Готовый перевод The Bug Race's Wives Are All 2.4 Meters Tall / Моя жена ростом два метра сорок: приключения в мире насекомых: Глава 11

Жена — это существо, способное за восемьсот метров мгновенно унюхать на тебе запах другого мужика!

Днём я поспешно разобрал документы и поехал домой. Когда я вернулся, Чарльда дома не оказалось. Я быстро сменил обувь, побежал наверх в свою комнату, крепко запер дверь и включил терминал.

Я связался с Луджером тем способом, которому он меня научил.

Таких императриц У Цзэтянь, как Бигас, способны усмирить только такие властные генеральные директора, как Луджер.

Я взял терминал и быстро открыл интернет-магазин с весьма девчачьим оформлением. Этот магазин входил в список организаций, о которых мне рассказывал Луджер. Мне нужно было лишь сделать там заказ, а когда товар доставят, вложить внутрь послание для Луджера и под каким-нибудь предлогом оформить возврат.

После этого мне оставалось только сложить руки — специально обученные люди сами передадут моё сообщение Луджеру.

Всё это неизменно вызывало у меня полное ощущение встречи подпольных партийцев.

На терминале всплыло сообщение: «Благодарим за покупку! Нужные вам товары будут доставлены по вашему адресу через четыре часа».

Имперская почтовая скорость была просто на высоте — уделывала всякие там экспресс-службы на раз-два!

Хуэйдань покрутился позади меня, замаячив у самых ног, и успешно переключил моё внимание.

Стоило только представить, что мой будущий сын будет выглядеть точь-в-точь как Хуэйдань, как на душе становилось скребти кошки = =

— Малыш, катись в сторону, у меня сейчас нет настроения с тобой возиться, — я пнул металлический корпус Хуэйданя. В глазах робота мелькнули зелёные электронные данные: «Хозяин, настало время ужина. Начать ли приготовление пищи?»

Уже так поздно? Почему же Чарльз до сих пор не вернулся?

Я присел на корточки и похлопал Хуэйданя по голове:

— Готовь. Я тоже проголодался, как раз успеем поесть к возвращению Чарльза.

Маленький Хуэйдань пошевелил механическими манипуляторами и покатился готовить. Я поднялся, спустился вниз и достал две банки алкоголя, чтобы немного успокоить нервы.

Сегодня Бигас успешно перекочевал из разряда моих детских кошмаров в высшую лигу, расширив площадь занимаемого во мне страха!

Осушив банку холодненького пива, я безвольно рухнул на диван, уставился в потолок, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Теперь организация, я и Бигас оказались связаны в один узел, а печать по-прежнему находилась у Чарльда. Получалось, что я зависел от обеих сторон: даже если не искать неприятностей, неприятности сами найдут тебя. Главное — постараться не втягивать в это Чарльза = =

Слишком устал, надо поспать.

— Хозяин, время ужинать…

— Хозяин…

— Не шуми, дай поспать ещё чуть-чуть… — я перевернулся на другой бок и свернулся калачиком на диване.

— Лянъянь?

— Лянъянь…

Я что-то промычал, приоткрыл глаза и сонно моргнул. Чарльд сидел рядом со мной, а его большая рука лежала у меня на голове.

— Чарльд, ты вернулся.

— Почему ты уснул на диване да ещё и пил алкоголь? Это вредно для здоровья.

Чарльд вечно не умел подбирать слова — с какими бы чувствами он ни обращался к кому-то, тон всегда оставался неизменным. Но, глядя в эти карие глаза, я легко разглядел за ними простую заботу.

— Ничего страшного, — просто я тут случайно столкнулся с кошмаром своего детства.

Лёжа на диване, я раскинул руки в стороны:

— Любимая наложница, иди сюда, припади к груди! Дай императору унять испуг!

Уголки губ Чарльза дрогнули. Он наклонился и прижался лицом к моей груди. Вдруг он замер, уткнулся носом ещё глубже и крепко обхватил меня руками за спину.

Обжигающее тепло мгновенно разлилось по телу. Я прищурился: вот это настоящие медвежьи объятия, суперопасно и тепло! Ой-ой-ой, в один миг все душевные травмы от утреннего «нападения на грудь» со стороны Бигаса как рукой сняло!

— Чарльд? — я похлопал его по спине и вдруг почувствовал, что его тело как-то подозрительно оцепенело.

Чарльд отстранился, выпрямился и встал.

— Ничего, — произнёс он. — Наверное, пора ужинать.

Я моргнул: мне показалось, или уголки рта Чарльза, ещё секунду назад тронутые улыбкой, чуть опустились?

Неужели от меня пахнет потом? Да ну, не может быть. Я принюхался к собственному рукаву — ничем таким не пахнет. К тому же у меня отнюдь не такие потные ноги, чтобы после снятия обуви от запаха резало глаза.

В недоумении я посмотрел на высокую и крепкую спину Чарльза и, так ничего и не поняв, натянул тапочки и поплёлся к обеденному столу.

— Чарльд, почему ты сегодня так поздно? На Центральной станции опять что-то случилось? — усевшись за стол, завёл я непринуждённую беседу и сделал глоток чистой воды из стакана.

В ответ — тишина. Чарльд молчал уже довольно долго.

Я с подозрением поднял голову. Чарльд держал в руках нож и вилку, но совершенно не замечал, что я на него смотрю: его глаза смотрели сквозь пространство, лицо помрачнело, и было совершенно непонятно, о чём он думает.

— Чарльд! Эй, Чарльд?

— …Мм? — Чарльд вздрогнул и посмотрел на меня.

— Чего ты витаешь в облаках? Только что всё было хорошо, о чём задумался? — поинтересовался я.

Чарльд покачал головой:

— Ни о чём.

Я нахмурился:

— Чарльд, если тебя что-то беспокоит, можешь сказать, решим всё вместе. Когда ты вот так молчишь, я начинаю переживать. Что стряслось-то?

Чарльд отложил столовые приборы. На его лице редко можно было увидеть такое мрачное выражение. Его глубокие глаза уставились на меня, а на самом дне взгляда таилась какая-то подавленная, раненая тоска. Он приоткрыл рот:

— Лянъянь, я… Чей это запах на тебе? Ты знаком с кем-то?

Запах? Я машинально опустил глаза и посмотрел на собственную грудь.

— Запах? Какой ещё запах? Мужской, что ли?

Чарльд упорно смотрел прямо на меня. И тут до меня дошло — всё из-за того плотного контакта с Бигасом без единой мёртвой зоны!

Да твою же мать! Любимая наложница, ты что, собака по жизни?! Мы же просто обнялись, как ты вообще умудрился это учуять?! Неужели это легендарная суперчувствительность женщины к своим соперницам!

Я нервно усмехнулся, глядя на окружённого тучами мрака Чарльза, и внезапно подумал, что собственнические инстинкты у него развиты ого-го как сильно, особенно сейчас, в период повышенной чувствительности.

Я знал, что самки зергов обладают природной и безумно сильной тягой к самцам — стоило вспомнить только, что они способны годами готовиться к войне ради брака с самцом! Просто раньше Чарльз всегда держал себя в руках и вёл себя тихо, поэтому я напрочь об этом забыл!

— Э-э… ну… — Конечно, я не мог рассказать ему о разговоре с Бигасом, иначе тем самым выдал бы организацию.

Моё меканье и беканье окончательно заморозило лицо Чарльза. Холодно и ровно он произнёс:

— Лянъянь, и что ты хочешь этим сказать?

*# Чёрт побери, почему мне кажется, что по выражению лица Чарльза эту фразу следует переводить как «И тебе ещё есть что оправдывать?!»? #*

Это выглядело точь-в-точь как сцена, когда муж возвращается домой, а жена с леденящим душу выражением лица вытягивает из его пиджака длинный женский волос! И в такой ситуации категорически запрещено заявлять, что этот волос принадлежит тебе.

Потому что самки в подобных вопросах невероятно, пугающе проницательны! По едва уловимому аромату духов, оставшемуся на вас, они способны безошибочно определить, где чужой парфюм, а где их собственный, и даже вычислить марку, возраст и рост владелицы!

Ревнивый мужчина не уступает Шерлоку Холмсу! А когда вы не сможете ничего толково объяснить, он в мгновение ока перевоплотится в императрицу У Цзэтянь, которая в два счёта прикончит мужа, задушит сына и в одиночку захватит весь мир!

Вспомнив теснейшие объятия, в ходе которых Бигас тщательно обнюхал меня с ног до головы, я наконец понял, как жестоко меня провели!

Ах ты ж зараза Бигас, чтоб твоего будущего парня надували из резины или питали от розетки! То сдуется, то коротнёт!Восемь лет просмотра корейских дорам научили меня простому правилу: если в такой момент не включить режим милашки — тебе крышка!

Я поднялся, аккуратно перетащил стул и придвинулся ближе к Чарльзу. Он смотрел на меня исподлобья, потупив взгляд. Я смачно сглотнул слюну, вытянул шею и чмокнул его в щеку:

— Чарльд, ты должен верить в мою любовь к тебе! Она огромна, как семь гномов и Белоснежка, как братья Хулува и дедушка… Стоп, нет, у них у всех был групповой брак! Э-э, в общем, Чарльд, на самом деле я не могу толком всё объяснить, но ты даже не думай о плохом, я клянусь, это просто случайность.

— Мм. — Спустя долгое время Чарльд кивнул и посмотрел на мои губы.

Я тут же всё понял, вытянул губы трубочкой и чмокнул его прямо в губы — бац!

Заметив, что Чарльд всё ещё выглядит недовольным, я немного подумал и произнёс:

— Чарльд, я должен сказать тебе одну вещь предельно серьёзно. — Наклонившись к самому его уху, я шёпотом бросил одну фразу.Чарльд выслушал меня, отвернулся, но в уголках его глаз снова заиграла улыбка, и он тихо спросил:

— Правда?

Я поднял руку:

— Абсолютная правда!

Хммм~~ Я самодовольно захихикал. Кончики ушей грозного Чарльда чуть покраснели, и, посмотрев на меня с серьезным выражением лица, он произвел:

— Переоденься потом.

— Ладно! — охотно кивнул я.

Хм! Бигас, думаешь, я зря столько лет смотрел корейские дорамы и аниме сёнэн-ай?! В один миг раскусил твой дешевый трюк!

Сейчас всякие я люблю тебя, прости меня и верь мне уже не в тренде. Если возникает такая ситуация, нужно по-хозяйски навалиться ему на плечо и прямо на ухо заявить:

Кроме тебя и моей собственной руки, ни на кого другого у меня не встанет!

Ручаться собственной нижней частью тела — вот каков должен быть истинный дух настоящего Гэна!

Ах-ах!

Чарльд, расслабься... Нет, тц!

Я беспомощно склонил голову набок. Чарльд уткнулся мне в плечо и прикусил ключицу, его учащенное дыхание обжигало ямочку на плече, все его тело слегка дрожало, а руки крепко обнимали меня за спину.

Даже не знаю, то ли у всех зергов самки такие чувствительные, то ли тело Чарльда просто не приспособлено принимать кого-то. Малейшее прикосновение доводило Чарльда до предела.

Обычно он холодный и твердый, как кусок железа, и в нем нет ни капли романтики. Но в постели он вел себя как развратный самцы насекомых, чье тело было сродни сенсорному экрану — стоило прикоснуться к любому месту, как следовала бурная реакция. Сплошное несоответствие внешности и сути!

Конечно, девственник, который шестьдесят с лишним лет жил без порнографии и мастурбации, внезапно дорвался до мяса и зажил развратной, счастливой половой жизнью, вполне может вести себя именно так.

Более того, в этом плане Чарльд совершенно изменил своему обычаю сдерживаться и образу сурового громилы: он медово-сладко прижался ко мне всем телом и крепко обнял, переполненный диким возбуждением. От каждого толчка он содрогался от кайфа, а стоило мне двинуться еще раз, как он намертво вцеплялся в меня, оставляя на моем теле несколько ярко-алых следов от зубов.

— Чарльд, если ты будешь так меня зажимать, я пойду в душ... — я с трудом перевел дыхание. В конце концов, сегодня из-за инцидента с Бигасом я хотел поднять ему настроение, а когда Чарльд намекнул на продолжение, я, уже распробовав вкус, с радостью согласился. Кто же знал, что Чарльд окажется настолько чувствительным!

— Нет! — глубокие глаза Чарльда заволокло туманом. Оставив между нами небольшое пространство, он лег навзничь на стол, согнул ноги в коленях и, заведя руки сзади, раздвинул собственные крепкие, стройные бедра, полностью раскрываясь. Место нашего соединения сзади обильно смазывалось прозрачной смазкой, выражение его лица стало совершенно отрешенным, а стальные крылья помимо его воли тянулись ко мне: — Не уходи, Лянъянь, не уходи...

Когда такой здоровяк с затуманенным от страсти лицом начинает вести себя подобным образом, он выглядит сексинее любой учительницы!

Я согнул пальцы, быстро провел ими по лицу и, не выдержав, снова вошел в него, намертво зажав ему рот руками! На этот раз нельзя было позволять ему кусаться — если он продолжит, меня просто сожрут заживо!

Уговаривая его так и эдак, я провозился целую вечность. Убедившись, что он наконец угомонился, я со злости тяжело толкнулся в него сзади. К тому же, когда мы занимаемся любовью с Чарльдом, его тело создавало ощущение некой дерзости, словно бросаешь вызов старшим, что пробуждало непреодолимый дух соперничества — хотелось поступать с ним так грубо, будто насилуешь.

— Ммм-хм! — Чарльд широко раскрыл глаза, и все мышцы на его теле напряглись! На суровом лице проступило выражение сильнейшего шока и боли, покрасневшие глаза расширились, покрывшись пеленой влаги. Рот был зажат моей рукой, и я чувствовал, как раздуваются его щеки — он изо всех сил сжимал зубы.

— ...А-ах! Чарльд, сзади ты слишком тесный! Я же просил тебя расслабиться... Ладно! — я яростно впился зубами в его сосок на груди и принялся с силой сосать, решив больше ничего не говорить. Чем больше просишь Чарльда, тем чувствительнее становится его тело. Кто знает, может, дело тут в психологических проблемах? Говорят, у многих самок развита подобная психологическая патология: чем сильнее внушаешь им, что их трахает самец, тем сильнее они напрягаются и возбуждаются.У-у-у… Мх-м… — Тело Чарльза мгновенно напряглось до предела, казалось, что все его кости и мышцы сейчас лопнут от чудовищного напряжения. Затуманенным взором он попытался отыскать меня, затем медленно прикрыл глаза, и выступившие от перевозбуждения слёзы покатились по щеке, затерявшись в подбородке, сплошь покрытом горячим потом.

Я не выдержал и сильнее толкнулся в него, отчего лежавший на столе Чарльз забился в мелкой дрожи. Он сам развёл свои толстые, мускулистые бёдра. Помимо заднего прохода, у этого мужчины возбудился и член, обнажая розоватую мягкую плоть; выделяемая им жидкость была не белой, а совершенно прозрачной.

Именно поэтому самок зергов невозможно воспринимать как полноценных самцов. Семя, которое они извергают, лишено жизни — это нечто вроде женской смазки, которая выделяется при сильнейшем стимуле или оргазме.

Чарльз уже несколько раз изливал эту прозрачную жидкость от моих толчков.

Я вовсе не пытался намеренно дразнить его, но стоило Чарльзу лишь посмотреть, как я трахаю его, как он кончал — словно срабатывало какое-то психологическое внушение. Из-за нехватки самцов — даже если они и есть, им редко удается лечь в постель, а сами самцы брезгуют ими — самки зергов развивают нездоровое, безумное пристрастие к подобным вещам.

Однако, глядя на лицо Чарльза, которое выражало предел человеческих сил, и на то, как он изо всех сил цеплялся за меня, не позволяя вытащить член, я наконец-то начал понимать, почему самцы так их сторонятся.

Да этот ублюдок сам получает невероятное кайфовое наслаждение, но при этом намертво зажимает тебя ногами и не пускает! К тому же, находиться с самкой, которая выше, крепче и мужественнее тебя самого, — это колоссальное психологическое давление!

Я отпустил рот Чарльза. Его тело подбрасывало на ходу от моих ударов, и едва освободившись, он попытался укусить меня! Но вдруг он громко застонал и обессиленно рухнул на меня.

— Ха-а-а-а!.. Лянъянь! Лянъянь!

— Всё ещё хочешь кусаться?! — Неожиданно для него самого я излил семя глубоко внутрь. Тело Чарльза свело судорогой, он запрокинул голову и хрипло взревел. Я до безумия любил его голос в такие моменты.

— Горячо… как больно… — смутно соображая, простонал он.

Я высунулся наружу и произнес:

— Хороший мой, раздвинь руки, больше мы не можем продолжать.

Если продолжить в том же духе, ему придется вколоть успокоительное.

— Лянъянь…

— Ну тише…Я помог ему привести в порядок его настежь раскинутые ноги, которые он до боли сжимал, и, глядя, как он, с суровым и залитым румянцем лицом, хрипло зовет меня, не удержался и поцеловал его в губы.

— М-м... — он приоткрыл рот и протянул кончик языка мне в рот.

От него исходила этакая лень и прилипчивость, совершенно ему не свойственные.

— Ну всё, боль ты стерпел, а как дошло до любви, так сразу не вынес, крутой мужик? — я протянул руку и взъерошил его мокрые от потвинки волосы на лбу.

Чарльд, хоть его и переполняло от чрезмерного возбуждения, все еще помнил о том, что нужно плотно сжимать задницу. Мышцы на кончиках его ягодиц напряглись, сжав межъягодичную складку, чтобы не дать тому, что я излил внутрь, вытечь наружу.

— Я еще полежу немного, — он выровнял дыхание и, глядя на меня, произнес хриплым голосом.

Я знал, что он делает это, чтобы удержать позу и повысить шансы на зачатие, поэтому мне оставалось только позволить ему свернуться калачиком на боку прямо на столе.

— Не спеши, я же говорил, все обязательно будет, прошло-то всего несколько дней.

Иногда я действительно не понимал подобных мыслей Чарльза, но Чарльз — моя жена. Пусть даже мне казалось, что он похож на титана из Атаки титанов, и как ни посмотри, родить ребенка он никак не мог, я все равно уважал его волю. Я взял с дивана две диванные подушки, чтобы он мог лечь на спину, подложил их ему под поясницу и ягодицы, слегка приподняв их.

Я только собрался подняться наверх, чтобы найти для него одеяло и укутать тело, как Чарльз тихо позвал мне в спину:

— Лянъянь...

Снова капризничает... Несмотря на холодный тон, несмотря на отсутствие нежности в голосе, я знал, что этот суровый муж снова капризничает!

Иногда мне действительно хотелось проверить каждый мускул и каждую кость в его теле, чтобы узнать, не прячется ли в этом теле весом в двести сорок кати малыш из детского сада весом в сто двадцать.

Прямо как дети, которые без повода зовут маму: он уже почти превратил мое имя в мантру! Мне теперь даже не нужно гадать на пальцах, чтобы по малейшему оттенку в голосе Чарльза понять, что именно он имеет в виду!

— Я пойду принесу тебе одеяло, а то так и простудиться недолго, — я успокаивающе глянул на него и быстро поднялся наверх.

http://bllate.org/book/25410/3029233