Глава 10. На всякую силу найдётся другая сила
Янь Юньчжэн никак не ожидал, что Чжоу Лянюй перейдёт от слов к делу без предупреждения. Не успело его сердце перестать дико колотиться от только что пережитого ослепительного потрясения, как в оцепенении он услышал звук пощёчины, пришедшийся по стоявшей рядом девушке, а в следующее мгновение в его объятиях кто-то уткнулся ему в грудь:
— Братец Юнь... Они обижают меня, моё лицо... Моё лицо испорчено?
Цзян Жумань была смертельно испугана. Она не боялась навлечь на себя гнев Чжоу Лянюй — дурная слава этой стервы и так давно гремела повсюду, но после удара её щека запылала огнём. В её душе зародился панический страх: а вдруг её красота и впрямь погибла?
Янь Юньчжэн опустил голову и встретился взглядом с заплаканными глазами Цзян Жумань и её опухшей полупощёчиной щекой. Разум внезапно вернулся к нему. Что он вообще творил?
Он что, позволил увлечь себя такой презренной... девицей?
Это же просто...
Янь Юньчжэн быстро покачал головой, поддержал Цзян Жумань и перевёл разъярённый взгляд на тех двоих, что всё ещё продолжали обмениваться многозначительными взглядами. Сквозь зубы он прошипел:
— Дерзко! Кто дал вам смелость поднимать руку на Мань-эр?
Чжоу Лянюй заранее знал, что этот белый цветок побежит жаловаться, и только фыркнул. Не можешь ответить нападкой — бежишь ябедничать? Ты что, трёхлетний ребёнок, что ли?
Чжоу Лянюй лениво покосился на Янь Юньчжэна:
— Кто дал мне смелость? Твой отец.
Янь Юньчжэн: «???»
Чжоу Лянюй оскалился, блеснув рядами белых зубов, но улыбка его вышла на редкость бесячей:
— Если перефразировать: твой отец, то есть твой императорский батюшка, и дал нам эту смелость. Или, может... князь Юнь собрался пойти и покачать права перед самим Императором?
Прекрасно, прекрасно, давай, ступай скорее! Если поторопишься, пожалуй, ещё успеешь догнать и передать ему: его доблестный принц ради какой-то девчонки из канцелярии премьер-министра отчитывает пожалованных им самим принцессу Лян и княжну Шанцзя, да вдобатся ещё и защищает эту самую девицу из канцелярии, которая только что назвала представительниц императорской крови омерзительными! Выходит, выходцы из поместья премьер-министра у нас благороднее членов императорской семьи?
Тц-тц, такого прекрасного принца не сыскать и за сто лет...
Ой, князь Юнь, отчего же у тебя лицо вдруг так перекосило? Чего застыл, беги давай! А хочешь... я помогу тебе позвать Императора назад? М?
Под конец Чжоу Лянюй выдал игривую заунывную нотку, а Янь Юньчжэн тем временем с такой силой сжал висевший на поясе нефритовый кулон, что тот разлетелся на куски. Лицо его сделалось страшнее тучи, но он молчал.
Цзян Жумань же в его объятиях и вовсе остолбенела, едва не сгорая от ярости: ах эта сука Чжоу Лянюй, да она же бессовестно врёт!
С каких это пор выходцы из дома премьер-министра стали благороднее императорской семьи?
Разве не пыталась она этими словами обвинить их семью Цзян в измене и стремлении к бунту?
Как вообще можно было говорить такое перед лицом Императора?
Подобные речи нельзя было даже допускать до слуха Императора! Иначе, если возникнет хоть малейшее недоразумение, не говоря уже об их клане Цзян, даже братец Юнь мог пасть жертвой императорского гнева...
Наблюдая за этой парочкой несчастных влюбленных, Чжоу Лянюй не удержался и покачал головой:
— И что же это с князем Юнь? Почему он молчит?
Продолжай огрызаться, братец! Если я вас сегодня же не заткну за пояс голышом по кругу побегу~
Янь Юньчжэн буравил Чжоу Лянюя взглядом, скрежеща коренными зубами:
— Н-не... нужно. Это я во всём разобрался неверно...
Чжоу Лянюй невинно расплылся в улыбке:
— Так Цзяцзя правильно её ударила?
Наверное, за весь сегодняшний вечер Янь Юньчжэн ещё ни разу не испытывал столь жгучего отвращения. Сквозь зубы он процедил:
— П-правильно!
Цзян Жумань чуть не задохнулась от злости, но возразить не смела.
Взгляд Чжоу Лянюя скользнул с потемневшего лица Янь Юньчжэна на искаженное злобой личико белого цветочка:
— А что думает девица Цзян? Кого всё-таки следовало отхлестать? Кто здесь вызывает омерзение? М? Отвечай хорошенько, а то у меня сегодня руки... ну прямо не знаю, чешутся нестерпимо...
С этими словами Чжоу Лянюй размял суставы пальцев. Его длинные белоснежные пальцы порхали в воздухе, словно источая собственный мягкий свет, так что окружающие невольно засмотрелись на них, чувствуя, будто это движение способно проникнуть прямо в сердце. Непонятно почему, но мгновение назад бушевавшая в груди Янь Юньчжэна ярость вдруг рассеялась, и он, зачарованно глядя на эти руки, забыл даже злиться.
Цзян Жумань всё ещё заглядывала ему в глаза снизу вверх, умоляя хоть о какой-то защите, надеясь, что Янь Юньчжэн наконец заступится за неё, но нет! Братец Юнь снова позволил этой дряни похитить его душу...
Цзян Жумань кипела от бешенства, но отступать было некуда. Особенно когда та самая пара персиковых глаз Чжоу Лянюя вдруг встретилась с её взглядом — улыбка мгновенно исчезла, сменившись хищным выражением, от которого по спине побежали мурашки.
Ей пришлось смириться и признать поражение:
— Это... мне следовало дать пощёчину... это я... о-мерзительна...
Стоило последним двум слогам сорваться с её губ, как по щеке скатилась одинокая слеза. За всю свою жизнь Цзян Жумань ещё никогда не подвергалась такому страшному унижению. Чжоу Лянюй! Ну погоди у меня!
На душе у Чжоу Лянюя тотчас полегчало: только посмотрите на эту жалостливую мордашку, уревелась вся бедняжка! Но всё же человеку следует обладать хоть капелькой самосознания — теперь-то до неё дошло, каково это, когда тебя называют омерзительной?
После этих нескольких столкновений Чжоу Лянюй понял, что князь Юнь вовсе не так глух и равнодушен к великой красавице, как казалось поначалу.
Видимо, он и вправду был очарован ею, но дурная слава красавицы вкупе с подстрекательством белого цветочка лишь усиливали его неприязнь.
И Чжоу Лянюй мастерски этим воспользовался. Если белый цветок теперь будет вести себя тихо — так уж и быть, пусть живет, но в противном случае он с удовольствием позволит ей сполна насладиться этими ощущениями. Вкус у них... должно быть, отменный.
— Ты... — Янь Юньчжэн со сложным выражением в глазах смотрел на необыкновенно сияющие брови и глаза Чжоу Лянюя, словно погружаясь в них с головой и теряя способность сопротивляться. Он невольно сделал шаг вперёд, но стоило ему раскрыть рот, как он увидел, что человек, от которого исходило столько света... сплёл пальцы с княжной Шанцзя. Они стояли лицом к лицу, глядя друг на друга, и эта картина...
Взгляд Янь Юньчжэна мгновенно помрачнел: Чжоу Лянюй, ты победил, но чем же я хуже этого... этого...
Чжоу Лянюй, только что блестяще сыгравший роль крутого парня, успешно укротившего Янь Юньчжэна с белым цветочком и заодно заставившего княжну Шанцзя влюбиться в него ещё сильнее — так что та на все лады щебетала: «Сударь, вы просто великолепны!» — отчего у Чжоу Лянюя на душе расцветали цветы, бросил случайный взгляд в сторону и вдруг заметил Чжао Юэчэна, который неизвестно с каких пор преспокойно сидел в уголке и потягивал вино: «…………»
Тот, казалось, почувствовал его взгляд, поднял голову, приподнял бокал, и его тонкие губы едва заметно шевельнулись, беззвучно произнеся два слова: «Хорошее вино».
Чжоу Лянюй: «...» Чего это пернатому приспичило? Чего он до сих пор не ушёл? На представление пришёл посмотреть? Да неужто спектакль господина Чжоу — это зрелище для каждого встречного?
Его персиковые глаза лукаво блеснули, мысли завертелись в голове, и вмиг созрел коварный план. Император Янь уже удалился, так что вы все тоже можете отправляться на все четыре стороны.
Он тут же опустил голову и заговорщицки обратился к сиявшей от восторга княжне Шанцзя:
— Знаешь, Цзяцзя, я тебе так скажу: порой мужчины хороши по-своему, но и женщины имеют свои прелести... — с этими словами он покосился на стоявших неподалеку танцовщиц и сделал тонкий жест рукой: — Эй, зажигайте!
Под звуки цитры Цзяо Танцзуна танцовщицы переглянулись, и атмосфера на расписном судне мгновенно приобрела куда более чувственный, соблазнительный оттенок...
Янь Юньчжэн с отвращением смотрел на это развратное зрелище, сжав зубы до боли. Особенно учитывая, что в его объятиях всё ещё тихо всхлипывал белый цветок. Ему страстно хотелось развернуться и уйти немедленно, но ноги словно вросли в палубу, и решимости довести дело до конца не хватало.
А танцовщицы, то ли намеренно, то ли случайно, продолжали кружиться в танце всё ближе и ближе к нему и князю Юю, причём их движения становились всё более и более откровенными...
Чжао Юэчэн лишь бесстрастно скользнул взглядом по крутившейся перед ним танцовщице, но боковым зрением успел заметить тайный вороватый взгляд Чжоу Лянюя. Уголки губ мужчины изогнулись в ухмылке, он внезапно поднял руку, сжал пустой винный бокал в ладони, а когда разжал пальцы — тот обратился в мелкий порошок...
Танцовщица споткнулась на ровном месте: «!!!» — и немедленно шарахнулась в сторону...
Чжоу Лянюй: «…………»
Цзян Жумань больше не могла сдерживаться. Закрыв лицо руками, она вскинула голову:
— Братец Юнь, у Мань-эр болит лицо... Мань-эр хочет домой... — и с каждым словом крупные капли слёз градом падали на доски палубы.
Сердце Янь Юньчжэна дрогнуло. Он погладил её по голове и подхватил на руки, собираясь унести.
И как только Цзян Жумань решила, что они наконец-то покидают эту проклятую лодку, Янь Юньчжэн вдруг рявкнул:
— Довольно!
Музыка оборвалась на полуслове, танцовщицы замерли.
Чжоу Лянюй бросил на него косой взгляд:
— Это ещё что такое? Князь Юнь так жалеет свою возлюбленную — ну так ступайте себе с миром. Портить другим веселье — неблагородно, знаете ли.
Янь Юньчжэн глубоко вдохнул, с трудом подавляя бушевавшее внутри раздражение, и понизил голос:
— Чжоу Лянюй, я провожу тебя домой, прекращай балаган.
Краем глаза Чжоу Лянюй наблюдал за этой парочкой — белым цветком и Янь Юньчжэнем. Погодите-ка, этот хмырь что, собрался усидеть на двух стульях сразу? Дружище, ты держишь одну девицу в охапках, а другой говоришь, что проводишь её до дома — не слишком ли... бесстыдно с твоей стороны?
И тогда... Чжоу Лянюй решил испортить настроение обоим. Подперев щёку одной рукой, с самым капризным и развратным выражением лица, он принялся усиленно навлекать на себя гнев:
— А вот и не угадал, князь Юнь. Даже если и провожать... то меня должен проводить мой любимый-благоверный~~ Братец Юнь-ван~ Не хочешь проводить меня домой?
Аха-ха-ха, уходите, уходите скорее! Забирайте оба и проваливайте!
И действительно, у Янь Юньчжэна на лбу запульсировали вены от ярости — Чжоу Лянюй даже испугался, как бы тот не откинул коньки прямо здесь от апоплексического удара.
Но пока Чжоу Лянюй гадал, сбежит ли Янь Юньчжэн в бешенстве и не пора ли Чжао Юэчэну тоже катиться на все четыре стороны, тот самый Чжао Юэчэн, неторопливо попивавший вино, вдруг произнёс всего одно слово:
— Пойдём.
Чжоу Лянюй: «???» Твою мать, у него что, слуховые галлюцинации? Или это его уши решили над ним подшутить?
Ошеломленный, он сдержанно уставился на него, выразительно моргая: ты вообще что творишь?
Чжао Юэчэн поднялся с места. Сидя он не казался таким внушительным, но стоило ему выпрямиться, как его высокая теневая фигура нависла над палубой, заставив Чжоу Лянюя с удивлением почувствовать, что корабль стал тесноват:
— Ещё не идёшь?
Чжоу Лянюй: «…………» Краем глаза он заметил, что Янь Юньчжэн сверлит его убийственным взглядом, и понял, что угодил в ловушку собственной гордости.
Черт побери, если он сейчас откажется, разве это не значит высечь самого себя? Но если он согласится... он боялся, что после возвращения с этим ублюдком Чжао Юэчэном он похудеет на пару мисок риса.
Разве этот тип не страдает женофобией?
И всё же, бросив на Чжао Юэчэна полный тоски взгляд, Чжоу Лянюй подумал: ну ты и сволочь же, братец.
Мгновенно сориентировавшись, он изо всех сил захлопал своими персиковыми ресницами, а голос его приобрёл такую паточную сладость, что у любого мурашки побежали бы по коже:
— Братец Юнь-ван, ты у меня самый лучший! — в мыслях же он истошно орал: почему я раньше не додумался сбагрить с глаз долой тебя?!
Янь Юньчжэн, получивший от ворот поворот уже в который раз, скрипнул зубами:
— Чжоу Лянюй, ты ещё пожалеешь об этом. — С этими словами он подхватил Цзян Жумань на руки и гордо удалился первым.
Чжоу Лянюй облегчённо выдохнул и только собрался придумать способ выпроводить Чжао Юэчэна, как боковым зрение заметил княжну Шанцзя. Точно! Он же может сослаться на необходимость проводить её! Но не успел он и рта раскрыть, как с соседнего расписного судна донёсся зычный окрик:
— Княжна! Князь приказал вам в течение палочки благовоний немедленно вернуться в поместье! Иначе — месяц домашнего ареста!
Княжна Шанцзя, которая только что трепетно прижималась к плечу Чжоу Лянюя, заглядывая ему в рот с абсолютным фанатичным обожанием, при этих словах подскочила как ужаленная:
— Отец? Откуда он узнал?! — княжна не боялась на свете никого, кроме своего отца Ли-вана. Поспешно выдав дежурную порцию приторных нежностей для «расставания» с Чжоу Лянюем, она стремглав бросилась прочь.
Чжоу Лянюй ещё долго стоял с протянутой рукой:
— ... — Эй, сестрица, ты разве не собиралась забрать своего сударя?
Проводив взглядом отплывающую лодку княжны, Чжоу Лянюй мысленно удивился: с каких это пор у Ли-вана стала такая оперативная разведка?
Он медленно повернул голову и нос к носу столкнулся со взглядом Чжао Юэчэна. В фениксовых глазах последнего мелькнуло нечто похожее на усмешку — невинную до тошноты и вместе с тем насквозь гнилую:
— Какая жалость. Мои люди только что случайно уведомили Ли-вана.
Чжоу Лянюй: «…………»
http://bllate.org/book/25407/3028939