Готовый перевод I Am Not Mad / Ваше Величество, вы не сошли с ума: Императорские будни: Глава 8

Толстые двери дворца медленно затворились и, лишенные должного ухода за долгие годы, издали неприятный скрипучий звук.

Полоса ярко-желтого одеяния решительно удалилась из поля зрения.

— Чэнь И! — Цзинь Юйцин тут же очнулся, а его шея была сплошь покрыта холодным потом.

Черт побери, надо же было такому случиться: уснул себе спокойно и во сне приснилось, будто Чэнь И поднял мятежный флаг! С окровавленным длинным мечом он ворвался в тронный зал, сбросил его прямиком с драконьего трона, сломал ему ногу и небрежно бросил в темницу.

И не докричаться ни до неба, ни до земли — всё выглядело до того правдиво, что он чуть было не бросился обнимать Чэнь И за колени с мольбами не запирать его в этой темной каморке!

— Слуга здесь, Ваше Величество.

Цзинь Юйцин испугался мужчины, сидевшего у края кровати. Придя в себя, он понял, что на улице только забрезжил рассвет, а сам он проспал так долго. Взглянув на Чэнь И, он заметил сонное выражение на его лице неужто тот караулил его всю ночь?

Голова всё еще слегка гудела, но мысли, по крайней мере, прояснились. Протянув руку, он принял из рук Чэнь И пиалу с лекарством. Переводя взгляд то на него, то на пиалу и немного помедлив, он в конце концов выпил всё до последней капли.

По-прежнему горько. Стоило ему скривить губы, как ему в руку тут же сунули пиалу с теплым отваром.

Видя, что Цзинь Юйцин не спешит пить, Чэнь И заговорил:

— Всего лишь отвар из груши, с добавлением некоторого количества унаби и сушеной апельсиновой цедры. Ваше Величество кашлял всю ночь, поэтому ваш покорный слуга приказал его приготовить. Евнух Шу уже проверил отвар на яд, так что Ваше Величество может не беспокоиться.

— […] — Подумаешь, удивился немного, неужели тот решил, будто он боится отравления? Бережно поддерживая маленькую пиалу двумя руками, Цзинь Юйцин изобразил на лице самую безобидную улыбку, на какую только был способен, уткнулся в нее носом и принялся мелкими глотками потягивать отвар. Вкус оказался мягким и сладким, видимо, туда добавили немало меда.

Цзинь Юйцин принял его добрый жест: маленькой ложечкой он зачерпывал мягкую грушевую мякоть из пиалы и отправлял в рот, ведя себя послушно, как обычный приболевший ребенок. Лицо его оставалось бледным, но в нем уже не было той мертвенной тусклости, что вчера во время сильного жара. Брови сидевшего у постели мужчины постепенно разгладились. Он молча смотрел, как тот пьет, а его взгляд то и дело скользил по плечам и шее собеседника: свободные нижние одежды едва держались на плечах, обнажая красивую линию ключиц.

Чэнь И слегка погрузился в задумчивость, его кадык дважды судорожно дернулся, и лишь когда дико застучавшее сердце немного успокоилось, он обрел прежнее самообладание.

Когда на дне не осталось ни единой капли, Чэнь И забрал пустую пиалу и, извинившись, приложил ладонь к его лбу, чтобы проверить температуру. Цзинь Юйцин слегка опустил голову и тихонько кашлянул, услышав, как собеседник с облегчением выдохнул.

Они молчали какое-то время, пока Цзинь Юйцин, долго размышляя, не выдавил из себя тихое спасибо.

Чэнь И бросил на него взгляд, но ничего не ответил. Наведя порядок, он позвал Шу Юя прислуживать, а сам удалился.

-

Дело генерала Пинси наконец было закрыто, а поданный наверх список замешанных в нем лиц прошел проверку через Чэнь И — иными словами, Цзинь Юйцин молчаливо с этим согласился. Согласно окончательному приговору, шестерым отрубили головы, пятерых сместили с должностей, а прочие отделались лишением жалованья, палками и ссылкой домой для раскаяния.

Императорский указ о казни, пустив коней вскачь, помчался на западные рубежи, вызвав всеобщее ликование и бурные одобрительные возгласы.

Опасаясь, что генерал Пинси перед смертью предпримет отчаянную попытку дать отпор, Цзинь Юйцин заранее приказал Чэнь И выделить часть людей из Армия Сюаньу — отряд элитных бойцов, стоявших лагерем неподалеку от западных границ, — и тайком разместить их в засаде вокруг города, чтобы при любых признаках мятежа немедленно предать всех мечу.

После гибели генерала армия Пинси осталась без предводителя, а приграничные земли некому было защищать, и хунну, улучив подходящий момент, начали проявлять беспокойную активность.

Армия Пинси представляла собой лакомый кусочек: вся западная граница держалась исключительно на силе этого войска. Почти трехсоттысячная армада осталась без главнокомандующего, из-за чего при дворе вновь поднялась суматоха, ведь каждый норовил ухватить свой кусок пирога и урвать долю добычи.

Придворные бурно обсуждали вопрос о том, кому достанется армия Пинси, споря до хрипоты и покрасневших лиц.

Император какое-то время безучастно слушал их разговоры, а затем внезапно прервал пререкания:

— Кто сейчас командует армией Пинси на западной границе в качестве наместника?

Этот вопрос был сущим балластом очевидности, но Цзинь Юйцин намеренно задал его. Он ждал, когда вперед выступит Чэнь И и с почтительным поклоном ответит:

— Это Ань Юань, заместитель главнокомандующего и подчиненный моего отца, маркиза Сюаньу.

Об Ань Юане Цзинь Юйцин заранее кое-что узнал. Человек немногословный, но обладающий горячим сердцем. Он пришел в армейский лагерь в тринадцатилетнем возрасте и лично обучался у старого хоу. Обладая колоссальной силой и внешне простодушный, на деле он умел гибко и изменчиво управлять войсками. Не раз он самостоятельно вел солдат в бой, наголову разбивая свирепых разбойников и бандитов, благодаря чему пользовался большим авторитетом в армии.

Рельеф западных земель куда сложнее северных, а хунну славились внезапными нападениями, искусными переправами и заманиванием врагов в засады. Армии Пинси как раз и не хватало полководца, способного дробить крупные силы на малые отряды и действовать по обстановке.

Стоило Чэнь И упомянуть об этом, как сановники смутно припомнили, что в войске действительно существовал такой человек.

Цзинь Юйцин кивнул молодому хоу Чэню:

— Раз генерал Ань уже там, пусть остается на месте. К чему лишний раз гонять людей туды-сюды? — Добавив после паузы: — Пусть сначала примет должность и займется наведением порядка в войсках, а официальный указ о назначении прибудет следом.

— Слушаюсь, — ответил Чэнь И.

Пара небрежных слов императора решила судьбу армии Пинси, но среди собравшихся разразилась буря.

Кому было не ведомо, что Ань Юань — заместитель полководца, которого маркиз Сюаньу взрастил собственноручно? Он подчинялся законам Армия Сюаньу. Попади армия Пинси в руки Ань Юаня, это означало бы ее слияние с Армией Сюаньу, а триста тысяч воинов вдобавок к пятистам тысячам солдат, уже имевшимся у Армия Сюаньу... Строгость военного порядка маркиза Сюаньу была у всех на устах, и при таком раскладе при дворе не оставалось ни единого человека, способного тягаться с этой свирепой военной мощью.

Чиновники гадали, что же на уме у самого императора, раз он собственноручно возводит вокруг себя неприступную стену из нерушимого войска — неужто он не боится, что в будущем власть маркиза Сюаньу превзойдет императорскую?

Цзинь Юйцин перевел взгляд на молодого хоу Чэня. Чэнь И смотрел на него издалека и едва заметно, но твердо кивнул. Император сразу понял: это войско отдано в надежные руки, и Ань Юань наверняка оправдает его ожидания.

После окончания утреннего доклада чиновники гражданских и военных ведомств стали расходиться небольшими группами. Чэнь И задержался дольше всех, провожая взглядом ярко-желтую фигуру, скрывавшуюся за углом тронного зала. Хотя речь правителя во время доклада звучала уверенно, в голосе все еще слышалась хрипота после тяжелой болезни, а парадная одежда с вышитыми золотыми драконами казалась на нем несколько великоватой и пустой.

-

Болезнь уходит тонко, как шелковая нить из кокона.

Организм прежнего хозяина тела изначально не отличался крепким здоровьем, и после спада жара у него начался кашель, который не отступал больше полумесяца. Окружающие больше не смели столь безрассудно потчевать его льдом, и в лучшем случае подавали чашку прохладной воды с парой кусочков льда.

Ближе к вечеру Цзинь Юйцину стало невыносимо жарко. Сбросив верхние одежды, он остался в одном нижнем белье и, прильнув к окну, уселся на подоконнике, рассеянно перелистывая том книги, но не читая, а со скучающим видом разглядывая цветы и травы за пределами дворца.

Шу Юй неторопливо обмахивал его веером сзади и, находя хозяина донельзя тоскующим, затянул разговор на пару тем, но от одного его слова Цзинь Юйцин едва не свалился под стол.

— Что ты сказал? — подпрыгнул Цзинь Юйцин.

Шу Юй испугался и повторил:

— М-молодой хоу Чэнь... К нему вот-вот придет радость в дом! Говорят, что маркиз Сюаньу сейчас обсуждает с маркизом Вэньчэн заключение брачного союза...

Цзинь Юйцин пришел в ужас и немедленно вызвал систему, приказав заново прокрутить нить судеб этого мира.

Просмотрев ее трижды туда и обратно, он окончательно убедился: событие со сватовством в Управление Сюаньу на целых два года опередило события оригинального мира! В первоначальной версии сюжета Чэнь И женился ранней весной того года, когда выдалась аномальная погода: на севере три месяца подряд не было ни капли дождя, посевы не взошли, трава не росла, и варвары были вынуждены пойти на прорыв границы ради грабежа.

Однако объект не изменился — ею по-прежнему оставалась старшая дочь маркиза Вэньчэн, отличавшаяся веселым и открытым нравом. Сам маркиз Вэньчэн не обладал реальной властью при дворе, и лишь потому, что его предки ценой собственной жизни спасли жизнь тогдашнего императора, был удостоен милости и получил титул маркиза без реальных владений.

Раз сватовство происходит на два года раньше, значит ли это, что северная смута тоже разразится на два года раньше?

Отрожав от волнения, Цзинь Юйцин соскочил с кушетки и поспешно зашагал к выходу. Даже не предупредив Шу Юя, он прихватив лишь нескольких искусных тайных стражей, тайком ускользнул из дворца.

В этот момент Чэнь И любулся пейзажами у реки вместе с изящной девушкой. Они стояли на каменном мосту: молодой человек излучал свежесть и светлое спокойствие, а девушка, застенливая и нежная, с легким румянцем на щеках потупливала взор. Любой прохожий непременно восхитился бы этой парой, назвав их созданными друг для друга небесами и идеальным союзом таланта и красоты.

Однако сам Чэнь И сохранял невозмутимое выражение лица. Его взгляд равнодушно скользил по текущей внизу речной воде, он рассеянно поддерживал беседу с Вэнь Цяньцянь, а его правая рука то и дело машинально теребила нефритовое украшение, висевшее на поясе.

Изначально он собирался отыскать какой-нибудь предлог, чтобы проникнуть во дворец: последние дни, стоило ему даже просто лежать без дела, его одолевало непреодолимое желание думать об этом человеке, и от метаний из стороны в сторону становилось лишь жарче. Кто же знал, что отец внезапно объявит о визите старого друга и велит ему проводить гостя по городу. Обманом заманив сына, он только на месте понял, что за старый друг такой — его попросту привели на смотрины.

Двое скрывавшихся в тени телохранителей тоже тяжело вздыхали: их господин в последнее время явно потерял рассудок, то и дело отправляя их тайком проникать во дворец, чтобы выведать, чем занят император. Разве глубокие дворцовые покои так легко обойти стороной? Каждый такой поход прошибал их холодным потом! Но добытые сведения не несли в себе никакой пользы: император занимался лишь чтением книг, просмотром докладов да предавался праздности, изредка слушая песни и музицирование. Несмотря на столь скучное содержание докладов, господин выслушивал их с невероятным удовлетворением, да еще и расспрашивал в подробностях, что император ел на обед и каково было его настроение.

Стоило заметить хоть малейшее недовольство, как он вновь отправлял их на разведку.

Тьфу! Да он ведь и сам прекрасно мог пробраться во дворец, зачем же утруждать их?! Быть тайным стражем оказалось чертовски трудно!

Чэнь И вовсе не замечал терзаний своих стражей, как вдруг, поддавшись какому-то внезапному порыву, легко улыбнулся. Вэнь Цяньцянь замерла от удивления: куда только подевались его привычная открытость и непринужденность, сейчас она лишь застенливо теребила в пальцах собственный платок.

— Забыл старых друзей, едва завидев красавицу! — прячась в тени у моста, пробормотал Цзинь Юйцин и вел себя до того шпионски, что совершенно забыл о собственном высоком положении.

Чэнь И словно бы почувствовал этот нескрываемый взгляд и, повернув голову, безошибочно вычленил нужного человека из полумрака. В его сердце едва не всколыхнулась радость, но тут он заметил, как тот надул губы и демонстративно отвернулся, собираясь уходить.

— […]

Сделав шаг вперед, Чэнь И внезапно бросил:

— У меня внезапно возникло неотложное дело, госпожа Вэнь. Прошу прощения, на сегодня наши пути расходятся.

Поманив рукой, он вызвал одного из стражей, сорвавшегося с карниза, чтобы тот проводил Вэнь Цяньцянь в поместье. Сам же Чэнь И, не оглядываясь, поспешно устремился в погоню за мелькнувшей у моста темной тфигурой.

Все мысли Цзинь Юйцина были заняты тем, как бы сорвать эту помолвку и не допустить, чтобы приглянувшийся ему защитник отечества обзавелся рогами. Не глядя под ноги, он внезапно споткнулся о выпирающий камень мостовой, и в тот же миг чья-то сильная рука обвила его за талию, увлекая в теплое объятие.

Одной рукой придерживая императора за талию и помогая выровнять равновесие, Чэнь И склонил голову и тихо спросил:

— Что случилось с Вашим Величеством, отчего вы столь неосторожны?

Юноша поднял голову, и в его обычно ярких, красивых глазах читалось столько тревоги, что он несколько раз порывался что-то сказать, но всякий раз сглатывал слова обратно.

Это непрерывное желание что-то высказать и нерешительность дразнили Чэнь И, а его сердечная мышца трепетала в такт шевелению чужих приоткрытых губ.

Сердце Чэнь И дрогнуло. Крепко сжав запястье императора, он решительно зашагал вперед. Цзинь Юйцин, спотыкаясь на ходу, с трудом поспевал за его шагами. Переулки становились все более глухими и пустыми, а вымощенные камнем дорожки поросли тонким слоем зеленого мха — верный признак того, что люди здесь появлялись крайне редко.

Сколько бы Цзинь Юйцин ни окликал его, тот не отзывался, пока император снова не поскользнулся и не уткнулся лбом прямо в широкую спину мужчины. Чэнь И резко остановился и, обернувшись, вперил в него взгляд — острый, словно бурав, обнажавший все его нутро перед чужими глазами и заставлявший сердце Цзинь Юйцина бешено колотиться.

Попытавшись полунеловко отвернуться, он столкнулся с тем, что Чэнь И прижал его к стене.

— […] Чэнь... Чэнь И?

Телохранители Цзинь Юйцина уже сжали рукояти оружия, готовясь в любую секунду броситься на помощь государю. Чэнь И, разумеется, знал, что при выходе императора из дворца его непременно сопровождают скрытные мастера боевых искусств, но в этот момент в его глазах отражался лишь этот растерянный молодой человек, и думать о чем-то еще он был не в силах.

— Ваше Величество уже в курсе, верно? — произнес Чэнь И. — Ваш покорный слуга собирается жениться.

Цзинь Юйцин резко вскинул голову, его глаза мелькнули искрами, и он отвел взгляд в сторону.

Чэнь И протянул руку и силой вернул его лицо в прежнее положение — точно так же, как в темнице делал сам Цзинь Юйцин. Играючи с подбородком юноши, в этом медленном, двусмысленном движении сквозили вызов и проверка. Кончики пальцев мужчины то и дело касались его бледных губ, словно намереваясь раздвинуть их и проникнуть внутрь.

— Разве у Вашего Величества нет слов для вашего слуги? — спросил Чэнь И.

Цзинь Юйцин нахмурился:

— Если я скажу запретить, ты расторгнешь помолвку?

— […] — Помолчав немного, Чэнь И улыбнулся: — У Вашего Величества золотые слова, разве может ваш слуга ослушаться?

Навалившаяся со всех сторон тяжелая аура не оставляла Цзинь Юйцину путей к отступлению, однако после слов согласия Чэнь И он немного расслабился. Уловив это расслабление в его бровях, Чэнь И решил, что император рад его отказу от помолвки, отчего трепет в груди стал еще сильнее.

Осмелев еще больше, Чэнь И продолжил прощупывать почву:

— Раз Ваше Величество требует, чтобы я расторг помолвку, есть ли у вас на то причина?

Цзинь Юйцин прикусил губу. Он ведь не мог заявить, будто Вэнь Цяньцянь в будущем наградит его ярко-зеленым головным убором? Стоило ему лишь подумать об этом, как система тут же кольнула его иглой в качестве предупреждения: в сюжетном мире запрещены любые спойлеры!

От этого укола Цзинь Юйцин болезненно поморщился. Все наказания системы наносились прямо по душе, и это ощущение было куда глубже обычной физической боли. Хотя вспышка оказалась мгновенной, она заставила его судорожно втянуть воздух.

Но вся эта смена выражений лица в глазах Чэнь И выглядела иначе: «Император терзается невыносимой болью от того, что не может высказать сокровенное». Внезапно переполнившись жалостью и нежностью, он обхватил ладонями хмурое лицо Цзинь Юйцина и принялся мягко успокаивать:

— Раз Ваше Величество не желает говорить, можете не говорить. Это мой слуга проявил излишнюю дерзость.

Глядя на красивое и одухотворенное лицо мужчины, Цзинь Юйцин уже хотел было поднять руку и коснуться его, но, опомнившись в последний момент, поспешно убрал ее, приняв одинокий и отрешенный вид. Закрыв глаза, он мысленно призвал систему и спросил: повлияет ли на ход выполнения задания появление чувств, изначально не предусмотренных сценарием, между ним и персонажами сюжетного мира?

Система ответила не сразу, и в голове посšel стремительный шелест вычислений.

В этот момент ожидания Чэнь И внезапно наклонился, и его широкая тень накрыла голову правителя. Цзинь Юйцин почувствовал легкое тепло на правом веке. Пока он открывал глаза, механический голос системы выдал ответ: основные задания выполнены, миссия считается успешной.

В голове Цзинь Юйцина звенело. Тепло на веке не рассеивалось, а лишь постепенно разгоралось сильнее.

Пока система монотонно зачитывала длинный перечень пунктов, заглушая внешние звуки, а сам Цзинь Юйцин еще не успел отойти от сильнейшего потрясения, он мог лишь видеть, как шевелятся губы Чэнь И, но до конца уловить смысл произнесенных слов не смог.

Ему оставалось лишь застыть в растерянности.

Лишь когда система умолкла, погрузившись в абсолютную тишину, он расслышал последние слова Чэнь И: «Тогда пусть Ваше Величество просто кивнет».

Что он сказал?

Обескураженный Цзинь Юйцин замер на пару мгновений, после чего неуверенно кивнул.

На лице Чэнь И промелькнуло мгновенное выражение радости. Перехватив его руку, он потащил правителя в другую сторону переулка.

Прятавшиеся в глубоких карнизах тайные стражи дружно закрыли лица руками — ну разве можно в столь почтенном звании императора девяти провинций вести себя до того слепяще-неприлично на глазах у всех!

С выходом из переулка людей становилось всё больше. Чэнь И так и не выпустил его руку, лишь прикрыл их сплетенные пальцы широким рукавом и, слегка притянув юношу ближе к себе, неспешно повел вдоль пустынной обочины в сторону дворцовых ворот. Цзинь Юйцин и сам пребывал в некотором недоумении: хотя он и испытывал к Чэнь И определенные чувства, но, бросив взгляд на их крепко сцепленные руки, всё же посчитал подобное развитие событий чересчур странным.

Не удержавшись, он спросил систему:

— То предложение, что я не расслышал, о чем оно было?

Система воспроизвела запись того момента, и в самых глубинах сознания раздался низкий, бархатный голос Чэнь И — казалось, он звучал прямо у самого уха и одновременно в самом сердце:

— Если Ваше Величество испытывает к вашему слуге чувства, тогда просто кивните.

Цзинь Юйцин: «……»

Выходит, тогда он просто отвлекся на секунду, а в результате оказался принудительно вовлеченным в признание в любви?

http://bllate.org/book/25393/3027174