Готовый перевод The BOSS Transmigrated into a Cute Kid / БОСС переродился милашкой [Быстрое перерождение]: Глава 8

Не Чэньюань тихо усмехнулся и заговорил шёпотом прямо ему на ухо, при этом незаметно подтягивая его к центру гостиной.

Они дошли до середины комнаты, как вдруг вокруг внезапно погас свет, и на Цин Юня упал одинокий луч прожектора. Не Чэньюань, только что стоявший рядом с Цин Юнем, неизвестно куда исчез и теперь шёл обратно, держа в руках огромный букет ярко-красных роз.

В глазах Цин Юня мелькнула искорка улыбки; он дождался, пока тот подойдёт вплотную, и опустился на одно колено.

Не Чэньюань поднял голову и посмотрел на необыкновенно красивое в свете софитов лицо Цин Юня. С внезапной горечью он осознал, что длинная речь с предложением руки и сердца, которую он заучил заранее, вылетела из головы напрочь. На его лице отразилось мучение; сморщив нос, он взял Цин Юня за кончики пальцев и легко поцеловал их:

— Малыш, я вдруг забыл, что тебе говорил?

— Впрочем, ты ведь и так догадался, что я хочу сделать, верно? — он приподнял букет, к которому были привязаны два мужских кольца.

— Так ты не согласишься? Дашь мне обещание? Выйдешь за меня?

В глазах Не Чэньюаня даже мелькнула мольба. На самом деле в последнее время его не покидала тревога — он смертельно боялся в один прекрасный день проснуться и обнаружить, что Цин Юнь исчез. Каждую ночь он просыпался по несколько раз, чтобы проверить, на месте ли ещё тот, кто спит в его объятиях.

— Выйти? — Цин Юнь приподнял бровь, делая вид, будто недоволен, и переспросил:

— Это я за тебя выхожу, я за тебя! — поспешно исправился Не Чэньюань, тут же рухнув на оба колена и обхватив Цин Юня за ноги.

Гости дружно и доброжелательно рассмеялись. Не Сунпин тоже сиял от ухода до ухода, хотя мысленно отчитывал этого глупого мальчишку за то, что тот так легко и бесхитростно сам себя отдал замуж.

Десять лет спустя.

Мать Линь вышла на свободу.

Её звали Линь Юйся. С самого детства она знала, что красива, но ещё лучше понимала, что внешность — лишь приятное дополнение, а куда важнее уметь подчинять себе чужие сердца. Выходя замуж за отца Линь Юйхао, она, разумеется, прельстилась тем, что тот во всём ей потакал. Но какая польза от слепого подчинения? Ничтожный остаётся ничтожным.

Поэтому, когда на горизонте появился Цин Хаолинь, она уцепилась за него, как за спасительный круг, заставила поверить, будто годами подвергалась жестокому обращению, и покорила благодаря его мягкосердечности.

Восемь лет спустя внезапное появление Линь Юйхао застало Линь Юйся врасплох. Однако, взглянув на то, как он держится с ней, она тут же вспомнила ложь, которую плела перед самым разводом с его отцом. Посмотрев на Линь Юйхао, она сразу поняла, чего он добивается — ему был нужен предлог, чтобы ворваться в Мир Древних Боевых Искусств.

Люди стремятся к лучшей жизни, и выбор был не так уж сложен. Линь Юйхао хотел использовать её как повод, чтобы заявить о себе и прославиться, а она давно уже тяготилась ролью жены главы клана второго эшелона. И пусть она знала, что её давняя ложь не может вечно оставаться тайной, разве это имело значение? Это идеально отвечало интересам их обоих, а значит, ложь могла жить вечно и даже превратиться в истину.

Но меньше всего она ожидала столкнуться с Цин Юнем — ребёнком, которого она же сама едва не превратила в глупца.

При этой мыслях Линь Юйся подняла голову и посмотрела на мужчину в строгом костюме, стоявшего неподалеку. Этот мужчина был не кем иной, как бывшим наследником Клана Не, а ныне — его главой. Поговаривали, что его уровень культивации тоже достиг ступени Сяньтянь, однако Не Чэньюань не стал развивать влияние в Мире Древних Боевых Искусств, а вместо этого решительно и круто перестроил Клан Не, выведя его на арену бизнеса.

Время не оставило на этом мужчине ни единого следа, лишь сделав его ауру ещё более опасной. И тем не менее этот опасный человек во время телефонного разговора улыбался так беззаботно, словно ребёнок.

В его словах расслышалось имя Цин Юня, и сердце Линь Юйся дрогнуло: неужели они до сих пор вместе? Она посмотрела на Не Чэньюаня и медленно улыбнулась.

Не Чэньюань закончил разговор, подошёл к матери Линь и опустился на стул напротив.

— Ты не посмеешь мне навредить, — с улыбкой глядя на свои погрубевшие за десять лет тюрьмы руки, произнесла Линь Юйся. — Я мама Цин Юня, так что ты не можешь мне навредить.

Лицо мужчины напротив внезапно помрачнело:

— Именно потому, что ты его мать, я не могу тебя пощадить.

Линь Юйся остолбенела.

— Даже если ему всё равно, я не прощу тебе причинённую ему боль.

С тех пор мать Линь и Линь Юйхао больше никогда не показывались на глаза Цин Юню. Он остался в этом мире рядом с Не Чэньюанем почти на два столетия, потратив это время на то, чтобы в совершенстве освоить всевозможные современные знания.

К его удивлению, после того как план восхождения главного героя пошёл прахом, они с Не Чэньюанем, несмотря на прорыв к ступени Сяньтянь, не стали излишне вмешиваться в мирские дела. В итоге этот мир пошёл по совершенно иному пути: технологии развивались с невероятной скорость, а древние боевые искусства постепенно пришли в упадок.

Глядя на постаревшее, но умиротворённое лицо Не Чэньюаня, Цин Юнь чувствовал, как последние теплившиеся в его сердце крохи нежности медленно угасают вместе с уходящей жизнью возлюбленного. Егонственный характер — холодный и своенравный — вернулся к нему в первозданном виде.

Тело Цин Юня тихонько осело рядом с телом Не Чэньюаня, и в тот же миг в потаённом пространственном разломе вновь мелькнула белая фигура.

Этот разлом Цин Юнь прорубил, воспользовавшись энергией, поглощённой в предыдущем мире, чтобы создать для себя хоть какое-то укрытие. За пределами этого разлома повсюду ощущалось лишь давящее присутствие Небесного Пути.

На кончике пальца Цин Юня вспыхнул и стал медленно оформляться в идеальный шар сгусток света.

Цин Юнь прищурился, испытывая лёгкое удивление. Это оказался тот самый мир, из которого он недавно вырвался. Он и не помышлял, что вместе с энергией, отнятой у главного героя, забрал и права на владение этим миром.

Вглядываясь в мерцающий световой шар, Цин Юнь тронул уголки губ злорадной улыбкой: пожалуй, это была первая вещь, которую он отнял напрямую у самого Небесного Пути.

Впрочем, чужие игрушки его не слишком интересовали — не уничтожить ли его к чёртовой матери?

В глазах Цин Юня промелькнула чистая, неразбавленная жестокость. Интересно, подумал он, принесёт ли уничтожение этого мира хоть капельку лишней энергии?

Он чуть сильнее сжал пальцы, едва не раздавив световой шар. Но вдруг в его сознании, словно кадры киноплёнки, пронеслись мгновения из того мира: заискивающая улыбка какого-то человека, его забота о каждой мелочи и обжигающе-горячие чувства...

Цин Юнь яростно нахмурился.

В конце концов он разжал пальцы, позволяя миру свободно парить в разломе, глубоко вздохнул, отбросил лишние мысли и перевёл взгляд наружу.

Перед глазами Цин Юня предстало необъятное скопление миров. Каждый из них, словно сочный плод, висел на ветвях мироздания, тянущихся куда-то вдаль, за пределы видимости.

Не проявляя излишней спешки, Цин Юнь задержался там почти на сто лет. Лишь полностью впитав энергию прежнего мира, он, ведомый зовом собственной души, плавно погрузился в следующий.

Едкий запах духов, женский визг.

Стоило пальцам коснуться скользкой кожи под ним, как Цин Юнь, не в силах вынести физиологического отвращения, резко приподнялся.

Поток информации из этого мира лавиной хлынул в сознание, отчего его и без того кружившуюся голову пронзила едва уловимая боль. Следом за этим мощная душа Цин Юня принялась стремительно перестраивать доставшееся ему тело.

Носителя этого тела звали Сяо Чэнно, он приходился вторым молодым господином Фармацевтической группы компаний Сяо.

— Второй молодой господин... — увидев, что Сяо Чэнно поднялся, женщина под ним оборвала крик на полуслове. — Вы... вы разве не продолжите?

На лице женщины застыло неловкое выражение, а в глазах мелькнул расчёт. Она ведь точно помнила, что подсыпала ему снотворное с возбуждающим! Только что этот второй молодой господин вёл себя как голодный волк, почему же сейчас он вдруг отстранился и пришёл в себя?

Если это сорвётся...

— Секретарь Мяо, что вы делаете в моей комнате? — холодно глядя на женщину в постели, спросил Цин Юнь. Его тело странно горело — его явно накачали какой-то дрянной дрянью. Женщина эта была личным секретарём отца Сяо Чэнно. Сегодня проходил новогодний корпоратив компании, Сяо Чэнно не рассчитал сил с алкоголем, и секретарь Мяо вызвалась проводить его до гостиничного номера.

Поразмыслив пару секунд, Цин Юнь мгновенно оценил своё положение.

Очередная ловушка от главного героя. Парню подсыпали запрещённый препарат, подослали секретаря Мяо, затащили в постель и подстроили всё так, будто произошло изнасилование. Пройдёт совсем немного времени, и главный герой этого мира — старший брат Сяо Чэнно, Сяо Чэнчжэ, — приведёт отца, чтобы навестить младшего брата, не сумевшего справиться с выпивкой.

Его упрямый, косный отец, помешанный на успехе сыновей, обнаружив, что младший сын не пробыл в компании и двух месяцев, как уже обесчестил его секретаршу, в ярости выгонит Сяо Чэнно из дома.

— Второй молодой господин... вы... это же вы меня затащили! — соображала секретарь Мяо быстрее, чем казалось, и тут же зажала лицо руками, залившись слезами. Внутри неё всё горело отчаянным плаنом: вот-вот сюда должны явиться старший господин и президент, а у Сяо Чэнно даже штаны не сняты — как же она теперь сможет обвинить его в изнасиловании?

С этими мыслями секретарь Мяо украдкой посмотрела на Сяо Чэнно сквозь пальцы.

И от увиденного замерла, словно поражённая молнией: ширинка у этого второго молодого господина, только что горбившаяся большим бугром, теперь опала и сдулась, словно проколотый воздушный шарик.

Хотя дозу препарата она отмерила самую щедрую! Неужели у этого второго молодого господина проблемы по мужской части?

— Ого. Ну тогда можете идти, — равнодушно бросил на неё взгляд Цин Юнь.

Идти? Если всё сорвётся, как она сможет потребовать денег с первого молодого господина?

— Второй молодой господин, как вы можете так говорить? Я же... я же из-за вас... — секретарши Мяо распахнула глаза, глядя на Цин Юня, а по щекам градом покатились слёзы. С такими зелёными сопляками, только что окончившими университет, вроде этого второго молодого господина, она управлялась на раз-два.

— Вот как? И что же я с вами сделал? — Цин Юнь опустил взгляд и дёрнул за воротник рубашки. Секретарь Мяо переборщила с дозировкой, и чтобы полностью вывести яд из организма, требовалось время. Сейчас он лишь прояснил рассудок, но тело по-прежнему слушалось плохо.

Секретарь Мяо задохнулась от подступивших слов: если разобраться, второй молодой господин действительно ничего с ней не сделал. Они только упали на кровать, как тот подскочил на пружине. Да у неё даже причёска едва растрёпана.Она посмотрела на стоявшего перед ней мужчину — стройного, с чуть расстегнутым воротом рубашки и источающего странное, притягательное обаяние, и в ее голове внезапно созрел план. Поручение второго молодого господина Сяо выполнить уже не удастся, но подкатить ко второму молодому господину Сяо — тоже неплохой вариант. Смодишь, когда явится этот чванливый генеральный директор Сяо, ей удастся выйти замуж за кого-нибудь из клана Сяо.

С этими мыслями секретарь Мяо приподнялась и хрупким, гибким движением подалась вперед, прямо на Цин Юня, но, к ее неожиданности, тот легко отшагнул в сторону. В результате секретарь Мяо со всего маху рухнула на пол.

Щелк.

Дверь отворилась.

Увидев распростертую на полу секретаря Мяо, Шон Чэнчжэ замер с застывшей на губах улыбкой, а все заготовленные слова намертво застряли в горле.

Однако он мгновенно взял себя в руки и с испуганным воплем закричал:

— Секретарь Мяо, Сяо-Но, вы...

Произнося это, Шон Чэнчжэ украдкой бросил на секретарь Мяо многозначительный взгляд.

Секретарь Мяо сразу всё поняла. Лежа на полу, она снова жалобно заскулила и принялась извиваться, а темно-красное вечернее платье нарочно сполгло с плеч, так что с первого взгляда и впрямь казалось, будто она подверглась жестокому насилию.

Шон Чэнчжэ с предельно смущенным видом сделал движение, собираясь прикрыть дверь. Но чья-то сильная рука уперлась в створку и медленно распахнула ее до конца.

— Отец! — Шон Чэнчжэ перевел взгляд с вошедшего на стоявшего в комнате Сяо Чэнно с непроницаемым выражением лица и тяжело вздохнул.

— Что ты загораживаешь? Разве закроешься от этого! — с мрачным лицом вошел Отец Сяо, в каждом его движении читалось горькое разочарование. Он злобно воззрился на Сяо Чэнно, едва ли не желая прикончить этого никчемного отпрыска прямо на месте.

— Директор... Директор... Второй молодой господин он со мной... — полуприподнявшись с пола и растрепав волосы, секретарь Мяо посмотрела на Отца Сяо с таким видом, будто от боли была не в силах вымолвить ни слова.

— Чэнчжэ, живо отведи секретаря Мяо привести себя в порядок! — поспешно приказал Отец Сяо.

Шон Чэнчжэ послушно поднял секретаря Мяо и проводил ее в туалет, а в его опущенных глазах на мгновенье мелькнуло торжество.

Цин Юнь бросил на него мимолетный взгляд. Будучи старшим молодым господином клана Сяо, зачем Шон Чэнчжэ понадобилось подставлять Сяо Чэнно? Всё потому, что Шон Чэнчжэ был лишь приемным сыном — его настоящее имя Чэнчжэ, и он являлся сыном делового партнера Отца Сяо.

Много лет назад Отец Сяо и его партнер разругались из-за серьезных разногласий. Разъяренный партнер сел за руль и помчался домой, но по дороге попал в автокатастрофу, оставив сиротой сына, который тогда ходил еще в детский сад. Испытывая чувство вины, Отец Сяо усыновил мальчика.

Однако Чэнчжэ полностью возложил вину за гибель отца на Отца Сяо. У него не было ни малейшей капли привязанности к клану Сяо, а его единственной целью было выжить Сяо Чэнно и законным путем завладеть всем состоянием семьи Сяо.

Глядя на стоявшего перед ним Сяо Чэнно, в чьих глазах не было и тени раскаяния, Отец Сяо вскипел от гнева и с размаху отвесил ему пощечину.

Цин Юнь увернулся, отклонив голову, и прищурился, глядя на Отца Сяо, который принялся безоговорочно во всем обвинять его.

Сделавший себя сам Отец Сяо мечтал вырастить сына выдающимся человеком, а потому предъявлял к Сяо Чэнно невероятно суровые требования. Именно это и подметил Шон Чэнчжэ, целенаправленно выставляя Сяо Чэнно именно таким гулякой и повесой, какого Отец Сяо терпеть не мог. Поддельные табели успеваемости, безумные гонки на машинах, скандалы — Сяо Чэнно перепробовал всё, что могло вызвать родительский гнев.

Сяо Чэнно вовсе не был глупцом, но он искренне и со всей душой считал Шон Чэнчжэ старшим братом. Он всего лишь пытался привлечь к себе внимание Отца Сяо, затевая те или иные проделки, но из-за скрытых манипуляций Шон Чэнчжэ каждый раз получаходиноково — хуже некуда.

При этом Шон Чэнчжэ мастерски разыгрывал перед Отцом Сяо образ идеального сына, что лишь сильнее подчеркивало легкомыслие Сяо Чэнно.

— Ты еще и уворачиваешься! Не успел появиться в компании, как тут же устроил такое позорище! Как мне теперь смотреть в глаза секретарю Мяо? — Отец Сяо вытаращил глаза, и в его голосе прозвучало отчаяние — этот младший сын вечно разочаровывал его, но на сей раз он перешел все мыслимые границы.

Шон Чэнчжэ прекрасно изучил нрав Отца Сяо и знал, что тот больше всего на свете презирает мужчин, не умеющих держать в узде собственные инстинкты, а потому намеревался одним ударом вышвырнуть Сяо Чэнно из клана Сяо.

— Ты даже не удостоился выслушать меня? Сразу поверил чужому человеку и вынес мне приговор? — Цин Юнь поднял голову и прямо встретил взгляд Отца Сяо. Именно из-за такого отношения Отца Сяо Сяо Чэнно шаг за шагом катился в бездну, куда его толкал Шон Чэнчжэ.

— Факты налицо, у меня есть глаза, я сам всё вижу, или ты еще смеешь оправдываться? — от гнева у Отца Сяо задрожали пальцы.

— Оправдываться? За то, чего я не совершал, я оправдываться не собираюсь! — Цин Юнь усмехнулся. Если отец ведет себя подобным образом, немудрено, что Сяо Чэнно предпочитал верить своему лицемерному брату, у которого на устах мед, а на сердце нож.

Пользуясь моментом, Шон Чэнчжэ подбежал с утешениями:

— Сяо-Но, перестань спорить.

Услышав это, Цин Юнь посмотрел на него долгим взглядом. Раньше, когда Сяо Чэнно незаслуженно клеветали, Шон Чэнчжэ часто вот так же успокаивал его. И послушный Сяо-Но затихал, молча принимая на себя всю вину.

Но Цин Юнь терпеть подобное не собирался.

— Заруби себе на носу: я и пальцем не тронул эту женщину, и если она вздумает обвинять меня в изнасиловании, я готов отвечать по всей строгости закона в любой момент, — с этими словами Цин Юнь повернулся к Шон Чэнчжэ. — Заодно и выясним, кто именно подсыпал мне наркотик.Сяо Чэнчжэ и секретарь Мяо в туалетной комнате одновременно замерли. С чего это второй молодой господин Сяо, у которого отроду мозги набекрень, вдруг проявил такую бдительность?

Договорив, Цин Юнь направился к выходу. Сделав еще несколько шагов, он вдруг остановился, бросил через плечо небрежный взгляд и обронил:

— Кстати, подскажу вам на будущее: мне нравятся мужчины, до женщин мне дела нет. — Так что в следующий раз подстраивайте свои ловушки хоть чуточку тоньше.Хотя слова эти, казалось, были адресованы секретарю Мяо, сердце самого Сяо Чэнчжэ подпрыгнуло от тревоги.

Нравятся мужчины?

Отец Сяо полностью пропустил мимо ушей истинный смысл этих слов — в этот момент в его голове всё полыхало, словно пороховая бочка. Дрожащими губами он долго тыкал пальцем в сторону Сяо Чэнно:

— Ты… ты… вон отсюда!

И Цин Юнь действительно ушел.На первый взгляд его уход выглядел решительным и четким, но на самом деле он отсек крошечную нить своего Божественного чувства и осторожно прикрепил ее к главному герою — Шао Чэнчжэ.

В этом мире не существовало никакой особой энергии, поэтому ограничения, наложенные на Цин Юня, оказались весьма серьезными. Он просто не мог позволить себе действовать безрассудно.

Добра уборной в вестибюле отеля, Цин Юнь принялся тщательно, до скрипа отмывать руки. Даже после пережитого в предыдущем мире его тяжелая форма мизофобии ни капли не ослабла. Он по-прежнему категорически не выносил никаких физических соприкосновений с другими людьми — исключение составлял лишь Не Чэньюань.Цин Юнь зачерпнул пригоршню холодной воды и плеснул себе в лицо, пытаясь отогнать образ Не Чэньюаня, то и дело возникавший в сознании. Действие снадобья еще не утихло, и волнение в теле раз за разом заставляло его вспоминать того мужчину.

Но это уже в прошлом.

Душа Не Чэньюаня навеки заперта в круговороте перерождений предыдущего мира, а он должен идти дальше, из мира в мир, пока не обретет достаточно сил, чтобы окончательно уничтожить Небесный Путь.

Вытерев руки, Цин Юнь развернулся и направился к выходу, но по неосторожности с кем-то столкнулся.

— Проваливай… — начал было Цзоу Миньчэнь, с мрачным видом глядя на молодого человека, который чуть не врезался в него всем телом, но его слова оборвались на полуслове, вызвав смятение в душе.

Цин Юнь тоже на мгновение замер. Ему показалось, что его со всех сторон окутал до боли знакомый аромат, настолько сильный, что возникло ощущение временного искажения.

Был лишь один человек, чей запах мог казаться Цин Юню настолько родным.

Это он? Цин Юнь схватил стоявшего перед ним мужчину за воротник, придвинулся ближе, чтобы принюхаться, и тут же тихонько чихнул.

Он невольно вскинул подбородок, приняв выражение лица, с которым обычно вел себя с возлюбленным — высокомерное и капризное, словно у кота:

— Мне не нравится этот парфюм. Смени его.Цзоу Миньчэнь менялся в лице, и хотя нрав у него всегда был скверным, сейчас, когда этот юноша врезался в него, вцепился в воротник и чихнул, он не почувствовал ни капли раздражения. Напротив, радость, подобно извержению вулкана, всколыхнулась в груди, а капризные и властные слова юноши показались ему лишь милыми.

Это было чувство радости от обретения того, что считалось безвозвратно утраченным.

Тихо вздохнув и подивившись тому, не сошел ли он с ума, Цзоу Миньчэнь почувствовал, как на его обычно суровом, почти мрачном лице появилась трещина, из которой пробилась мягкость.

— Мм? Что такое? — он приподнял подбородок юноши и тихо спросил. Щеки молодого человека пылали неестественным румянцем, а дыхание было обжигающе горячим.

Цзоу Миньчэнь был человеком опытным и сразу понял, в чем дело. Его брови сошлись на переносице, и без того строгое лицо стало пугающим.

— Кто-то подсыпал тебе снадобье? Кто это был? — голос его звучал так, будто он готов разорвать виновника на куски, и в действительности Цзоу Миньчэнь был вполне способен на подобное.

Он слегка сжал пальцы на подбородке Цин Юня, но, испугавшись причинить ему боль, тут же ослабил хватку.

Цин Юнь, однако, от резкой боли в подбородке пришел в себя. Его взгляд постепенно сфокусировался. Лицо Цзоу Миньчэня с его строгими чертами, присущими человеку, привыкшему долгое время занимать высокое положение, отразилось в его глазах. Цин Юнь тут же нахмурился и вырвался из объятий мужчины.

— Прошу прощения, я ошибся человеком, — его тон мгновенно стал холодным и отстраненным.

Заметив это, Цзоу Миньчэнь нахмурился еще сильнее. Он попытался обнять юношу за талию, но Цин Юнь с легкостью увернулся.

Никто и никогда не смел так ему отказывать.

Однако Цзоу Миньчэнь не мог разозлиться — или, вернее сказать, не хотел. Безграничная снисходительность к этому юноше, казалось, была высечена у него на самой душе и выплескивалась наружу, стоило ему только увидеть его.

— Ты в порядке?

— Всё в порядке, прошу прощения, — Цин Юнь кивнул ему и направился к выходу. Этот мужчина с первого взгляда казался опасным, а поскольку Цин Юнь еще не разобрался с бардаком в Клане Сяо, навлекать на себя гнев других влиятельных сил было бы крайне неразумно.

Впрочем, Цин Юнь не слишком беспокоился. Это были лишь трудности начального этапа. Если он действительно кого-то задел, то пусть приходят — что одного ударить по лицу, что двух, для Цин Юня разницы не было. Он никогда ничего не боялся.

Цзоу Миньчэнь хотел было что-то сказать, но его прервала вибрация мобильного телефона. Увидев сообщение на экране, он вернул себе прежнее холодное и жесткое выражение лица, которое стало даже мрачнее прежнего.

Не спуская глаз со спины уходящего Цин Юня, он в два шага догнал его и сунул ему в руки визитку:

— Мои контакты.

http://bllate.org/book/25385/3026193