Готовый перевод Playing Nice / Искусство притворства: Как стать «хорошим» братом: Глава 7

Толстяк происходил из басномобогатой семьи и был самым настоящим мажором.

Однако в его семейном укладе имелась своя специфика.

Отец Толстяка принадлежал к числу тех, кто разбогател в одночасье. Двадцать лет назад он перебивался в крайней нищете, но, поддавшись на уговоры друга, вложил все свои сбережения — сто тысяч юаней — в покупку заброшенного завода на окраине родного города, занимавшего площадь в тысячу му.

Хотя территория оказалась огромной, вокруг царило полное запустение, и не было абсолютно ничего.

Его отец так и жил, коротая дни на этом ветхом заводе.

Поворотный момент наступил десять лет назад, когда родные места отца Толстяка попали под план городского развития и застройки. Завод вошел в зону сноса, и компенсация составила несколько сотен миллионов юаней.

Отец Толстяка взял эти сотни миллионов, стал скупать горы и занялся добычей угля. Сам того не желая, он сколотил огромное состояние и превратился в богатейшего человека тех угольных мест.

Отец Толстяка прекрасно осознавал, как в молодости пострадал от собственной неграмотности, поэтому отправил его учиться в старшую школу в Хайбинь. Чтобы сын не вырос избалованным бездельником, карманных денег ему давали столько, что даже у Си Ци это вызывало невольное удивление.

Толстяк тоже прекрасно понимал намерения отца и после переезда сюда на учебу никогда не хвастался богатством своей семьи.

Школа, где учился Си Ци, относилась к категории частных учебных заведений на самообеспечении, или, проще говоря, тех самых элитных школ. Здесь был мощный преподавательский состав и высокий уровень обучения, а учились тут дети из влиятельных и состоятельных семей Хайбиня, хотя хватало и испорченных избалованных сынков.

Едва переступив порог класса, Си Ци почувствовал на себе несколько недоброжелательных взглядов, и громкий гул голосов в помещении мгновенно стих на несколько тонов.

— Эй-эй, Си Ци пришел.

— Вижу. Говорят, его матушка снова замуж вышла.

— Какое позорище. На его месте я бы и в школу идти не смел, хи-хи.

— Чего шепчетесь? Говорите громче, бабы драные!

Толстяк с размаху ударил кулаком по парте двух шушукавшихся одноклассников. Те, возможно, испугавшись его внушительной комплекции, лишь презрительно зыркнули на него и замолчали.

Си Ци сделал вид, что ничего не слышит, и, усевшись на место у окна, достал учебники для подготовки к урокам.

Успеваемость у него была неплохая, на предварительных экзаменах он стабильно держался в первой полусотне по всей школе.

К тому же ему уже довелось один раз пройти через настоящий гаокао, так что задания из учебников давались ему легко, по щелчку пальцев.

Си Ци успел лишь бегло просмотреть пару задач, как в класс уверенно вошла грозная девица. Подлетев к его парте, она с громким хлопком швырнула на нее лист бумаги для письма. На ее лице застыло выражение торжествующей злобы, а пронзительный, вздорный голос резал слух.— Си Ци, говорю тебе в последний раз: больше не пиши мне любовных писем. Если посмеешь еще хоть раз донимать меня, я вывешу твое послание на школьной доске объявлений!

Си Ци бросил взгляд на лист бумаги, с грохотом опущенный перед ним на парту. Весь он был исписан донельзя приторными признаниями. Текст был напечатан на принтере.

Си Ци поднял голову и посмотрел на стоявшую перед ним девушку. Высокая, с длинными прямыми волосами, бледной кожей и огромными глазами, она обладала точеными губами бантиком — именно та типажность, в которую в школьные годы тайно влюблены многие парни.

Но Си Ци не чувствовал к ней ровным счетом ничего. Он давным-давно знал о своей ориентации, так с какой стати ему писать любовные письма девчонке?

Кому же понадобилось его подставлять? В прошлой жизни он просто всё отрицал и порвал письмо, из-за чего прослыл трусом, не желающим отвечать за свои поступки, а следом получил еще и репутацию ветреника, бросившего девушку.

Что же касается нынешнего момента, то раз уж всё равно оправдываться бесполезно, почему бы не сыграть на руку обстоятельствам? Раз уж закрепилась репутация прямолинейного парня, грех этим не воспользоваться.

Си Ци аккуратно сложил письмо по уже имевшимся сгибам и молча убрал его в книгу. Он изобразил на лице подавленность и тихо произронил:

— М-м, я понял.

Тщеславие девушки было удовлетворено сполна. Сияя от гордости, она с апломбом заявила:

— Вот и молодец, что понимаешь. Разве я того уровня, чтобы ты мог за мной ухаживать? — после чего добавила себе под нос: — Посмотрела бы на твою мамашу, кто же не знает, что вы за люди.

Неужели у этой девицы не нашлось темы для разговора получше, чем мать Си Ци? Тот опустил голову, и в глубине его глаз промелькнула трудноразличимая ярость.

— Эй! Ты договорила? — Толстяк вскочил со своего места, ударив по парте. — Если всё сказала, то проваливай отсюда поскорее!

Девушка смерила Си Ци надменным взглядом, высокомерно фыркнула и, развернувшись, зашагала прочь.

Толстяк, который никогда прежде не видел Си Ци настолько пришибленным, с недоумением спросил:

— Си Ци, что с тобой? С чего ты вообще надумал ухлестывать за Чэнь Цзяо? Она ведь недобрый человек, я сам видел, как она в баре обнималась с каким-то мужчиной…

Си Ци знал, что Толстяк просто говорит первое, что придет в голову, поэтому решил притвориться, будто ничего не расслышал. Он поднял голову и выдавил из себя слабую улыбку, в которой сквозила наигранная тоска:

— Спасибо, Толстяк, я знаю, что мне делать.Толстяк, заметив его состояние, сразу понял, что что-то не так. Он уселся на пустующее место перед Си Ци и завёл разговор:

— Ты ведь не всерьёз? Неужели ты и правда запал на Чэнь Цзяо? Что в ней такого особенного? Если тебе кто-то нравится, я могу познакомить тебя с девушками куда лучше.

Си Ци опустил голову и перечитывал любовное письмо снова и снова, пока наконец с огромным сожалением не спрятал его обратно в учебник.

— Ничего подобного, перестань молоть чушь, толстяк.

— Тогда с чего ты только что выглядел таким прибитым? Она тебя так приложила, а ты ведь даже слова в ответ не сказал.

Раньше, если бы кто-то позволил себе такое в разговоре с Си Ци, его взрывной характер тут же дал бы о себе знать — он бы пустил в ход кулаки. И даже с девушкой, пусть он и не стал бы распускать руки, хорошего выражения лица ей точно не видать.

— Стану я ещё с девчонкой спорить.

— И правда так считаешь?

Си Ци поднял голову и вымученно улыбнулся:

— И правда так.

В глазах толстяка эта улыбка мгновенно приобрела совсем другой оттенок, отчетливо отдавая горькой фальшью.

— Ладно, некогда мне с тобой болтать, — снова поднимаясь на ноги, бросил Си Ци. — Я в туалет.

Толстяк озадаченно проводил взглядом торопливо скрывшегося Си Ци.

Почему-то сегодня Си Ци казался ему невероятно странным: в каждом его слове и жесте чувствовалось, будто перед ним совершенно другой человек.

Раньше он всегда поступал исключительно по своему усмотрению, говорил что думал, делал что хотел и никогда не ущемлял собственные интересы. Сегодня же казалось, что Си Ци только и делает, что во всём себя ущемляет.

Если присмотреться, он выглядел даже капельку... жалко.

Уж не в этом ли заключалось то самое любовное помешательство?

Только толстяк никак не мог взять в толк, что же такого нашел в этой Чэнь Цзяо. Кроме симпатичной мордашки, в ней не было ни единого достоинства, она совершенно не подходила Си Ци.

Какая муха его укусила и с каких пор он вообще заинтересовался Чэнь Цзяо?

В этот момент толстяк окончательно убедился, что все женщины — сплошная напасть. Раз уж даже Си Ци до такого докатился, ему определенно стоило держаться от них подальше.

Класс Си Ци располагался в самом конце коридора, а прямо за стенкой, в соседнем классе, учился Цзян Минчэн. И так уж совпало, что Чэнь Цзяо числилась именно в классе Цзян Минчэна.

Проходя мимо его кабинета, Си Ци заметил Чэнь Цзяо: она сидела перед партой Цзян Минчэна и о чем-то без умолку щебетала.

А Цзян Минчэн сидел неподвижно, с абсолютно холодным, непроницаемым лицом.

И тем не менее Чэнь Цзяо вела себя так, будто всё в полном порядке, продолжая с упоением болтать с ним и заливисто смеяться.

Си Ци, замерший в коридоре, мгновенно прирос к полу при виде этой сцены.

Он так и стоял на месте, глядя на Чэнь Цзяо и Цзян Минчэна, и лицо его становилось всё мрачнее.

Чэнь Цзяо заметила Си Ци первой и с улыбкой указала на него Цзян Минчэну.Цзян Минчэн посмотрел в их сторону, и на мгновение его брови сошлись в недоумённом хмуром выражении.

Цзян Минчэн обладал тем типом солнечной, привлекательной внешности, которая, не будь в его взгляде свирепости, могла бы радовать глаз.

Однако, придя в себя, он с развязной и насмешливой улыбкой, словно демонстрируя своё превосходство, что-то шепнул на ухо Чэнь Цзяо. От этого та рассмеялась ещё ярче и игриво толкнула Цзян Минчэна.

Цзян Минчэн одной рукой опирался на парту, а другую положил на спинку стула, полусидя в развязной позе. Его улыбка была откровенно недоброй.

Си Ци молча отвернулся и быстрым шагом удалился оттуда.

Сирота Си Ци сидел в кабинке туалета, и его плечи дрожали от смеха. Он изо всех сил зажимал рот рукой, чтобы не издать ни звука.

Современное общество всё ещё не отличается особой терпимостью, и влечение к мужчинам по-прежнему не находит принятия у широкой публики.

В прошлой жизни слухи о том, что он предпочитает мужчин, распустил Сун Сяо. Сам Си Ци тогда промолчал, и сплетни разнеслись с невероятной силой.

То, что оскорбляли его самого, было еще полбеды, но вот то, что из-за него незаслуженно полоскали имя Юань Цзяо, стерпеть было невозможно.

В этой новой жизни свою истинную натуру определённо стоило припрятать.

Раз уж образ натурала сам плывёт в руки, грех им не воспользоваться.

Чэнь Цзяо подходила для этого идеально: красивая, меркантильная, а главное — он не испытывал бы перед ней ни малейшего чувства вины.Звонок на урок уже прозвенел. Си Си неторопливо открыл дверь, но обнаружил, что защелка кабинки заперта снаружи и изнутри не открывается.

Си Си невозмутимо вернулся на унитаз: судя по всему, его в очередной раз заперли в туалете.

Снаружи доносились едва слышные шорохи и хихиканье.

В щель под дверью туалетной кабинки было видно мелькающие тени.

Си Си зло усмехнулся: неужели им в семнадцать-восемнадцать лет еще не надоело заниматься такой детсадовской ерундой?

Подняв голову, он заметил торчащий сверху край пластикового ведра, которое явно собирались опрокинуть внутрь.

Си Си отступил на шаг и со всей дури врезал по двери ногой. С громким стуком хлипкая дверца распахнулась.

Хлюп!

Вода хлынула на пол.

Из-за двери донеслись сдавленные стоны боли.

Трое его недругов стояли насквозь мокрые, скрючившись у стены и прижимая руки к животам — возможно, им досталось от удара ноги Си Си.

Поперек прохода валялась швабра.

— Покиньте помещение, пока у меня хорошее настроение!Какой-то хулиганистый одноклассник, заметив, что Си Ци остался один, снова задрал нос:

— И чё ты такой гордый! Опять захотел, чтобы мы тебя…

Си Ци поднял с пола швабру, и дверь туалетной кабинки со скрипом заходила ходуном.

Те несколько парней испуганно вздрогнули, обхватили головы руками и позорно бросились наутёк.

Си Ци швырнул швабру обратно и усмехнулся:

— Трусы!

В следующую секунду, когда он уже собирался покинуть туалет, из соседней кабинки донесся звук смываемой воды.

Там кто-то был?

Почему он до этого вообще не слышал никаких звуков?!

Дверь открылась.

— Цзян Минчэн? — Си Ци нахмурил брови, заметив стоявшего у входа в кабинку с самым невозмутимым видом Цзян Минчэна.

С каких пор Цзян Минчэн находился в соседней кабинке?

Почему он всё это время не издавал ни звука?

Он всё шоу от начала до конца просмотрел или это тех парней он подослал?

— Ты что здесь делаешь?

— В туалет ходил.

— Это ты тех типов натравил?

— У меня нет столь убогих интересов — специально нанимать кого-то, чтобы с тобой разобраться. Чтобы справиться с тобой, мне хватило бы и одного меня, — Цзян Минчэн омерзительно улыбнулся. — Похоже, тебе так сильно нравится эта Чэнь Цзяо? Даже в туалет убежал реветь?

— Да пошёл ты! С чего бы мне реветь!

— А кто только что в кабинке голосил как девчонка? Хнык-хнык-хнык.

— Я… — Си Ци осёкся на полуслове, резко сменив тон на сердитый и взволнованный: — Не твоё дело!

— Конечно, моё. Раз уж ты убиваешься по моей девушке и запал на неё, разве я не могу поинтересоваться?

— Твоей девушке?

Цзян Минчэн легко улыбнулся:

— Чэнь Цзяо.

Услышав это, Си Ци остолбенел. Помолчав пару мгновений, он изо всех сил заскжетал зубами, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос, отчего его лицо покраснело до самых ушей.

Если бы Цзян Минчэн знал, что эта самая Чэнь Цзяо — родная дочь тётушки Чэнь, которая пыталась присосаться к Цзян Чэньхэ, интересно, смог бы он и дальше с таким же апломбом заявлять: она — моя девушка.

Ради того чтобы пойти против него, Цзян Минчэн действительно готов пойти на что угодно!

Тем не менее Си Ци со злостью вцепился в воротник Цзян Минчэна и вжал того в стену:

— Какая еще девушка, у нее отродясь не было парня!

Глядя на раскрасневшееся лицо Си Ци, Цзян Минчэн непринужденно ответил:

— С сегодняшнего дня — появилась.

Если раньше Цзян Минчэн просто терпеть не мог Си Ци и даже не помышлял о том, чтобы целенаправленно тому докучать, то теперь всё изменилось. Си Ци и его мать в открытую переступили порог Семьи Цзян, поселились с ним под одной крышей, и ему приходится мириться с тем фактом, что мать Си Ци — его мачеха, а сам Си Ци стал его сводным братом.

Цзян Минчэн глубоко убежден, что это величайшее оскорбление в его адрес.

Если он ничего не предпримет, он просто себя не уважает.

— А у тебя разве нет девушки?

— Разве? А я и не знал? — Цзян Минчэн с удовольствием полюбовался выражением лица Си Ци и с явным злорадством протянул: — Си Ци, заявляю тебе прямо сегодня: Чэнь Цзяо — это только начало. Раз уж тебе вздумалось поселиться в моем доме и нагло прибрать к рукам имущество Семьи Цзян, за всё придется платить. Сегодня пострадал тот, кто тебе дорог, а завтра и послезавтра — даже не знаю, до кого дойдет очередь.

— Да чего ты вообще добиваешься!

— Если вы с матушкой не хотите убираться из Семьи Цзян, то с сегодняшнего дня готовьтесь сутками реветь в три ручья. Я тут слышал от ребят, — Цзян Минчэн слегка запнулся, а затем залился наглым смехом, — плачешь ты просто загляденье.

— Ах ты сволочь паршивая!

Си Ци замахнулся кулаком, но Цзян Минчэн с легкостью перехватил его запястье. Си Ци попытался ударить ногой, и Цзян Минчэн, не успев среагировать, отлетел к раковинам. Ударившись поясницей о мраморную столешницу, он шумно втянул воздух от боли.

В школе Си Ци слыл отчаянным бойцовым волчонком, да и Цзян Минчэн подарком не был, однако дрался по правилам и грязных приёмов избегал.

Чего нельзя было сказать о Си Ци.

Си Ци в драке никогда не церемонился: не остаться в убытке — уже победа.

Ради победы в ход шло абсолютно всё: пинки, укусы, клочки вырванных волос.

Си Ци вцепился зубами в руку Цзян Минчэна, придавившего его плечо к стене. С такой звериной силой, что Цзян Минчэн взвыл и тут же разжал хватку.

Цзян Минчэн взбесился:

— Ты чё драться-то как баба лезешь!

Си Ци молчал. В его голове крутилась лишь одна фраза, брошенная Цзян Минчэном: плачешь ты просто загляденье.

Да он зубами порвёт этих ублюдков!

Отбросив всякие правила, Си Ци использовал самые грязные трюки. Стоило им сойтись, как оба покатились по полу единым клубком, оторвать их друг от друга было просто невозможно.

Уборщица, заглянувшая в туалет, тут же бросилась звать учителя.

Только тогда Си Ци и Цзян Минчэн неохотно разлепились в разные стороны, сверля друг друга яростными взглядами и отказываясь признавать поражение.

Вид у обоих был потрёпанный.

— Вы что творите! Драка! Кто первый начал?! — Ворвался завуч. И надо же было такому случиться — снова эти двое местных отморозков. Он посмотрел на них взглядом, полным несбывшихся надежд: — Вы даже дверь в туалет разнесли в щепки!

Си Ци и Цзян Минчэн стояли молча, не произнося ни слова.

— Что ж вы только что такие храбрые-то были? Чего теперь языки в задницы засунули?

Цзян Минчэн холодно усмехнулся:

— Скорее уж он девица-красавица.

Си Ци снова замахнулся.

Завуч больше не мог на это смотреть и рявкнул:

— Завтра оба — с родителями в школу!

Си Ци и Цзян Минчэн синхронно переглянулись и одновременно отвернулись, презрительно фыркнув.

Кровавая вражда разгорелась с новой силой.

Разумеется, в тот же день новость о том, что Си Ци и Цзян Минчэн сцепились в туалете из-за Чэнь Цзяо, мгновенно разлетелась по всей школе, став достоянием общественности.

Толстяк сокрушенно глядел на Си Ци, и его глаза совсем утонули в складках пухлых щек.

— Си Ци, неужто она тебе и правда так сильно нравится?

После уроков Си Ци стоял у школьных ворот в ожидании окончания рабочего дня Цзян Юйчэна. Услышав слова Толстяка, он промолчал.

Подобное молчание лишь сильнее разозлило Толстяка.

— Вот погоди, настанет день, и я открою тебе глаза на то, что из себя представляет эта Чэнь Цзяо.

Си Ци прекрасно понимал, что из себя представляет Чэнь Цзяо, но сейчас он притворялся натуралом!

А натуралу, потерявшему голову от любви, свойственно совершать глупости.

— Ладно, Толстяк, хоробей за меня переживать, я знаю, что делаю, — Си Ци окинул взглядом его фигуру и на секунду нахмурился. — Если есть свободное время, займись лучше похудением.

— Похудением? — ужаснулся Толстяк. — Да я этот жирок не за один день наживал.

Си Ци посмотрел на его внушительный живот, окруженный несколькими складками спасательного круга, и ткнул пальцем — те пошли рябью, забавно задрожав.

— У тебя черты лица хорошие, если сбросишь вес, станешь писаным красавцем. Глядишь, разобьешь не одно девичье сердце.

И Си Ци вовсе не шутил.

В прошлой жизни из-за тяжелой болезни Толстяк исхудал до неузнаваемости, и без слоя жира на лице обнаружился весьма смазливый парень.

— Правда? — Толстяк изо всех сил постарался широко раскрыть свои заплывшие глазки, и в них вспыхнула надежда.

— Честное слово! Сбросишь вес — от отбоя девчонок не будет, тогда-то от этого Цзян Минчэна и мокрого места не останется!

— Кстати о Цзян Минчэне… Си Ци, раз вы теперь живете под одной крышей, с чего это он так взъелся на тебя?

Едва затихли эти слова, как мимо них с ревом пронеслась машина Цзян Минчэна.

Си Ци прислонился спиной к стене, выглядя донельзя ленивым:

— Подумаешь, под одной крышей. Не переваривает — значит, не переваривает. Если он вдруг меня когда-нибудь и взлюбит, то либо этот парень перестанет быть Цзян Минчэном, либо… — тут Си Ци снова усмехнулся, — перестану быть Си Ци я.

Вражда Си Ци и Цзян Минчэна тянулась еще с первого дня поступления в старшую школу.

Цзян Минчэн к тому моменту уже вовсю волочился за девчонками. Увидев впервые Си Ци с его утонченной, словно выточенной из фарфора внешностью, он принял его за девочку.

А характер у Си Ци был взрывоопасный — искра требовалась всего одна.

Цзян Минчэн отпустил парочку сальных словечек и попытался его облапать, за что тут же схлопотал в челюсть.

Толстяк, не посвященный в нынешние дела Семьи Цзян, нахмурился:

— Я вот переживаю, как бы отец Цзян Минчэна не затаил на тебя зла.

На второй же день после появления в доме пасынок избил его родного сына.

Каким бы воспитанием человек ни обладал, осадок останется.

— А что поделать? Не стоять же мне с улыбкой, подставляя другую щеку под его удары. У него отец есть, а у меня — нет, что ли?

Толстяк впервые услышал, чтобы Си Ци заикнулся о своем отце:

— Так завтра же вызов родителей в школу, позовешь отца?

Си Ци моргнул:

— Отец не сможет прийти.

— Не сможет? Занят на работе?

— Нет, — бросил Си Ци. — Он получил десять лет за умышленное нанесение тяжких телесных и сейчас мотает срок в Наньчэнской колонии.

Толстяк опешил, неловко хихикнул и запнувшись выдал:

— А-а, десять лет… Ну, та-так он, наверное, уже скоро освободится.

Си Ци обронил небрежно:

— Угу, недолго осталось.

— По-поздравляю.

Атмосфера внезапно стала невыносимо неловкой.

Спохватившийся Толстяк был готов отвесить себе затрещину.

К счастью, прежде чем он успел придумать, как разрядить обстановку, у ног Си Ци затормозила машина. Цзян Юйчэн опустил стекло:

— Долго ждал?

Вся холодность и свирепость вмиг испарились с лица Си Ци. Его глаза согнулись в лучики, обнажив ряд аккуратных зубов, а сам он принял крайне послушный вид:

— Вовсе нет.

— Садись в машину.

Си Ци обернулся и коротко улыбнулся Толстяку:

— Я поехал, до завтра.

Толстяк так и застыл столбом посреди улицы, еще долго глядя вслед уже скрывшейся за поворотом машине Цзян Юйчэна.

Ну и скорость смены масок у этого Си Ци…

http://bllate.org/book/25415/3029861