Готовый перевод Reborn: I Have a Memorial to Present / Возвращение: Доклад для Его Величества: Глава 4

— Ади, приехал муж старшей сестры, — высунув голову из-за двери, тихонько проговорил Ба-лан.

Сунь Пэн всё ещё стоял на коленях в родовой усыпальнице и, услышав это, подсознательно посмотрел на Сунь Сянь.

Сунь Сянь пригладила выбившиеся у виска пряди и неторопливо поднялась на ноги:

— Ты внезапно сбежал из поместья, и когда Его Высочество узнал об этом, то послал людей помочь тебе отыскать тебя по всему городу. К этому часу до него наверняка уже донесли весть.

Поместье Сунь представляло собой огромную усадьбу. Передаваясь из поколения в поколение, к моменту Сунь Доуляна оно разрослось аж на семь дворов.

Выбравшись из родовой усыпальницы, трое братьев и сестер не спеша шли вперёд и болтали по дороге, пока не завернули прямо к главному парадному залу.

Над входом в парадный зал поместья Сунь висела дощечка с вырезанными на ней иероглифами «Зал Ясного Счастья», написанными собственной тушью покойного императора в годы его правления.

Когда троица подошла к парадному залу, они увидели молодого человека в длинных одеждах цвета воронова крыла и с нефритовым венцом на голове. Стоя спиной ко всем, он задрал голову и разглядывал табличку над дверью.

Сунь Пэн невольно замедлил шаг.

Этот вид со спины целый год напролёт день и ночь терзал его. Какое бы одеяние ни носил этот человек в его кошмарах, стоило Сунь Пэну увидеть эту спину, как перед глазами тотчас вставала картина страшной гибели всех обитателей поместья Сунь.

— Эрня пришла.

Какой-то стражник шагнул вперёд и тихо шепнул что-то на ухо наследному принцу, и тогда Сунь Пэн увидел, как тот повернулся. На лице его застыла привычная лицемерная улыбка, и он в несколько широких шагов направился к Сунь Сянь, намереваясь взять её за руку.

Да, именно лицемерная.

Сунь Пэн глубоко вдохнул и сжал кулаки в рукавах.

Раньше он искренне верил, что хотя старшая сестра и не по своей воле вышла замуж в Восточный дворец, этот мужчина по крайней мере всегда выказывал к ней глубокую привязанность, был нежен и заботлив, а значит, обижать сестру не станет.

Он даже так легко поверил каждому слову, сказанному этим человеком при нём, и думал, что у супругов вполне ладные отношения.

Пока…

Пока все в поместье Сунь не приняли мученическую смерть, и тогда он с опозданием не осознал, что всё это было ложью.

Чувства наследного принца к Сунь Сянь оказались фальшивыми.

И уважение к клану Сунь можно было отбросить в любой момент.

Для этого человека, рождённого в императорской семье, единственным по-настоящему ценным оставалось лишь то, что он мог удержать в собственных руках — реальная власть и блага, которыми можно наслаждаться.

Нынешний наследный принц Великой Чу носил фамилию Се и имя Чжан. Говорили, что его нарекли так в честь строк о великих и светлых наставлениях мудрецов, и на этого принца возлагали огромные надежды императорского двора.

Се Чжан не был старшим сыном законной жены, точно так же как и Сунь Сянь не была его первой супругой.

У Се Чжана уже была жена наследного принца, но за полгода до свадьбы она скончалась от болезни. Год спустя Се Чжан посватался к Сунь Сянь. В то время никто в поместье Сунь не давал согласия на этот брак, казалось, никто не благоволил Се Чжану. И всё же события первого года Баоин заставили Сунь Сянь выйти замуж в Восточный дворец на третий год Баоин.

Шел первый год с тех пор, как Сунь Сянь стала женой Се Чжана.

Сунь Пэн молча опустил взгляд, наблюдая за Се Чжаном, который стоял перед Сунь Сянь с преинденционным выражением нежной влюбленности на лице.

— Ци-лан тоже вернулся, — Се Чжан, не замечая выражения на лице Сунь Пэна, с улыбкой сжал руку Сунь Сянь и подошёл к нему.

Сунь Пэн криво улыбнулся и кое-как отвесил поклон:

— Ваше Высочество наследный принц.

Се Чжан разжал пальцы и мягко поддержал его под локти, при этом его пальцы едва заметно скользнули по сгибу рук юноши.

Сунь Пэн даже не изменился в лице, лишь привычно вскинул руки кверху и сладко потянулся:

— Належался в постели, вышел прогуляться, и подумать не мог, что из-за меня даже наследный принц встревожится.

— Ничего страшного, — Се Чжан заложил руки за спину и улыбнулся. — Глядя на тебя сейчас, я вижу, что Ци-лан прекрасно поправился. И слава богу, ведь в эти дни из-за тебя все переволновались, да и твоя старшая сестра целыми днями дежурила у твоего постели, наотрез отказываясь возвращаться во дворец. Мне оставалось лишь самому приехать сюда, чтобы забрать свою жену.

С этими словами Се Чжан улыбнулся Сунь Сянь. Та слегка кивнула, хотя на её лице не было и следа улыбки.

— Ваше Высочество уже собирается уходить? — управляющий поместьем Сунь, до этого молча стоявший неподалёку, шагнул вперёд.

Сунь Пэн поднял голову к небу: уже смеркалось, в такое время городские ворота наверняка были заперты, и раз Се Чжан явился за Сунь Сянь только сейчас, вряд ли он рассчитывал немедленно мчаться обратно в Восточный дворец.

И точно, едва он отвел взгляд, как услышал, что Се Чжан издал удивленный возглас.

— Я приехал за женой по нашему с ней личному делу. Управляющему не обязательно докладывать университету и госпоже матушке о том, что я здесь побывал.

Стоило Се Чжану закончить фразу, как Сунь Пэн почувствовал, как его липкий взгляд скользнул по его лицу и переметнулся на стоявшего рядом Ба-лана.

— Ба-лан становится всё более послушным. Когда же ты навестишь нас в Восточном дворце? Твоя старшая сестра во дворце только о тебе и тревожится.

Слова словами, но Сунь Пэн терпеть не мог эти едва уловимые замашки Се Чжана и, заметив, что тот протягивает руку, чтобы потрепать Ба-лана по щеке, сделал шаг вперёд, заслонив мальчика собой и преграждая принцу путь.

— Муж старшей сестры, — прищурился Сунь Пэн, слегка улыбаясь. — Позднецо уже.

Сказав это, Сунь Пэн повернулся и ущипнул Ба-лана за пухлую щечку:

— Хочешь навестить старшую сестру? Скажи седьмому братцу, я пойду с тобой.

Увидев, как Ба-лан закивал с простодушным и наивным выражением в глазах, Сунь Пэн тяжело вздохнул про себя.

В прошлой жизни ему удалось избежать гибели и живым выбраться из поместья Сунь лишь потому, что тогда еще глупый и ничего не понимающий Ба-лан в критический момент толкнул его, спасши ему жизнь.

Более того, уже после того, как все до единого обитатели поместья Сунь были зверски убиты, а старшая сестра рассталась с жизнью, он узнал от посторонних людей, что его бедного Ба-лана тоже тиранил этот лицемерный ублюдок в человеческом обличье.

Начиная эту жизнь заново, он боролся не только за старшую сестру и Ба-лана, он боролся за всех людей в поместье Сунь.

— Хороший мой Ба-лан, не бери пример с седьмого братца. Куда бы ни собрался пойти, обязательно предупреди брата с сестрой, никогда не ходи один. — Особенно в эту обитель демонов и логово драконов, коей являлся Восточный дворец — лучше бы ему и вовсе не ступать туда до конца дней.

Какой-то стражник снова подошёл и что-то зашептал на ухо Се Чжану.

Когда Сунь Пэн обратил на это внимание, тот уже с крайним извинением на лице повернулся к управляющему:

— Забыл совсем. Из-за недавнего недомогания моей августейшей бабушки ворота после закрытия больше не отпирают, в такой час они уже наверняка заперты.

Управляющий опешил и невольно бросил взгляд на брата с сестрой.

Заметив едва заметный хмурый изгиб бровей Сунь Сянь и удивленное лицо Сунь Пэна, управляющий был вынужден сделать вид, что сохраняет самообладание, и почтительно поклонился:

— Раз так, этот ничтожный сейчас же доложит господину и распорядится приготовить для наследного принца ужин. Вашего Высочества смогут переночевать в том самом дворике, где жила жена принца до замужней жизни.

Се Чжан никогда прежде не оставался ночевать в поместье Сунь.

Стража Журавлиного Запрета на самом деле состояла из воинов, охранявших все подступы к Восточному дворцу. В те дни, когда Сунь Пэн служил в Страже Журавлиного Запрета, он то и дело видел, как Се Чжана глубокой ночью привозят обратно в паланкинах. Тогда поговаривали, что Се Чжан временами ночует вне дворца.

Но этот муж старшей сестры никогда прежде не сопровождал жену на ночевку в её родительский дом.

— Муж старшей сестры останется ночевать?

Широко распахнутые глаза Ба-лана явно позабавили Се Чжана.

— Да. А Ба-лану нравится, что муж старшей сестры останется? Хочешь, я поиграю с тобой ночью?

— Да-да! Во что?

Се Чжан громко рассмеялся:

— Я буду играть с тобой в…

— Ой, не выйдет.

Поняв, что дело принимает дурной оборот, Сунь Пэн внезапно принялся охать и ахать. Заметив краем глаза, что Ба-лан с тревожным видом уставился на него, он поспешно прижался к мальчику:

— Ба-лан, седьмому братцу нездоровится, ночью мне зябко. Поспишь сегодня с седьмым братцем?

Ба-лану было всего двенадцать лет, но Сунь Пэн, чье тело уже начинало стремительно вытягиваться в росте, навалился на него всем весом, так что бедному мальчику пришлось раскинуть короткие и пухлые руки, чтобы удержать его, и обеспокоенно заговорить:

— Угу-угу, Ба-лан поспит с седьмым братцем, поспит с седьмым братцем!

Вскоре после рождения Ба-лана тяжелая болезнь лишила его ума, который был положен ему от природы. Все в поместье Сунь знали: кто бы из домочадцев в будущем ни преуспел и ни выбился в люди, только не Ба-лан.

Глядя на встревоженное и искреннее лицо Ба-лана, Сунь Пэн глубоко вздохнул и, прильнув к нему, проговорил:

— Угу, седьмой братец ночью прижмет тебя к себе, а потом, что бы ты ни захотел, седьмой братец непременно исполнит.

— Тогда Ба-лан хочет леденец на палочке.

— Угу, седьмой братец купит тебе.

— Две связки! Нет, три!

— Седьмой братец позовет тебе мастера, который только леденцами и занимается!

— Опять тебя тогда отец по всему двору гонять будет…

Братья прижимались друг к другу, продолжая болтать по дороге от парадного зала, а Се Чжан так и остался стоять позади. Проводив взглядом их спины, он обернулся и переспросил:

— Ци-лан… разве он недоволен тем, что я остаюсь?

Сунь Сянь потрогала подвески на своих серьгах и ответила:

— Ваше Высочество излишне тревожится, он просто еще не до конца оправился от недуга.

Се Чжан кивнул:

— Тоже верно, ведь он перенес такие тяжелые раны.

— Раз Ваше Высочество знает, что Ци-лан тяжело ранен, — Сунь Сянь остановилась, — то когда же Ваше Высочество соизволит дать клану Сунь ответ? Тот, из-за кого пострадал Ци-лан, разве не должен понести хоть какое-то наказание?

По статусу Се Чжана даже как зятя, оставшегося на ночлег в поместье Сунь, домочадцы не смели принимать спустя рукава. Вечером все собрались в Зале Ясного Счастья на совместную трапезу, а после ужина разошлись по своим комнатам на отдых.

Ба-лан, как ребенок, наевшись досыта, очень быстро начал клонить в сон. Сунь Пэн, умывшись и вернувшись в комнату, увидел, что Ба-лан раскинулся на кровати во весь рост, задрав ночную рубашку и обнажив круглый животик.

Сунь Пэн с горькой усмешкой подошел к постели, потянул за край одежды, прикрывая пухлый живот мальчика, и накрыл его одеялом. Затем он попросил слугу принести еще одно небольшое одеяльце, завернулся в него и лег на кушетку у дальней стены комнаты.

Луна поднялась к самому своду небес.

Всё поместье Сунь погрузилось в сон. Заунывно завывал ночной ветер, листья шелестели в темноте. Время от времени доносилось глухое уханье птиц.

В ночной тиши издалека донеслись легкие шаги — похоже, кто-то неаккуратно наступил на опавшие ветки и листья у крыльца, из-за чего раздался отчетливый хруст.

Шаги тут же стихли, словно ночной гость прислушивался к чему-то.

Затем чёрный силуэт промелькнул мимо двери. Лунный свет, не заслоненный густыми тучами, падал сквозь резные полуоткрытые створки дверей, оставляя длинную тень на полу комнаты.

— Мм.

Спавший на кушетке юноша, видимо, увидел что-то во сне, забормотал, шевеля губами, а затем с недовольным мычанием перевернулся на другой бок.

Кто-то придержал полуоткрытое окно, и черная тень бесшумно прыгнула внутрь комнаты. Легкой поступью незваный гость шаг за шагом двинулся к постели и замер прямо перед ней.

Юноша снова воротился во сне, и половина его лица уткнулась в подушку.

Темные тучи постепенно заволокли лунный свет, скрывая юношу целиком.

Черная тень медленно протянула руку.

— Седьмой братец…

В другом конце комнаты Ба-лан вдруг захныкал во сне и сбросил с себя одеяло.

Брови черной тени нахмурились, гость оттолкнулся ногами и мгновенно выпрыгнул обратно в окно.

Ба-лан сонный приподнялся на кровати и, еще не успев толком открыть глаза, уже закричал:

— Седьмой братец, я хочу справить нужду…

Голос Ба-лана нарушил застывшую в комнате тишину.

Сунь Пэн с огромным трудом сдерживался, и только после этого окрика Ба-лана он наконец разомкнул глаза под одеялом.

Холод пробирал до самых костей, его била такая дрожь, что стучали зубы.

— Седьмой братец…

Ба-лан продолжал звать. Сунь Пэн приподнялся на своей кушетке, одеяло соскользнуло на колени. Лунный свет заливал комнату, а белая ночная сорочка насквозь промокла от пота и липла к тощему телу.

Этой ночью он спал дурно. Во-первых, он только-только вернулся с порога загробного мира, и на теле всё еще ныли раны; во-вторых, всего через стену, в соседнем дворе, находился Се Чжан. Даже во сне он не мог расслабиться, его сердце висело на волоске, то поднимаясь, то опускаясь.

То ему казалось, будто отец заставляет его стоять на коленях в родовой усыпальнице.

То чудилось, будто его, окровавленного, бросили в яму для невостребованных тел.

А чуть позже в носу снова отчетливо защипало от запаха свежей крови.

Едва раздался хруст за дверью, Сунь Пэн открыл глаза — однако он услышал шаги совсем рядом, у самого изголовья, и еле слышное, осторожное дыхание.

— Седьмой братец. — Ба-лан слез с кровати и сонно поплелся к Сунь Пэну.

Сунь Пэн весь покрылся холодным потом, но услышав голос Ба-лана, повернул голову:

— Хорошо, седьмой братец отведет тебя.

Он глубоко вздохнул, но когда попытался встать с кушетки, с ужасом понял, что у него совершенно не держатся ноги.

— Седьмой братец, что с тобой?

— Седьмой братец в порядке, — покачал головой Сунь Пэн и перевел взгляд на полуоткрытую створку окна.

Кто же это был?

http://bllate.org/book/25395/3027574