Готовый перевод I Am Not Mad / Ваше Величество, вы не сошли с ума: Императорские будни: Глава 16

За городской стеной тихо стояла карета. Внутри, удобно расположившись, сидел человек в аккуратном чиновничьем халате. Подперев голову рукой, он прикрыл глаза в полудрёме, а отдыхая так какое-то время, то и дело приоткрывал занавеску, чтобы взглянуть на небо, после чего неизменно следовал тяжкий вздох.

Если тот человек умрёт, ему придётся спешно возвращаться во дворец, так что проще было сразу подождать за его стенами.

Небо постепенно светлело. Изнурённый долгим ожиданием пассажир кареты не выдержал и окликнул кучера:

— Цянь Жун? Я к тебе обращаюсь!

Его слова едва успели затихнуть, как занавеска резко дёрнулась, и чьё-то тело ввалилось внутрь, тяжело рухнув прямо на него.

— ...

Распознав того, кто на него свалился, Цинь Чжиюань на мгновение замер от удивления, но тут же напустил на себя невозмутимый вид и нарочито произнёс:

— Хоть я и выручал генерала уже много раз, но отвечать на доброту столь интимным образом всё же не стоило. Должно быть, генерал помнит, что моё сердце уже занято другим.

Чэнь И шумно выдохнул носом и сверкнул глазами:

— Чушь собачья. У меня в голове кружится, поддержи меня.

Цинь Чжиюань бросил на него брезгливый взгляд, с отвращением ухватил за рукав и оттащил в сторону. Чэнь И так долго страдал от яда, что его тело донельзя исхудало, и стоило Цинь Чжиюаню слегка толкнуть его, как он лёгким пушком врезался в стенку кареты.

— ...Прошу прощения.

Монсеньор сочувственно притянул его обратно.

Чэнь И потёр ушибленное плечо и отрезал:

— Отдай мне эту карету вместе с кучером.

Цинь Чжиюань уставился на него и насмешливо бросил:

— Куда это ты собрался? Если столь прославленный Великий генерал, защищающий государство посреди бела дня окочурится прямо на улице, это будет слишком позорно. Мне даже стыдно будет посылать людей за твоим трупом.

— ... — Чэнь И скривил губы в улыбке, полной злости. — Если бы ты хоть день молчал и не выводил меня из себя, глядишь, я бы ещё подумал и уступил его тебе.

— Правда?

— Мечтай!

Цинь Чжиюань: «...»

Спустя мгновение он почуствовал неладное. Перехватив запястье Чэнь И, он нащупал пульс, и выражение его лица стало всё более сложным. Невероятно изумлённый, он спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Кто-нибудь ещё осматривал тебя в последнее время?

Чэнь И откинулся на спинку сиденья и честно признался:

— Сил нет, боевые искусства пропали начисто. Кажется, в даньтяне затаилась какая-то зловещая ци, которая не даёт мне ни прийти в себя, ни испустить дух.

Заметив жаждущий знаний взгляд Цинь Чжиюаня, он был вынужден продолжить:

— Это Его Величество дал мне какую-то пилюлю, сам не знаю от чего.

Великий советник задумался на мгновение и отпустил его руку:

— Слыхом не слыхивал о таком. Впрочем, яд никуда не делся, его просто приглушили, и он может дать о себе знать в любую секунду. Сейчас я и сам бессилен, так что береги себя. И всё же советую вести себя смирно и никуда не уходить. К тому же... тот человек во дворце? Разве он тебе больше не нужен?

— Я-то хотел бы, да как я могу? — Чэнь И сжал пальцы в кулаки, тяжело задышав от нахлынувшего волнения. — Таскать за собой тело, которое в любой момент может отдать концы, и заставлять его вечно дрожать от страха за меня? Я не желаю умирать в постели жалкой смертью. К тому же он император, я это понимаю, и он не может тратить всю свою жизнь на генерала, сложившего голову в бою.

Цинь Чжиюань помолчал, а затем спросил:

— Тогда куда ты путь держишь?

— Ещё не решил. Наверное, в Фэнчжоу. Незадолго до смерти я слышал, как он говорил, что хочет съездить туда и полюбоваться багряными листьями. — Чэнь И устало моргнул, а затем вновь воодушевился: — Советник, после моей смерти в армии неизбежно начнётся смута. Насчёт западных границ тревожиться не стоит, но вот Наньфэн покорился совсем недавно, там нужно соблюдать предельнейшую осторожность. Мой младший брат Чэнь Чи за последние два года сильно вырос, пару лет закалки — и он вполне сможет занять какую-нибудь скромную должность...

Он перевёл дыхание:

— Его Величество... Его Величество вечно полагается на эмоции, советник, прошу вас, будьте снисходительнее. Если он обратится к вам... то... забудьте обо мне... и позаботьтесь о нём...

— Ха, — холодно усмехнулся Цинь Чжиюань. — Ты явился ко мне перед смертью, чтобы составить завещание? Не находишь, что это уже чересчур?

— ...

Цинь Чжиюань прищурился с улыбкой:

— Все лавры достаются тебе, а всю грязную работу, которая вызывает у него лишь ненависть, вечно делаю я. Чэнь И, как коллегу я тебя уважаю, но как соперник в любви — я до боли жажду собственноручно перерезать тебе глотку.

Чэнь И не остался в долгу:

— Тогда умоляю советника после того, как покончите со мной, велеть кучеру отвезти моё тело как можно дальше.

Цинь Чжиюань со злости прикусил губу, откинул занавеску и выпрыгнул наружу, бросив на прощание сидевшему внутри:

— Ну тогда сдохни! Как только ты испустишь дух, я тотчас же захвачу власть над сыном Неба, приберу к рукам весь государственный аппарат, стану всесильным узурпатором, а потом разграблю твоё Поместье маркиза Сюаньу!

Из глубины кареты донёсся глухой голос:

— В таком случае желаю советнику скорейшего успеха.

— ... — у кого он только научился этому искусству доводить людей до белого каления?!

***

Цзинь Юйцин резко очнулся от кошмара, судорожно шагом зашарил руками перед собой, но поймал лишь пустоту. Он тут же распахнул глаза, рывком сел и обнаружил, что уже давным-давно рассвело, кровать пуста, а Чэнь И и след простыл.

— Чэнь И? Чэнь И!

Соскочив с ложа и даже не успев обуться, он бросился к плотно закрытым дверям главного тронного зала, но кто-то внезапно обнял его со спины.

— Чэнь И? — обрадовался Цзинь Юйцин и резко обернулся, но увидел лишь советника в простых белых одеждах. Сердце его пропустило удар от дурного предчувствия, и он срывающимся голосом выпалил: — Где Чэнь И?!

Цинь Чжиюань ничего не ответил. Вместо этого он знаком позвал Шу Юя, который тут же поднёс миску с супом из птичьих гнёзд. Осторожно помешав его ложкой, советник поднёс угощение к губам Цзинь Юйцина:

— Ваше Величество, поешьте сперва. Этот суп долго томился на медленном огне, вкус у него как раз что надо.

Цзинь Юйцин посмотрел на улыбку советника и вдруг со всего маху отмахнул миску в сторону.

— Что он опять тебе наговорил?! Вы что, и дальше собираетесь скрывать от меня всё на свете?!

Цинь Чжиюань скользнул взглядом по осколкам разбитой чаши и холодно произнёс:

— Ваше Величество должны ставить во главу угла государственные дела. Генерал внёс неоценимый вклад в умиротворение Наньфэна, и он заслуживает должной награды...

Он сделал паузу, а затем, повернувшись к Цзинь Юйцину, продолжил:

— ...погребения со всеми почестями в качестве удельного князя.

— Государственные дела, государственные дела, государственные дела! Да гори оно всё синим пламенем, эти ваши государственные дела! К чёрту мне сдалось быть императором! — Цзинь Чжиюань с размаху пнул стоявший рядом подсвечник, подскочил к столу, откинул скрытую в полу фальшивую плитку и, достав из тайника свиток императорского указа, решительно швырнул его в руки советнику.

Цзинь Юйцин резко распахнул указ и бросил Цинь Чжиюаню:

— Вот тебе твои государственные дела! А теперь выкладывай всё, что касается моих личных!

Цинь Чжиюань сперва озадаченно уставился на свиток, но стоило ему вглядеться в текст, как лицо его окаменело. В панике пробежав глазами строку за строкой, он едва заметно задрожал губами:

— Э-это... это...

— Я отрекаюсь от престола.

— Ваше Величество!

Цзинь Юйцин произнёс:

— Через месяц Жуй-вану исполнится четырнадцать. Его нрав становится всё твёрже, познания и таланты переняты у лучших наставников, а с таким помощником в регентстве, как советник, я могу быть совершенно спокоен за передачу ему трона.

Руки Цинь Чжиюаня затряслись:

— Вы тоже уходите?

— Куда он — туда и я. Если ты не хочешь говорить мне, куда он направился, я землю носом рою, но отыщу его.

Теперь, когда задание было выполнено, покинуть этот мир оставалось лишь вопросом времени. Но прежде чем это случится, он хотел быть рядом с Чэнь И, пусть даже на это у него оставался всего один день или даже час.

— Я...

— Больше не произноси ни слова о государственных делах и судьбах подданных. Об отречении в пользу Жуй-вана я решил ещё пять лет назад, просто появление советника лишь ускорило этот процесс. — Цзинь Юйцин поднял взгляд. — Надеюсь, в будущем советник будет предан новому императору так же беззаветно, как был предан мне.

Цинь Чжиюань тяжело сглотнул, но в горле пересохло еще сильнее от горькой боли. Его пальцы так сжались, что указ в них едва не превратился в бесформенный ком.

Выходит, для него всё это время он был лишь пешкой в чужой игре? Он из кожи вон лез, чтобы добраться до кресла советника, исполнить предсмертную волю отца и возродить былое величие семьи. Он надеялся, что это поможет ему добиться и собственного счастья, но оказалось, что с самого начала было предрешено — тот уйдёт от него навсегда.

Цзинь Юйцин нанёс удар наповал:

— Если меня не будет в столице через семь дней, вели Шу Юю объявить указ всенародно. Ты советник, ты отлично знаешь, как поступить.

В ушах Цинь Чжиюаня шумело. Лишь спустя долгое время он пришёл в себя, сделал шаг вперёд и, резким движением схватив императора за руки, прижал его к краю стола. Деревянный край больно врезался в бок Цзинь Юйцина, заставив того поморщиться и судорожно втянуть воздух.

— Я не позволю Вашему Величеству уйти, Вы принадлежите мне! В Вашем сердце может жить Чэнь И, неужели в нём не найдётся места ещё и для меня? Зачем бежать? Останьтесь! Он мог завоевать для вас Поднебесную, но и я сумею построить для вас золотой век процветания!

— ... — Цзинь Юйцин смотрел на вжавшегося в него Цинь Чжиюаня, не имея возможности увернуться. Пытаясь высвободить запястья, он выдохнул: — Какую чушь ты несёшь, Цинь Чжиюань!

Ослеплённый мыслями о том, что тот собирается уйти, покинуть дворец, бросить трон и исчезнуть из его жизни раз и навсегда, Цинь Чжиюань совершенно потерял рассудок. Намертво зажав руки Цзинь Юйцина, он склонил голову и уткнулся лицом ему в шею, дрожащим голосом произнеся:

— Ваше Величество, неужели вы не помните? В детстве... нефритовая подвеска в виде лотоса... ребёнок по имени Сяо Линдан...

— ...

В дальних уголках памяти смутно послышался тонкий и звонкий перезвон колокольчиков. Цзинь Юйцин закрыл глаза и с жестоким сердцем ответил:

— Не помню. На свете столько людей, разве можно запомнить каждого?

Услышав это, Цинь Чжиюань замер, а затем горько и жалобно усмехнулся.

Воспользовавшись моментом, Цзинь Юйцин выскользнул из его хватки, отскочил на несколько метров и настороженно уставился на него.

Советник на мгновение застыл в оцепенении, медленно повернул голову к императору, снял с пояса ту самую подвеску, крепко и тоскливо сжал её в кулаке, а затем взмахнул рукой и швырнул к ногам Цзинь Юйцина.

Даже не взглянув на него, он бросил:

— Забирайте. Видимо, это я тешил себя иллюзиями и годами предавался несбыточным мечтам.

Цзинь Юйцин наклонился и поднял ту самую подвеску из лотоса, о которой тот говорил.

— Фэнчжоу, — внезапно бросил Цинь Чжиюань название места.

— Что?

Хмурясь, Цинь Чжиюань повторил:

— Должно быть, он отправился в Фэнчжоу. Точно я не знаю, но он говорил, что хочет посмотреть на багряные листья.

С этими словами он поднял оброненный на землю указ об отречении и спрятал его в рукав:

— Уходите. Как только пройдут семь дней, на троне появится новый хозяин. К тому же моменту, если вы вдруг вздумаете вернуться, городские ворота дворца перед вами уже не откроются.

— Шу Юй, проводи его из дворца.

Цзинь Юйцин молча кивнул, снял с себя императорское ханьфу, отдал его Шу Юю и переоделся в грубые крестьянские одежды. Шу Юй горько плакал, вцепившись в край одежды Цзинь Юйцина и не желая отпускать, но понимал, что удержать его невозможно. Наконец, он шмыгнул носом, утирая слёзы, и попросил взять его с собой за пределы дворца.

— Жизнь в миру не так уж легка, а у тебя дома родители, младшие братья и сёстры, о которых нужно заботиться. Служи верой и правдой во дворце, Жуй-ван не станет тебя обижать. — Цзинь Юйцин улыбнулся, успокоил его пару словами, а затем перевёл взгляд на Цинь Чжиюаня.

Советник отвёл глаза.

Перед уходом Цзинь Юйцин низко поклонился ему и, сменив обращение, тихо произнёс:

— Чжиюань, береги себя.

Мир огромен, и в нём непременно найдётся человек, что преодолеет тысячи ли лишь ради тебя одного. Но тот, ради кого стараешься ты, в своей памяти хранит образ совсем другого человека.

Его больше нет, а я — вовсе не он.

Цинь Чжиюань закрыл глаза, чувствуя, как обжигающая волна подступает к векам. Переборов себя и вновь распахнув глаза, он услышал лишь всхлипывания маленького евнуха, но в поле зрения больше не было того силуэта.

***

Осенью пятого года Пиннин багряные листья Фэнчжоу усыпали горные склоны. Осенняя вода искрилась на солнце, и в небе не было ни единого облачка.

За грубым деревянным столом сидел мальчик лет одиннадцати-двенадцати, болтая ногами и выводя что-то на бумаге. Закончив, он потёр лицо, перемазав сажей весь нос, и пожаловался:

— Учитель, я не понимаю, что значит это о пяти опасностях... Учитель?

Взглянув на сидевшего напротив мужчину, он заметил, что тот снова уткнулся лбом в стол и беспамятно заснул.

Мальчик потрогал собственный лоб, сдёрнул с кровати одеяло, накинул его на плечи спящему, а затем на цыпочках выскользнул наружу. Сделав всего пару шагов после того, как затворил дверь, он налетел на какого-то человека. Закружилась голова, он поднял взгляд и удивлённо заморгал.

Этот человек был невероятно красив — много красивее всех в их деревне. Если бы его учитель поправился, наверное, он выглядел бы точно так же...

— Малыш, скажи мне, как зовут того, кто живёт в этом доме? — ласково спросил красавец, наклонившись к нему.

Мальчик растерянно моргнул:

— Мы все зовём его господин Чэнь, а как по-настоящему — не знаем. Правда, он как-то раз писал своё имя, но я не запомнил...

Тот взял ладонь мальчика и пальцем начертил на ней несколько черт, после чего переспросил:

— Это иероглиф его имени?

— ...А! Да-да! Именно этот большой крест! — вскричал мальчик.

— Понял, спасибо. — Цзинь Юйцин потрепал паренька по голове, вытащил из мешочка небольшую серебряную монетку и отдал ему, после чего широким шагом направился к ветхой хижине.

Господин Чэнь был странным, и те, кто его разыскивал, тоже были странными. Мальчик надкусил серебряную монету и, размышляя об этой странности, зашагал прочь.

Цзинь Юйцин толкнул деревянную дверь, поморщившись от витавшего в воздухе запаха пыли, и наконец увидел скорчившийся за столом человеческий силуэт. На плечах полуспущенным висело одеяло, щеки опали, отчего всё тело казалось совершенно обессиленным.

Спустя четверть часа Чэнь И медленно пришёл в себя. Ощутив падающую на него тень, он привычно кашлянул и проговорил:

— Прости, Сяо Тун, я опять вырубился. На чём мы остановились?

— На том, как ты пообещал пойти со мной в Фэнчжоу любоваться багряными листьями.

— ...

Этот ясный голос звучал точь-в-точь так же, как в ночных кошмарах, преследовавших его каждую ночь. Чэнь И очнулся от оцепенения, поднял глаза на высокую фигуру перед собой и на мгновение остолбенел:

— ...Ваше Величество?

Цзинь Юйцин приподнял его за подбородок и, не говоря ни слова, впился в его губы. Его язык решительно скользнул сквозь приоткрытые от удивления губы, безжалостно хозяйствуя внутри, сплетаясь с чужим языком так, словно он пытался выплеснуть всю накопившуюся за эти дни тоску и обиду.

Отстранившись, он выругался:

— Чэнь И, ты сволочь.

Чэнь И шевельнул губами, но не смог выдавить ни звука.

— Забился в эту глушь, заставил меня сбить ноги в поисках! — Цзинь Юйцин швырнул узелок на стол так, что тот задрожал. — Всё, теперь мы будем честны друг с другом. Выкладывай, в чём заключалось твоё задание?

Чэнь И опешил:

— Какое задание?

— Ты проглотил мою Пилюлю Возрождения, ты явно не простой смертный! Хватит ломаться, говори же! Сам подумай, ради тебя я даже бросил императорский трон.

— ...Трон? — Чэнь И от избытка чувств попытался встать, но не смог и тяжело захрипел.

Цзинь Юйцин постепенно начал чувствовать неладное. По его лицу было видно, что он не притворяется, да и тело его вовсе не походило на организм человека, принявшего мощнейшую целебную пилюлю. Либо тот был гениальным актёром, либо действительно ни о чём не ведал.

— Чэнь И, — Цзинь Юйцин поддержал его, помогая восстановить дыхание. — Не волнуйся, трон я отдал Жуй-вану, а перед уходом всё уладил во дворце. Я думал... думал, что ты...

Раз уж Пилюля Возрождения подействовала на Чэнь И, он решил, что тот, как и он сам, является попаданцем, связанным с системой.

— Какая нынче погода хорошая... О, гости?

Цзинь Юйцин обернулся и увидел вошедшего в дверь пожилого лекаря с котомкой.

— И что это тут у нас? Разве я не говорил избегать волнений и злости? — старый доктор подошёл, грубо оттолкнул Цзинь Юйцина и, усевшись рядом с Чэнь И, принялся щупать пульс, поглаживая бороду. Чэнь И сокрушённо качал головой, но врач не обращал на это внимания и продолжил: — Не стану ходить вокруг да около: твоя болезнь — сколько протянешь, столько протянешь. Коли есть ещё какие дела на сердце, так делай их, чего вечно хандрить и прятаться по углам? Слишком много дум — меньше жизни останется!

Цзинь Юйцин: «...»

— Лекарство на полмесяца я оставляю здесь. В следующий раз, как соберусь уходить, пошлю Сяо Туна передать его.

Старик поднялся, покачал головой и бросил на Цзинь Юйцина суровый взгляд.

— Доброго пути, учитель, — сложил руки Чэнь И, а затем перевёл взгляд на Цзинь Юйцина и позвал: — Юйцин.

Цзинь Юйцин растерянно пробормотал:

— Как такое возможно... Пилюля Возрождения ведь явно подействовала, почему же ты не исцелился? Разве ты не чужак в этом мире? Если нет, то как ты вообще выжил?

— Юйцин, — Чэнь И, не понимая, о чём тот говорит, приблизился и мягко обнял его, похлопывая по спине. — Юйцин, тогда я просто не хотел умирать у тебя на глазах, а уйти без прощания было моей ошибкой. Все эти дни я только и думал о том, что если доживу до следующего дня, то непременно вернусь к тебе...

Цзинь Юйцин не находил разгадки, ничего не понимал, а второй Пилюли Возрождения для проверки у него не было. Чувство полнейшего бессилия и паники вновь накрыло его с головой. И всё же состояние Чэнь И от его паники не стало бы лучше ни на йоту.

Тыльной стороной ладони с силой протерев затекшие веки, Цзинь Юйцин крепко обнял его в ответ:

— Я побуду с тобой. Даже если это твой последний день, я останусь рядом.

Вскоре багряные листья Фэнчжоу охватили все горные склоны, и когда вечерняя заря растеклась по небу, она пылала в унисон с закатом.

Они действительно обосновались на берегу озера в Фэнчжоу. Цзинь Юйцин заново отстроил полуразрушенную хижину, отгородил перед домом небольшой дворик с плетёным забором и завёл несколько кур и уток. Сяо Тун притащил из дома крошечного щенка и подарил им для охраны двора.

Чэнь И был не в силах поднять тяжести или сделать хоть какую-то грубую работу, так что все хлопоты легли на плечи Цзинь Юйцина. Бывший владыка с высочайшим статусом постепенно влился в жизнь деревушки: по вечерам он пил вино и болтал с крестьянами, а днём учился у местных женщин готовить еду и шить одежду.

Иногда, перебрав хмельного, Чэнь И предавался страсти, но сил на полноценные утехи у него уже не оставалось, так что руки и губы становились главным средством решения вопроса. Каждый раз Чэнь И терзался чувством вины, но Цзинь Юйцин, прильнув к его груди, ласково целовал и гладил его, чувствуя себя абсолютно счастливым.

Жизнь шла своим чередом, наполненная смыслом.

Цинь Чжиюань больше не появлялся. Зато новый император — младший брат Цзинь Юйцина — дважды присылал людей с призывами вернуться, но, получив оба раза суровый отказ, ни с чем возвращался в столицу.

Услышав о том, что раньше Чэнь И был великим генералом, Сяо Тун проникся к нему глубочайшим уважением и завистью, отчего стал наведываться к ним ещё чаще. Несмотря на юный возраст, он наизусть цитировал трактаты по военному делу и мастерски разбирал тактику сражений, явно вырастая в храброго полководца, способного покорять земли.

Цзинь Юйцин с улыбкой поддразнил Чэнь И:

— Генерал, защищающий государство, забился в глушь да глушь, а теперь воспитал целого полководца — чего же ты добиваешься?

Чэнь И притянул его к себе для поцелуя и ответил уже без шуток, вполне серьёзно:

— Изначально я хотел оставить тебе пригодного человека до того, как уйду. Но не успел его доучить, как ты меня нашёл.

Растроганный Цзинь Юйцин подхватил Чэнь И на руки, завернул в одеяло и предавался с ним бурным ласкам.

***

Два года спустя.

Закончив пересказывать основы стратегии, Сяо Тун поднял голову и заметил, что господин Чэнь снова заснул за столом. Поднявшись, он позвал:

— Юноша, господин Чэнь опять уснул.

— Хорошо, я понял. — Цзинь Юйцин как раз доколол дрова, вытер пот со лба и опустил топор.

— Тогда я пойду, завтра снова приду.

Он выловил из стоявшего у входа таза с водой две рыбины и протянул Сяо Туну:

— Это свежий улов, возьми, сваришь дома суп.

Мальчик поблагодарил его, закрутил свитки с записями и покинул двор.

Вернувшись в дом, Цзинь Юйцин набросил на плечи спящего плащ.

Чэнь И приоткрыл глаза, нашарил руку Цзинь Юйцина, ухватился за его рукав и вновь сомкнул веки. Спустя долгое время его брови внезапно сошлись на переносице, губы беззвучно зашевелились, и он обессиленно прошептал:

— Цзинь... Юйцин...

Цзинь Юйцин протянул руку, поглаживая его по виску, и, думая, что всё как обычно, лишь тихо ответил:

— Я здесь.

После этого он взял одежду с распоротым рукавом и, вдев нитку в иголку, устроился рядом в ожидании, пока тот проснётся. Он тихонько бормотал о том, что приготовить на ужин: сварить бы большую рыбу да зарезать курицу, обжарив её с острым перцем.

Раньше Чэнь И спал недолго и вскоре просыпался. Но сегодня, когда день уже начал клониться к вечеру, сидевший рядом человек так и не подал ни малейших признаков жизни.

Озадаченный Цзинь Юйцин слегка толкнул его, и безвольное тело рухнуло прямо в его объятия.

Острая игла внезапно кольнула его в палец, и по коже скатилась капля крови. Отложив рукоделие в сторону, Цзинь Юйцин крепко прижал к себе бездыханное тело, и спустя мгновение горячие слёзы покатились по щекам, смачивая плечо Чэнь И.

Долгое время спустя он вызвал систему и тоже закрыл глаза.

На следующий день Сяо Тун, как и было условлено, пришёл во двор и обнаружил, что солнце уже в зените, а двери дома всё так же плотно закрыты. Постучав, он вошёл внутрь и увидел, что оба человека застыли в неразрывных объятиях, которые уже ничто не могло разрушить.

http://bllate.org/book/25393/3027182