Готовый перевод Re-Entering The Entertainment Circle (Rebirth) / Второй дубль: Возмездие в шоу-бизнесе: Глава 8

Одноместная больница была очень тихой и уединенной. Благодаря достаточно высокому этажу не стоило опасаться скрытных камер папараці, поэтому больничные занавески не были задернуты, и в открытый оконный проем виднелось бескрайнее небо, отливавшее водянистой бирюзой.

Одна нога Сюй Чжэня была высоко подвешена, руки сплошь замотаны бинтами, на шею надет фиксирующий воротник, на лице до сих пор проступали следы синяков, а еще он лишился коренного зуба. У Цао Динькуня была тяжелая рука, да и тогда им овладела настоящая ярость: удары сыпались без малейших колебаний, каждая палка была направлена на то, чтобы забить человека до смерти, и Сюй Чжэня едва не лишили половины жизни.

Чтобы утечка информации не произошла, все эти дни Су Шенбай вел себя за пределами больницы предельно осторожно. Общественности преподнесли официальную версию: мол, Сюй Чжэнь был настолько потрясен внезапной смертью Цао Динькуня, что слег с тяжелой болезнью, а потому подобные кадры с явными следами побоев ни в коем случае нельзя было выпускать наружу — как ради самого Сюй Чжэня, так и ради его собственного будущего.

Су Шенбай на цыпочках вошел в палату, и его взгляд упал на мужчину, который в крайне неудобной позе прислонился к изголовью кровати.

Сюй Чжэнь не поднял на него глаз, а вместо этого пристроил толстый фотоальбом поверх подвешенной ноги и сосредоточенно уставился в него. Принесенные Су Шенбаем цветы валялись на полу в полном беспорядке.

Тот бросил мимолетный взгляд на эту кучу, едва слышно фыркнул, осторожно опустился на край постели и произнес:

— Братец Сюй...

Сюй Чжэнь даже не поднял головы, его голос звучал холодно:

— Есть что сказать — говори, а нет — вали отсюда.

У Су Шенбая вмиг покраснели глаза:

— Ты всё еще винишь меня?

— Разве есть смысл задавать такие вопросы? — уцелевшая рука Сюй Чжэня медленно огладила улыбающееся лицо Цао Динькуня со страниц альбома, кончики его пальцев слегка подрагивали. Если бы в будущем Су Шенбаю не предстояло исполнить главную роль в «Убийце», если бы скандал о взаимном истреблении любовников-гомосексуалистов из-за ревности не грозил полностью разрушить его собственную репутацию, разве позволил бы он уйти безнаказанно убийце, столкнувшему Цао Динькуня с горного обрыва?..

Его сердце яростно заколотилось, и он поспешно изгнал все эти образы из головы, зажмурившись:

— Говори быстрее, что стряслось с фильмом?

Ха, каким бы сильным ни было горе, разве оно могло сравниться с его карьерой? Су Шенбай ловко спрятал презрение, опустил взгляд и жалобным голосом ответил:

— Мы пересмотрели бюджет. С учетом оставшихся инвестиций нам уже не хватит средств, чтобы снять «Убийцу» в должном качестве.

— Как это не хватит?! — Сюй Чжэнь вмиг пришел в возбуждение. — Там же больше ста миллионов!

— Но чтобы снять масштабные сцены, мы и тратим немало. На постпродакшн и команду спецэффектов уйдет огромная сумма, аренда оборудования требует только самого передового, к тому же придется арендовать целый живописный район, а съемки в глубине гор предъявляют очень высокие требования к съемочной группе... — Су Шенбай принялся скрупулезно загибать пальцы. — И гонорары актеров... Раньше... раньше мы уже договорились, что главную роль сыграет братец Цао, а он работал без гонорара. Но теперь его... его нет, и на его роль придется звать кого-то другого...

Су Шенбай сделал паузу и виновато добавил:

— Актер такого же уровня, как братец Цао, потребует гонорар по меньшей мере в семизначную, а то и близкую к восьмизначной цифре. Из-за задержек с началом съемок в эти дни уже ушло немало средств, и, если прикинуть навскидку, нам, боюсь, придется увеличить бюджет еще примерно на пятнадцать миллионов, чтобы гарантировать успешное завершение съемок.

Пятнадцать миллионов.

Сюй Чжэнь судорожно сжал кулаки, с налитыми кровью глазами рявкнув на Су Шенбая:

— Во всем виноват ты... Трагическая гибель Цао Динькуня, случившаяся по его вине, и привела их к такому исходу? Актерское мастерство Цао Динькуня было одним из лучших в индустрии, и лишь такой человек, как он, мог воплотить на экране то ощущение, которого Сюй Чжэнь жаждал по-настоящему. Теперь же Цао Динькунь был мертв, унеся с собой и тот живой образ главного героя, что жил в его воображении. Он столько времени готовил «Убийцу», вложил столько сил, и даже ради качества фильма уровень исполнителя главной роли ни в коем случае нельзя было снижать. Но где же найти такого актера за бесценок? В те сто с лишним миллионов уже были вложены все доступные Сюй Чжэню и Цао Динькуню средства, и найти еще хоть какие-то деньги стало абсолютно невозможно. У самого Цао Динькуня имелась кое-какая дорогая недвижимость, но после его смерти она не имела к Сюй Чжэню уже никакого отношения.

Хотя они и поженились, этот брак не признавался отечественными законами, и на том листике бумаги не было ни единого китайского иероглифа. И если Цао Динькунь так дорожил этим союзом, то лишь потому, что тот символизировал некое подобие высшего авторитета.

У Су Шенбая покраснели глаза, и он со слезами на глазах посмотрел на него:

— Разве в этом моя вина? Если бы не я, ты бы не удержал даже этот стомиллионный бюджет!

Задетого за живое Сюй Чжэня передернуло от гнева; он схватил фотоальбом и швырнул его в Су Шенбая, задыхаясь от ярости:

— Убирайся прочь!

Су Шенбай увернулся от летевшего альбома, сжал кулаки и, не сводя глаз с Сюй Чжэня, чеканя каждое слово, произнес:

— Братец Сюй, неужели ты забыл, что я тоже снимаюсь у тебя без гонорара? Понимаешь ли ты, каким риском я ради тебя сохранил эти деньги? Сваливать теперь всю ответственность на меня — разве это честно? Мне и самому тяжело, братец Цао столько для меня сделал, и в глубине души я относился к нему как к родному старшему брату. Знаешь ли ты, как сильно я терзался чувством вины, когда за спиной у него ложился с тобой в постель? Если бы я так сильно тебя не любил, стал бы я ставить себя в столь унизительное положение? Знаешь ли ты, что мое сердце обливалось кровью, когда он сорвался вниз? Я пожертвовал ради тебя своей единственной семьей, неужели ты совсем не видишь моих усилий?

Сюй Чжэнь сильно дрожал, глядя в его полные слез глаза, но постепенно, сам того не осознавая, начал успокаиваться.

И правда, Су Шенбай ведь тоже согласился на роль и запись финальной песни без гонорара, как он мог об этом забыть?

Это тоже была немаленькая статья расходов, а теперь, после ухода Цао Динькуня, в бюджете образовалась огромная брешь. Если уйдет и он, то многострадальный проект «Убийцы» и вовсе зачахнет на корню.

Он в упор смотрел на Су Шенбая, и бушевавшая в его глазах ненависть с отвращением мало-помаду сменялись спокойствием.

Он повернулся к нему, словно только что не он метал громы и молнии:

— А что насчет спонсоров? Если совсем прижмет, давай зайдемся поисками спонсоров.

Су Шенбай ни капли не удивился его уступчивости, мысленно усмехнулся, и слезы мгновенно высохли:

— Мы наводили справки насчет возможных вариантов, но спонсоры — не благотворители. Пара компаний вроде бы согласна вложиться, но они выдвигают условия: внедрить в сюжет своих актеров и запустить продакт-плейсмент.

— Исключено, — отрезал Сюй Чжэнь, пресекая попытки Су Шенбая прощупать почву. — Эта картина готовилась столь тяжело именно потому, что я хотел довести до совершенства каждую деталь. К чему превращать фильм в балаган со случайными людьми и навязчивой рекламой?

Су Шенбай и сам не разделял подобного решения, поэтому с облегчением выдохнул:

— Тогда остается лишь один выход.

— Какой?

— Открытый кастинг, — Су Шенбай посмотрел Сюй Чжэню прямо в глаза. — Под предлогом исполнения заветной мечты братца Цао мы устроим масштабные прослушивания. Перед смертью братец Цао провел мощную рекламную кампанию фильма, и все в кинотусовке и за ее пределами знают, как сильно он дорожил этой картиной. У него была огромная известность, и если мы разыграем эту карту, это неизбежно вызовет небывалый резонанс и отклик.

Он ненадолго умолк, опасаясь, что Сюй Чжэнь, взбешенный циничным использованием памяти Цао Динькуня, впадет в ярость, но тот лишь на мгновение скривился от упоминания имени покойного, а затем вновь сосредоточенно и хладнокровно прислушался.

Уважение к этому мужчине в его душе падало всё ниже:

— В общем, наша цель изначально вовсе не в том, чтобы отыскать подходящего актера. Но если план удастся, непременно найдется компания, которая согласится на инвестиции ради собственного имиджа, и у нас появятся деньги на звезд первой величины. Когда реклама «Убийцы» сработает как надо, кассовые сборы в прокате будут гарантированы. Убьем двух зайцев разом.

На самом деле — трех зайцев, ведь связи Цао Динькуня в индустрии были поистине огромны. Прикрываясь его именем, Су Шенбай сможет пригласить на прослушивания многих влиятельных людей киноиндустрии, с которыми тот сотрудничал при жизни, а это станет бесценной возможностью расширить собственные знакомства.

Сюй Чжэнь тоже додумался до этого, его взгляд мгновенно заледенел, и он с пристрастием уставился на Су Шенбая. В его глазах тот всегда оставался послушным, чистым и наивным существом, похожим на пугливого кролика — полная противоположность расчетливому и твердому характеру Цао Динькуня. Иначе у Сюй Чжэня просто не хватило бы духу крутить с ним роман за спиной у Цао Динькуня, прекрасно зная, что тот не терпит и малейшей фальши. Но теперь казалось, что он явно недооценивал этого молодого человека.

Су Шенбай по-прежнему смотрел на него робким взглядом, а на его лице застыло столь невинное выражение, будто мысль использовать по полной программе «старшего брата», которого он сам же хладнокровно убил, не имела к нему никакого отношения. От этого по спине Сюй Чжэня пробежал холодок.

— Ну как? — видя, что тот молчит, Су Шенбай сам нарушил неловкое молчание, мягко подталкивая Сюй Чжэня к компромиссу. — Братец Сюй, ты тоже не принимай всё близко к сердцу, трагедия с братцем Цао изначально не была напрямую связана с тобой. Если он на кого и держит обиду, так это на меня, а тебя в сердце он наверняка продолжал любить. Я верю, что даже на том свете он хотел бы видеть тебя достигающим своей мечты. Ну а возмездие... пусть оно падет на меня, я это заслужил.

Он был твердо уверен, что тот согласится на предложение, пусть даже его собственный образ непорочной невинности в глазах собеседника и покроется трещинами. Ну и что с того? С того самого мгновения, как он решил покончить с Цао Динькунем, он знал, что общего будущего у них с Сюй Чжэнем быть не может. Впрочем, он ни о чем не жалел: застигнутый врасплох в постели любовник — это было не входило в его планы, но по сравнению с перспективой оставить Цао Динькуня в живых и позволить тому сбросить его с таким трудом завоеванных высот на самое дно, нынешнее положение дел выглядело куда предпочтительнее. В его руках оставалось слишком много компромата на Сюй Чжэня, и тот ради собственной карьеры никогда бы не осмелился причинить ему вред открыто. После съемок этого фильма им обоим достаточно будет сохранять лишь внешнюю вежливость на людях.

Сюй Чжэнь пристально смотрел в его глаза, а спустя мгновение медленно отвел взгляд, крепко сжав кулаки — так, будто принимал поистине судьбоносное и тяжелое решение.

— Подготовь детальный план мероприятия и покажи мне, когда будет готово, — тихо произвёл Сюй Чжэнь, вновь и вновь убеждая себя: в этот фильм вкладывал душу не он один, и Цао Динькунь некогда тоже возлагал на него огромные надежды. Если картина выйдет на экраны успешно, дух Цао Динькуня на том свете наверняка обрадуется?

Непременно обрадуется, ведь они так сильно любили друг друга — неужели какая-то измена способна стереть все те чувства без следа?

А что до него самого...

Сюй Чжэнь обессиленно согнулся, уронив взгляд на брошенный в угол фотоальбом. На раскрытой странице Цао Динькунь озарял объектив лучезарной улыбкой, и его ослепительное очарование несло в себе удушающее давление. Он собирался всю оставшуюся жизнь искупать грех предательства перед Цао Динькунем.

http://bllate.org/book/25391/3026971