Готовый перевод Re-Entering The Entertainment Circle (Rebirth) / Второй дубль: Возмездие в шоу-бизнесе: Глава 19

Глава 18

Цинь Чунь был до предела удручен.

Он искренне полагал, что съёмочная группа «Сказаний о династии Тан» действительно работает с таким же трепетом и вниманием к деталям, как об этом ходили слухи. В конце концов, он и сам был одним из исполнителей главных ролей, своими глазами видевших столпотворение на пробах, а оба режиссёра проекта славились в круду своей суровостью и скрупулёзностью.

Но что происходит сейчас? Настолько важную роль отдали какому-то юнцу, стоящему перед ним? Если говорить об объёме работы, Фу Чжу, конечно, не назовёшь главным героем, однако он — один из ключевых второстепенных персонажей, двигающих сюжет. По своему значению он ничуть не уступает второму или третьему по важности мужскому персонажу. Перед началом съёмок сериала творческая группа даже устраивала голосование в фан-сообществах первоисточника: если прочесть всю книгу целиком, наибольшее впечатление на читателей производит вовсе не Юйчи Гун и не Ли Шиминь, а как раз этот упрямый, лишённый гибкости маленький второстепенный персонаж. Особенно женщины-читательницы питали страсть к описанию неземной, не от мира сего внешности этого героя. Подобные яркие второстепенные персонажи с лёгкостью становятся изюминкой любого сериала, однако Чжэн Кэчжэнь и остальные взяли и запросто нашли какого-то юнца?

Собеседник, конечно, был красив, особенно его улыбка — хоть её и нельзя было назвать горячей, она легко располагала к себе. Но и что с того!

С какой стороны ни посмотри, до одухотворённого и утончённого книжного образа здесь было как до луны!

Цинь Чунь закатил глаза и тут же зашагал прочь. Очевидно, он истолковал всё неверно и даже не пытался скрыть своего презрения к Ро Диню. Чжэн Кэчжэнь беспомощно вздохнул: — Этот старина вечно со своим невыносимым характером, ума не приложу, скольких людей он уже успел обидеть. — Он похлопал Ро Диня по плечу и, опасаясь, что тот расстроится, пояснил: — Ты уж не суди его строго, он всё-таки матёрый волкодав здешней тусовки, во многих блокбастерах снимался. Просто совершенно не умеет с людьми сходиться, да и взгляды у него чуток замшелые. В любом случае, вы с ним особо не пересекаетесь, а если столкнётесь — сделай вид, что незнакомы.

Ро Динь не впервые сталкивался с подобными людьми с нулевым эмоциональным интеллектом, которые совершенно не умеют ладить с окружающими вне съёмочной площадки. Как и сказал Чжэн Кэчжэнь, в индустрии развлечений с таким характером обычно не добиваются высот. Неудивительно, что Цинь Чуня в отрасли почитали за ветерана актёрского ремесла, а Ро Динь даже не знал, кто он такой.

Ро Динь улыбнулся: — Ничего страшного, фильмы с участием старшего товарища Циня я раньше тоже смотрел, они заслуживают глубокого уважения.

Столь великодушный ответ одновременно постелил соломку для всех троих. Неловкость, которую только что испытывал Чжэн Кэчжэнь, испарилась без следа, а во взгляде, устремлённом на Ро Диня, промелькнуло ещё большее одобрение.

Нынешняя молодёжь обычно отличается заносчивостью и ставит собственную гордыню выше небес. Но в шоу-бизнесе иметь столь острые углы — совсем не благо, и понятливость Ро Диня пришлась как нельзя более кстати, подарив режиссёру душевное спокойствие. В конце концов, ни один режиссёр не хочет, чтобы на съёмочной площадке целыми днями царили интриги и личные обиды.

График работы Ро Диня был довольно плотным: для исторического сериала максимальной длиной в сорок серий сюжетные линии переплетались очень тесно. Персонаж Фу Чжу активно действовал в период молодости и зрелости Ли Шиминя, и поскольку сцены эти было удобно снимать в павильоне, данный блок перенесли на самое начало.

Исполнителей главных ролей У Юаня и Пань Имин увели еще затемно, и когда Ро Динь появился в гримёрной, это сразу привлекло всеобщее внимание находившихся там незнакомцев.

Особенностью исторических драм было отсутствие необходимости привлекать толпы звёзд первой величины ради кассовых сборов или рейтингов, поэтому в павильоне, помимо пары актёров третьего эшелона, собралось множество малоизвестных лиц. Пусть эти люди и не блистали популярностью, стаж в индустрии у них был солидный. В актёрской среде круги образовывали подкруги, и иерархия на телевидении ощущалась предельно чётко: исполнители из подобных традиционных драм издавна пренебрежительно относились к актёрам из идолопоклоннических сериалов, ставя собственное мастерство превыше всего.

Ро Динь со всеми приветливо улыбнулся, не пытаясь преждевременно нарушить царившую тишину, и, захватив с собой У Фанюаня, устроился в самом углу, чтобы начать грим.

Остальные украдкой понаблюдали за ним некоторое время и, заметив, что молодой человек держится неизменно спокойно и мягко, даже прониклись к нему большей симпатией. Если бы Ро Динь с порога бросился заводить знакомства и пытался казаться своим, отзывы этих людей, пожалуй, оказались бы совсем иными.

Поскольку собрались все действующие лица до единого, снимали, естественно, самую массовую сцену после церемонии открытия. Персонажи в «Сказаниях о династии Тан» появлялись постепенно, один за другим, и существовал лишь один особый момент — когда Фу Чжу, снискавший громкую славу, был призван ко двору для государственной службы. В тот день все самые преданные соратники Ли Шиминя собрались во внутренних покоях для совещания и одновременно должны были встретить новичка; в ту пору даже Ван Цзюнькуо и Ду Рухуэй были ещё живы.

К съёмкам первой сцены все подошли с предельной серьёзностью. Облачённый в багрово-жёлтые парадные одеяния императорских чиновников, с императорским головным убором на голове, У Юань чинно опустился на колени на драконьем ложе; когда он сохранял беспристрастное выражение лица, от него исходила природная, естественная властность. Выстроившиеся внизу в два ряда сановники держали в обеих руках ритуальные таблички для докладов, слегка склонив головы в знак глубокого почтения.

Юйчи Гун облачился в тяжёлые доспехи, и когда до его слуха долетел низкий, неторопливый голос императора, он опустил голову ещё ниже.

Один из цензоров вышел из строя и почтительно поклонился: — Ваше Величество, ремонт дворца в Лояне уже не терпит отлагательств. Вы — владыка Девяти Небес и Высшего Престола, как можете вы ютиться в столь скромном жилище?

Император не шелохнулся и тяжело вздохнул: — Свирепствуют нашествия саранчи, налоги непосильны, а народ всё ещё голодает. Как могу я предаваться праздности и оставлять Поднебесную на произвол судьбы?

Заметив, что попытка цензора польстить с треском провалилась и тот с кислым видом вернулся в строй, император остался внешне невозмутим, однако в его глазах вспыхнул огонёк удовольствия: — Сегодня у меня есть радостная весть, которой мне хочется поделиться со всеми верными подданными. До моего слуха давно дошли легенды о доблестном муже по имени Фу Чжу, и вы, уважаемые сподвижники, наверняка слышали о нём. В народе немало преданных делу людей, а я жажду талантов, как земля жаждет дождя, а потому отправил людей с приглашением. Господин Фу Чжу чужд погони за славой и богатством и изначально не желал давать согласие, но в конце концов был тронут искренностью моих намерений и сегодня прибыл в Чанъань.

По рядам прокатился ропот.

На лицах далеко не всех читалась радость.

Для тех, кто благодаря заслугам при основании династии превратился в правую и левую руку императора, всё при дворе менялось с головокружительной быстротой. После восшествия на престол доверие модератора к ним заметно поубавилось, при этом он целенаправленно начал урезать их единоличные полномочия. Когда дичь истреблена, варят гончих псов — эту истину понимал каждый. Впрочем, в данном вопросе император вёл себя не худшим образом: по крайней мере, в допустимых пределах их старая гвардия жила вполне благополучно и безмятежно.

Прижав хвосты, смирив гордыню и наслаждаясь богатством, они воочию наблюдали, как новоиспечённые любимчики императора стремительно обходят их. Старики понимали опасения правителя. Благодаря его прозорливости и решительности они, несмотря ни на что, продолжали преданно следовать за ним. Однако это вовсе не означало, что они готовы радостно привечать какого-то безродного мудреца из народа.

Подобные выскочки, падающие как снег на голову, в любые времена вызывают наибольшую зависть и неприязнь.

Тем не менее, оглядевшись по сторонам и опасаясь гнева императора, лишь у одного Юйчи Гуна хватило смелости выйти вперед с предостережением.

— Прошу Ваше Величество трижды обдумать этот шаг! — однако его тревожило совсем другое. — О славе господина Фу Чжу ваш слуга, разумеется, слышал, но он человек неизвестного происхождения, и вводить его во двор вот так сходу — значит навлечь на себя скрытые угрозы!

Император слегка нахмурился: после того как эти ветераны помогли ему взойти на престол, они явно возомнили о себе лишнего и теперь пытались оказывать на него давление, рассчитывая на благодарность. И хотя в большинстве случаев они выказывали мудрую сдержанность в своих советах, он, владыка Девяти Небес и Высшего Престола, с таким трудом забравшийся на эту вершину, вовсе не желал до конца дней находиться у них в кабале.

Стоило ему лишь приблизить одного учёного мужа, как эта шайка тут же скривила недовольные физиономии — и всё исключительно из страха поделиться властью.

Но именно в разделении власти он сейчас и нуждался.

Император тихо усмехнулся: — Мой верный слуга излишне тревожится. Речь идет всего лишь о человеке из народа, наделенном талантом; я ценю его одаренность, но вовсе не собираюсь слепо доверять ему. Ныне опустошительные наводнения и саранча терзают Поднебесную, нарушая покой в стране, поэтому я прошу всех вас ставить государственные интересы превыше всего. Господин Фу Чжу славится своим безупречным благородством и чистотой помыслов, он истинный отшельник, и требовать от него родословную было бы крайне неверно.

— Но! — Юйчи Гун сгорал от нетерпения, не зная, как еще возразить.

— Назад! — прикрикнул на него император, а затем обратился к слугам: — Пригласите господина Фу Чжу войти.

Оскорбленный и уязвленный Юйчи Гун тяжело вздохнул и вернулся в строй, бросая свирепые взгляды на массивные двери.

Створки медленно распахнулись. Евнух, опустив голову и семеня ногами, вбежал внутрь и тихо шепнул что-то на ухо императору.

Голос глашатая приближался по мере того, как тот двигался ближе.

Лицо Юйчи Гуна с каждой секундой становилось всё холоднее; министрам, потом и кровью завоевавшим эту империю, было крайне горько видеть столь высокое внимание государя.

— Прибыл господин Фу Чжу!

Под звуки резкого пронзительного голоса в проёме дверей, освещенном контровым светом, показалась нога в матерчатых туфлях.

Лучи солнца окутали вошедшего лёгким сиянием.

Юйчи Гун остолбенел, во все глаза уставившись на гостя, и зарождавшийся в его душе гнев словно попал под каменные жернова — его перетёрло в пыль и развеяло по ветру.

Фу Чжу с бесстрастным лицом придерживал подол хаоланя, переступая через порог. Не удостоив никого взглядом, он первым делом разгладил складки на одежде и лишь затем устремил холодный взгляд на восседающего на возвышении правителя.

Шаг за шагом он приближался к главному трону, и казалось, что его ступни едва касаются земли, а поступь была более невесомой и призрачной, чем у простых смертных.

Юйчи Гун не дождался от него ни малейшего знака внимания, однако все присутствующие, включая его самого, неосознанно следили за каждым движением этого человека. Безжизненная аура бессмертного отшельника в сочетании со скромными светлыми одеждами создавала стойкое ощущение, будто в следующее мгновение он взмахнет метелкой из конского хвоста и улетит на облаках.

Похоже, император и сам не ожидал, что господин Фу Чжу окажется столь отрешенным от мира существом. Их прямой зрительный контакт не вызвал у правителя раздражения от ощущения нарушения границ; опершись о стол, он инстинктивно подался вперед, переплетаясь взглядами с Фу Чжу.

Фу Чжу опустил ресницы, и его глаза были пусты, как у мертвеца.

Не выражая ни капли почтения, он четко и аккуратно опустился на колени, сжав руки в кулаки и упершись ими в лоб.

— Приветствую Ваше Величество.

На площадке воцарилась абсолютная тишина, пока не раздался голос Дэнь Цзяня: — Снято!

Первыми зашевелились сотрудники съёмочной группы за камерами. У Юйнь ещё продолжал стоять на коленях у главного места, не до конца выйдя из образа, в то время как Цинь Чунь несколько раз глубоко вздохнул, не отрывая глаз от всё ещё стоявшего на коленях с опущенной головой Ро Диня, чьё сердце всё ещё билось в плену у сюжета. Фу Чжу, это был самый настоящий Фу Чжу — без сомнения, стоящий перед ними человек казался сошедшим со страниц книги. Его обида, его ненависть, его подавляемая ярость и всё, всё остальное — помимо Фу Чжу, не нашлось бы второго человека, способного столь безупречно воплотить этот образ в единое целое.

Подобную ауру действительно можно сыграть?

На мгновение он заколебался, коря себя за утреннее неуважение к молодому коллеге. И тут же увидел, как стоявший на коленях Ро Динь внезапно подпрыгнул, словно пружина, сладко потянулся и выдал: — А в следующей сцене давай-ка заговорим на шэньсийском диалекте?

Все в один миг вышли из образов. Выдержав секундную паузу, включая У Юаня, съёмочная площадка взорвалась дружным хохотом.

В этот момент к Ро Диню все прониклись огромной симпатией. Те самые люди из гримёрки, что не проронили и слова, теперь поспешили окружить его с озорными шуточками. Стоя в центре компании, Ро Динь едва ли нуждался в лишних словах, чтобы приковывать к себе всеобщее внимание.

Неподалёку от места съёмок группа режиссёров столпилась вокруг монитора, с серьезными лицами вглядываясь в экран.

— И вправду не нужно переснимать? — нахмурившись, Дэнь Цзянь повернулся к Чжэн Кэчжэню.

Тот перевел взгляд с Ро Диня, оживленно беседовавшего с коллегами, обратно на картинку дисплея.

— Нет необходимости, потом просто доснимем несколько отдельных планов. — Он и сам испытывал невероятное изумление.

— С чего вдруг всё прошло так гладко? — Впервые за годы режиссерской практики он столкнулся с тем, чтобы сложнейшая стартовая сцена была снята с первого дубля.

— Всё дело в позиционировании Ро Диня. — С самого момента появления в павильоне и до финального поклона Ро Динь не оступился ни разу, каждый его шаг приходился точно в точку наилучшего ракурса камеры. Сцену, на которую обычно уходит несколько дублей, удалось целиком захватить в кадр с первой же попытки. Чжэн Кэчжэнь тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и, подняв глаза, обменялся с Дэнь Цзянем молчаливым взглядом, придя к общему выводу без лишних слов.

Этот юноша в будущем пойдет далеко.

http://bllate.org/book/25391/3026982

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь