Готовый перевод The Bug Race's Wives Are All 2.4 Meters Tall / Моя жена ростом два метра сорок: приключения в мире насекомых: Глава 5

Глава 7. Грудь мускулистого парня не то место, куда хочется уткнуться — если вздумаешь уткнуться, можешь и не выбраться. (Утыкаться в грудь опасно, ложиться в объятия нужно с осторожностью!)

То, что Луджер оставил мне, в общих чертах сводилось к следующему: за время пребывания в Империи я должен внести некий вклад на благо самок. Это позволит членам организации принять меня. Среди самок организации есть люди с самым разным положением и статусом, и через организацию я смогу добиться лучшего развития — так сказать, взаимная выгода.

В Империи только самки, занимающие положение сенаторов в Центре, обладают правом законодательной инициативы, при этом чтобы выдвинуть законопроекты, улучшающие положение самок, требуется поддержка (имеющих влияние) самцев. Император и остальные лица, сосредоточившие в своих руках реальную власть, — все они самцы.

Именно поэтому законов, защищающих самок, так чудовищно мало.

Организация тоже бессильна перед лицом подобной ситуации, и мое появление, несомненно, стало важным поворотным моментом. Они вовсе не боялись, что я проболтаюсь, поскольку я — ребенок основателя революционной армии, и стоит мне только посметь проговориться, как меня самого ждет незавидный конец.

Такое сочетание милости и силы при вербовке на самом деле не оставляло мне особого выбора.

Тяжело вздохнув, я отправил распечатанный бланк заявления Лань Си, велев ей передать его обратно в Империю.

Лань Си посмотрела на меня странным взглядом:

— Ваше благородство спецпосланник, этот ребенок самки часом не…

Ваш? — мысленно закончил я за нее, автоматически достроив недосказанную фразу. В заявлении шла речь об обещанных Даланю медикаментах и кое-каких питательных веществах. В Империи из-за ценности каждого детеныша дефицита лекарств и витаминов не было, они просто стоили дорого. Впрочем, самец мог подать заявку: мало того что бесплатно, так еще и с доставкой на дом.

— Лань Си, я просто помогаю кое в чем разобраться. Я прибыл сюда всего второй день, с чего ты взяла, что этот ребенок мой? — я посмотрел на нее с улыбкой, в которой смешались раздражение и беспомощность.

Лань Си почесала затылок, и на ее сосредоточенном лице проступила смущенная улыбка:

— Простите, сболтнула лишнего, не то подумала.

— Ладно, ступай. Будет лучше, если отправишь это как можно скорее.

Лань Си кивнула, открыла терминал и принялась за работу.

Шел мой последний день пребывания в гарнизоне пограничных войск. Задача по охране границы в основном сводилась к роли ходячего источника гормонов, чтобы служащие здесь самки вдоволь на меня наглядеться успели. Так что сидеть взаперти в собственной комнате было не вариантом: подарки и мелкие безделушки, которые присылали эти самки, Лань Си и остальное сопровождение принимали за меня.

К тому же дисциплина у Луджера царила строжайшая, и даже те, кто долгое время не видел самцов, не смели приближаться самовольно.

Но работу нужно выполнять добросовестно. Я встал, потянулся и, сорвав болтавшиеся на плече кисти, перекинул их на грудь.

Несколько сопровождающих меня военных следовали по пятам. Всякий раз, глядя на их внушительный рост, а затем сравнивая с собственным, я испытывал упоительное ощущение вседозволенности, но при сопоставлении с ними же отчетливее чувствовал, что сам выгляжу полнейшим ничтожеством.

Метро и шестьдесят…

Какого черта у меня такой рост! Хотя самцы в Империи в массе своей не такие высокие и мощные, как самки, они уж точно дотягивают до нормального роста земных мужчин. Неужели на Земле я пережрал гормонов?

Зерги вряд ли приспособлены к любой земной пище… Нет, тела зергов куда выносливее человеческих. Люди живы-здоровы, неужто зерг окочурится?

Или все дело в том, что я еще не совершеннолетний? Чем больше я об этом думал, тем сильнее убеждался в своей правоте, и ноги сами понесли меня вперед, погружая в раздумья.

Средняя продолжительность жизни зергов составляет около трехсот лет, а мне сейчас всего девятнадцать. По меркам зергов я даже не дорос до подросткового возраста… Твою мать, выходит, я сопливым пацаном женился на Чарльде?!

А сколько лет Чарльзу? За шестьдесят вроде… За шестьдесят… Десять…

#Ощущение того, что твою цифру на счетчике снова обнулили, просто потрясающее!#

#Матушка на Земле, твой сын по неосторожности умудрился жениться! Будешь ли ты рада, узнав, что твоя невестка старше тебя лет на тридцать-сорок?!#

Одолеваемый скорбью, я шагал по плацу гарнизона, как вдруг невольно зашагал медленнее. Шдшие позади сопровождающие слаженно остановились. Ближайшая ко мне самка согнулась в три погибели, приблизив лицо к моему уху, и от ее горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки:

— Что с вами?

— Ничего, — я почесал затылок и глянул на него. Опять лапают. По лицу ничего нельзя было прочесть, он выпрямился и принял невозмутимый вид.

Но я же видел твои покрасневшие уши, ладно тебе! С легким вздохом я продолжил путь. Подобные знаки внимания выпадут на долю едва ли не каждого самца, а с точки зрения проведшего детство на Земле меня, местные самки и самцы ничем особо не отличались друг от друга.

Поэтому у меня не возникало никаких посторонних чувств, равно как и раздражения.

В результате на рабочем месте я прослыл обладателем самого мягкого характера. Плюс ко всему — личная привлекательность (кхе-кхе), особенно учитывая, что раса зергов питает странную слабость к крошечным созданиям. (Я категорически отказываюсь признавать, что дело в моем росте, это исключительно заслуга моей детской мордашки).

Вот так я и стал среди самцов тем редким типом — без денег, влияния и связей, — который пользуется бешеной популярностью. Это обстоятельство сослужило мне хорошую службу, позволив занять весьма неплохую должность в Империи, несмотря на полное отсутствие семьи.

Я шел, улыбаясь и махая рукой облаченным в военную форму самкам. Издали заметивший меня Фил неизменно махал мне с огромным энтузиазмом с тех пор, как я помог Даланю.

Я вспомнил Луджера и личную печать, оставленную у меня на хранение.

Возможно, из-за крови зергов я не испытывал отвращения к тамошним самкам и этой расе, но согласиться с их устройством я не мог. Поэтому, когда Луджер связался со мной и изложил свой план, я не стал отказываться.

Это решение принималось ради создания организации, способной отстаивать разумные права самок, а не ради государственного переворота и захвата власти. Я вспомнил личную печать на плече Луджера: как только я обнаружу хоть что-то неладное в действиях этой организации...

Я тут же передам печать в руки Империи!

— Это тот самый самец из центральных миров...

— Немыслимо! Неужели и правда пришел? Я думал, он такой урод, раз на границу сослали.

— Эй, смотри, какой он крошечный и милый, он что, еще несовершеннолетний?

— Он машет рукой! Империя в этот раз и правда сделала доброе дело! Только глянь на этого самца!

Я поднял руку и принялся усердно махать в ответ. Неподалеку отряд самок радостно замахал мне в ответ. Глядя на эти шеренги гигантов, я поневоле чувствовал колоссальное давление, но стоило прислушаться к тому, о чем они шептались, как государственная армия в одно мгновение превращалась в строи фанатичных отаку = =

Говорят, после десяти лет в армии и ездовая свинья покажется красавицей. Зерги живут долго, поэтому срок службы обычно составляет не меньше шести-семидесяти лет. Если подумать... в их глазах самец наверняка выглядит ходячей сосиской!

Завоевание хорошей репутации в армии поможет мне заручиться более широкой поддержкой. Сияя во всю мощь, я патрулировал здешние места, источая вокруг себя пыльцу — то есть нет, распространяя собственные гормоны. Если так пойдет и дальше, боюсь, в бесчисленные грядущие ночи это мое лицо станет объектом для самоудовлетворения местных самок.

Завершив обход, я заглянул в столовую перекусить. Среди бескрайнего моря самок мне вечно казалось, что меня едят глазами под каждое блюдо. Говорят, пресную похлебку в армейской столовой в тот день впервые зачистили дочиста, и Луджер даже отправил мне экстренное сообщение, пригрозив впредь вывешивать мой портрет в столовой для искоренения пищевых отходов!

Закончив дневные дела, сопровождающие один за другим попрощались и разошлись по казармам. Я перевел дух:

— Этот гад Луджер еще и портрет мой в столовой повесил! Мерзавец! Какого черта он не повесил его в женской… то есть в казарме самок!

Я расслабил тело, толкнул дверь и провел рукой по взмокшим волосам. Едва створка отворилась, как меня с силой дернули вперед, отчего я кубарем полетел в прихожую. Волоски на моем теле встали дыбом — чёрт, только не лицо!

Серебристо-серое стальное крыло стремительно подбросило мою верхнюю половину тела вверх, избавив самую ценную часть меня от интимного рандеву с полом.

Пара здоровенных лапищ подхватила меня под мышки, взмыв вверх, словно я был малым ребенком.

— Лянъянь, — произнес Чарльд, приподнимая меня. На его напряженном лице проступила улыбка. — Наконец-то я тебя встретил.

С безразличным выражением лица я болтал ногами в воздухе:

— Ага, давно не виделись, Чарльд. Как рад я, наконец, оказаться с тобой на одном уровне глаз, ха! ха!

— Разве не сюрприз? Я сегодня специально примчался из имперского Центра, хотя и знал, что ты сможешь вернуться уже сегодня. Но всё же подумал, что будет лучше, если я заберу тебя лично, — стальные крылья за спиной Чарльза энергично взмахнули. — Заодно взгляну на здешних бесчувственных самок!

Почему на фразе «бесчувственных самок» прозвучало такое ударение?! Чарльд, ты заявляешься сюда чуть ли не каждый день специально для того, чтобы продемонстрировать свою чувственность, устроить сюрприз и приподнять меня повыше ради демонстрации сияющей улыбки? Чем тебя вообще так задел наш прошлый разговор? Требую объяснений!

С лицом мертвой рыбы я пару раз хлопнул его по макушке:

— Дорогой, кончай дурковать. Болен — прими лекарство. А теперь опусти своего мужа на землю, поговорим.

— ... — Чарльд сделал вид, что расслышал меня, и стиснул меня в объятиях с новой силой. Я так и завис в воздухе, намертво прижатый к его мощной груди! — Лянъянь, ты скучал по мне?

— ...

— ...Лянъянь, ты скучал по мне? — не дождавшись ответа, Чарльд заговорил чуть более жестким тоном, монотонно повторяя вопрос, словно сломанный магнитофон.

— ...

— ...Лянъянь, почему ты молчишь? — снова переспросив и не услышав ответа, Чарльд слегка ослабил хватку и опустил голову, вглядываясь в меня.

Лишь спустя добрую минуту я судорожно втянул воздух и с трудом высунул голову:

— Кхе-кхе! Чарльд, давай… отпусти! Твои грудные мышцы слишком твердые! Твой муж сейчас… извергнет душу… то есть кровь…

Лицо Чарльза окаменело, и он сухо опустил меня на пол:

— Прости… я очень скучал по тебе, Лянъянь.

— Кхе, кхе!… Ничего, я в порядке! — Каково же тебе было с каменным лицом произносить столь приторные речи! = = Откашлявшись, я беспомощно посмотрел на опустившего голову Чарльза — его стальные крылья жалко повисли. Глядя на эту картину в сочетании с его недавним поведением ревнивого законного супруга, трудно было не улыбнуться.

— Чарльд, чего ты приперся? Я же говорил, что завтра сам вернусь, — с наивной минкой изрек я.

Глаза Чарльза часто-часто замигали. Я заметил, как одно из его стальных крыльев за спиной осторожно отбивает ритм — вид был точь-в-точь как у школьника, которого вызвали к доске пересказывать выученный наизусть текст, а в мозгу лихорадочно крутятся шестеренки.

— Ох, после того разговора по связи я всё переживал, что ты сердишься, вот и решил навестить тебя лично, заодно заглянуть к подполковнику Луджеру — помнишь, мы встречались с ним еще в военном училище, — захлопав глазами, без тени смущения выдал Чарльд.

— Чарльд, ручаюсь, если ты сейчас выйдешь за дверь, все самки в округе вмиг догадаются, ради чего ты прилетел. Не веришь — спроси Лань Си.

Я не удержался от смешка и указал на дверь, у которой замерла замявшаяся Лань Си.

Попавшаяся на слове Лань Си тотчас отсалютовала Чарльзу и с предельно серьезным видом громогласно отрапортовала:

— Докладываю, господин сенатор, господин спецпосланник! Кажется, я забыла свой терминал, разрешите удалиться!

Хлоп! Дверь снова захлопнулась.

Я взглянул на неестественно кашлянувшего Чарльза. Столкнувшись с законным мужем, который примчался за тысячи километров из опасений, что его самец пойдет налево, я весело уселся на стул и уже собирался подразнить его, как в груди резко кольнуло.

— Кхм! — я схватился за грудь и мученически зашипел. — Громила, ты что, грудными мышцами мне ребра переломал?! Охренеть!

Чарльд испугался моих телодвижений, тут же присел на корточки и принялся шарить огромной ладонью у меня по груди, нажимая то тут, то там. Напряженные мышцы на его лице слегка расслабились:

— Всё в порядке, не сломаны.

— …Ну раз не сломаны… Чарльд, не пора ли тебе убрать руку? — уголки моих губ задергались.

— Помассирую, быстрее заживет. — Чарльд с абсолютно честным видом продолжал сидеть на корточки, прижав ладонь к моей груди и растирая то в одну, то в другую сторону. Украдкой бросив на меня взгляд и не заметив на моем лице отвращения, он принялся массировать еще усерднее!

Глядя на его праведное выражение лица и покачивающиеся от удовольствия стальные крылья, я едва не взвыл от ужаса: братец-качок, ты часом не надумаешь повторить этот фокус в следующий раз? Так ведь и впрямь ребра в фарш превратишь!

Спустя мгновение на щеках Чарльза проступил легкий румянец — этот тип явно вовсю пользовался моментом, чтобы полапать меня. Полулежа на стуле, я стонал от его массажа, но надо признать, после растирания боль и впрямь утихла. Пробыв здесь всего пару дней, я то по собственной воле, то принудительно уже столько раз истекал кровью, да еще и свалившееся на мою голову колоссальное наследство от биологического папаши… Я устал так, будто разгрузил вагон.

Чарльд меж тем решил продолжить сеанс массажа. Желая сделать процедуру эффективнее, мы со стыдом перекочевали со стула на кровать. Чарльд стянул обтягивающую форменную куртку, уложил меня животом вниз и, примостившись на краю матраса, принялся разминать мне поясницу.

Стоит человеку расслабиться, как язык начинает чесаться на шуточки. У меня на пояснице была чувствительная зона, и стоило Чарльзу коснуться ее, как я захихикал:

— Ой, левее, левее, да, вот так, чуть выше! Ох, как хорошо… Еще чуть-чуть повыше, там не трогай! Пф-ха-ха! Ниже, ниже… не три мужу задницу, а то сейчас встанет, ха!

Я резко перевернулся на спину и со смехом глянул на Чарльза. Но в тот же миг замер.

Могучее, сильное тело Чарльза покрывало испарина, тонкая рубашка казалась влажной насквозь, по аккуратно подстриженным коротким волосам стекали капли пота, на мужественном лице американского типа красовались два пятна румянца, карие глаза в упор смотрели на меня, а рука всё еще покоилась на моей ягодице.

Я скосил взгляд вниз — блин! У него встало!

Штаны в паховой области заметно вздулись палаточкой! А я-то, дурень, еще подкалывал его и подставлял спину под массаж! К счастью, Чарльд пользовался задней частью, а не передней, не то я бы уже завыл от хохота.

Бросив еще один взгляд на страстное лицо Чарльза, я поймал себя на мысли, что вовсе не испытываю отвращения — напротив, он выглядел чертовски по-мужски. Самки зергов не отличаются бледной кожей землян, да и черты лица у них не сказать чтобы мягкие — суровые, правильные лица настоящих воркаутеров.

Чисто ковбойская внешность, излучающая первобытную мужественность, от которой не веет ни граммом женоподобности.

И всё же, каким бы мужиком он ни был, он оставался самкой, подчиненной мне. Стоит мне сказать «нет», и ничего у него не выйдет, как бы ни «подпирала» палатка.

Подумав об этом, я перестал нервничать, по-хозяйски перевернулся на спину, подложил руки под голову и, лукаво ухмыльнувшись, глянул на Чарльза:

— Ну что, любимая наложница, давай чмокнемся!

Чарльд взглянул на меня, словно раскусил причину моей уверенности, но злиться не стал — и просто набросился на мои губы!

Твою мать! — взвизгнул я и, перепуганный насмерть, попытался вскочить и дать деру. При такой разнице в габаритах, рухни он на меня всем весом, от меня же мокрого места не останется! Но прежде чем я успел сопротивляться, Чарльд рухнул на меня сверху, задействовав и руки, и стальные крылья. В тот момент у меня перехватило дыхание, и на любое сопротивление сил уже не осталось. Чарльд прижал меня к постели и совершил движение, повергшее меня в оцепенение!

Он уперся своей твердыней прямо в мое хозяйство и принялся тереться!

Черт побери! Воин, пощади!

С такой скоростью у тебя штаны дымом займутся, хей!

http://bllate.org/book/25410/3029227