом на корточки.
— Смел дотрагиваться до него?
Дрожа всем телом, мужик уловил в воздухе странный, едва уловимый аромат.
http://bllate.org/book/25415/3029862