Готовый перевод Stand No. 005 / Резервный номер 005: Глава 5: Голубая гавань (Блю-Харбор)

Чжун Чанцзюэ снова видел тот же сон.

Он взбирался на гору. Перед ним были ступени из известняка, извилистой лентой уходящие в густой безмолвный лес. Из щелей между камнями прорастали яркие растения.

На вершине возвышалась плоская, массивная скала, отвесный обрыв которой уходил прямо вниз, в море облаков. Солнце клонилось к западу, золотисто-красное сияние исчезало за краем неба, и, казалось, сама вселенная подошла к своему концу.

В это мгновение угасания рядом вдруг раздался чей-то голос.

Тот читал стихи.

Я проклинаю в липкой грязи,

Поступью шаткой, истекая кровью;

Под ногами извиваются бледные глаза,

И кровь хлещет из разбитой груди.

Только тогда он с удивлением осознал, что пришёл сюда не один. Рядом с ним был ещё человек.

Силуэт был расплывчатым, он чувствовал лишь его тепло, его дыхание, его мягкие, горячие прикосновения.

Голос был прохладным, как вода в пещере, но тело его горело, словно после короткого замыкания, взрыва сильного тока.

Стихи продолжались:

Сквозь туманные поля и солнца тусклый свет,

В море зелени я видел тонущие души.

Он попытался разглядеть лицо этого человека, но чем сильнее фокусировался, тем расплывчатее становился образ. В конце концов силуэт рассеялся на ветру, как лёгкий дымок.

Затем он проснулся.

Чжун Чанцзюэ медленно открыл глаза и увидел светящийся циферблат электронных часов. 4 часа 23 минуты. Снова то же самое время.

Он встал, умылся, выполнил физические упражнения, сел за письменный стол, включил терминал и вывел изображение на экран в метре от себя. Он открыл несколько файлов, давно уже хранившихся на рабочем столе. Содержимое их он просматривал бесчисленное количество раз, и всегда это лишь добавляло вопросов.

По растительности, которую он видел во сне, он установил название той горы - Роламия. Это была одна из разделительных линий между Саво и Кэнией.

Проблема была в том, что, насколько он помнил, он никогда не поднимался на эту вершину пешком.

Стихотворение, которое он слышал во сне, называлось «Слава воина». Его автором был знаменитый литератор Гоцзи, великий писатель эпохи Кэнийской империи. За десять лет своей славы он создал десятки поэтических сборников, романов и пьес, охватывающих самые разные темы от древности до современности, от Востока до Запада. Его называли столпом средневековой литературы.

Вслед за ярким, подобно вспышке фейерверка, творческим взлётом последовала Великая чистка. В годы этой войны он сошёл с ума, а затем и вовсе бесследно исчез.

Чжун Чанцзюэ никогда не увлекался литературой и не был хорошо знаком с творчеством Гоцзи. Откуда же взялось это стихотворение в его сне?

Кто мог прочесть его ему?

Он раскрыл лежавший на столе сборник поэзии. Книга была потрёпанной, с разболтанным переплётом, с явным признаком того, что её перечитывали множество раз. Стихотворения были написаны на древнекэнийском, издатель приложил и оригинал, и перевод.

Глядя на стих, он слышал в голове голос того человека.

Сквозь туманные поля и солнца тусклый свет,

В море зелени я видел тонущие души.

Повозка проезжала сквозь горы трупов,

Везя меня обратно на родину,

В кошмарном сне, где нечем мне дышать,

На каждой кочке - хриплый вздох предсмертный.

Очнувшись, я стою на высокой башне родины,

Преисполненный безграничной гордости,

И детям, чьи сердца горят во славу:

...

Провозглашаю…

Дальше шла последняя строка, но каждый раз, когда он доходил до этого места, сон обрывался, и он так и не услышал от того человека, как звучит конец стихотворения.

Он вздохнул и закрыл книгу. Каждое слово уже было заучено наизусть, но вспомнить, кому принадлежал этот голос, он не мог.

После тяжелого ранения его память превратилась в разбитое и склеенное заново зеркало, где повсюду зияли провалы. Врачи говорили, что это последствия операции на мозге, но ему всё время казалось, что это чья-то рука разбила то зеркало.

Он был командующим фронтом, и людей, обладавших полномочиями проделать такое с ним, можно было пересчитать по пальцам.

Он открыл один документ, и на экране появился интерфейс с фотографией. После встречи в Линхэ с молодым человеком по имени Ци Жань он велел навести о нём справки. Чжун Чанцзюэ задумчиво скользнул взглядом по фотографии от прямой переносицы юноши к таблице с биографией под ней.

Именно после этой встречи начались сны. Между ними непременно была связь, но он никак не мог уловить ту тонкую, едва заметную нить.

Звуковой сигнал прервал его размышления. Рядом с фотографией всплыло другое окно с изображением с камеры видеодомофона. Прибыл его адъютант.

Стройный, подтянутый вошедший отдал честь, глядя в камеру:

– Генерал, нам пора выезжать в Голубую гавань.

Голубая гавань лишь по названию походила на гавань, на самом деле это загородная летняя резиденция близ Лиланя. Поскольку столица находилась слишком далеко от Западного фронта, с началом войны Глава Федерации часто перебирался из своей официальной резиденции - Летнего зала в Лилань, уединяясь в этом поместье, вдали от важных военных объектов.

Автомобиль двигался по заранее заданному маршруту, автопилот регулировал скорость в зависимости от дорожной ситуации в реальном времени.

– Генерал, – сказал адъютант. – есть ещё кое-какие обстоятельства по поводу боя за седьмой аванпост, о которых мне следует вам доложить.

Это был небольшой приграничный конфликт двухдневной давности на Западе. Кэнийский гарнизон внезапно поднял в воздух пять бомбардировщиков. После короткой перестрелки они отошли обратно на свою территорию. Потери были небольшие, донесение уже ушло в штаб ВВС. В голосе адъютанта слышалась нерешительность. Чжун Чанцзюэ взглянул на навигатор в машине, до Голубой гавани оставалось ещё двадцать минут езды.

– Говори.

– Дело касается капитана Фримена Бейкена.

– Дело какого-то капитана докладывают лично мне? – сказал Чжун Чанцзюэ. – Пусть полковник Гейд разбирается.

Адъютант уловил в его словах скрытое недовольство и потому немного помолчал. В машине воцарилась тишина, и голос из терминала звучал кристально чисто:

– Заседание «Длинного стола» начнётся через тридцать минут.

«Длинный стол» - это Высший военный совет. Чжун Чанцзюэ посмотрел на терминал, вспомнил о предстоящей встрече с верховным лидером и всё же спросил:

– Что там с капитаном Бейкеном?

– В этом бою 105-я истребительная дивизия задействовала пять эскадрилий, в том числе и звено капитана Бейкена, – доложил адъютант. – Его «Тандер А2» был подбит противником, он успел катапультироваться, но его второй пилот погиб.

Чжун Чанцзюэ вспомнил вчерашний список потерь:

– Четвёртая эскадрилья 105-й дивизии... Мэйбел Кейт?

Адъютанта уже не удивляла его память:

– Так точно.

Чжун Чанцзюэ смутно почувствовал что-то неладное, но, запросив сводку с фронта, увидел, что там уже вынесли заключение: Мейбел Кейт пала в бою, героически погибнув за родину.

Чжун Чанцзюэ нахмурился:

– Какова её семейная ситуация?

– Муж раньше работал на энергостанции, когда Лилань оккупировали, погиб при бомбёжке. У неё остался ребёнок. После смерти отца его отдали в местный приют.

– Пособие по потере кормильца и её жалованье…

– Будут перечисляться на опекунский счёт её сына.

Чжун Чанцзюэ кивнул:

– А что с кандидатурой нового второго пилота?

– Полковник Гейд перевёл из 142-й дивизии пилота «Скайхоука F7» по фамилии Холл.

– Он согласился?

Адъютант усмехнулся:

– Как он мог не согласиться? Стать вторым пилотом у самого наследного принца. Такая удача выпадает не каждому, радоваться надо, а не отказываться.

Взгляд Чжун Чанцзюэ равнодушно скользнул по лицу адъютанта. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок, и улыбка его мгновенно исчезла.

– Генерал, – адъютант поспешно вернул лицу выражение скорбной серьёзности, – если всё совсем плохо, может, переведёте капитана Бейкена в службу тылового обеспечения?

На этот раз Чжун Чанцзюэ ответил незамедлительно, без секундного колебания.

– Невозможно, – сказал он. – Сын Главы Федерации обязан быть на передовой.

Пока они разговаривали, машина подъехала к Голубой Гавани.

Поместье занимало более тысячи акров¹ помимо обширных полей за главным домом, включало в себя леса, луга и водоёмы. Каждый день сюда съезжалось множество гостей, таких как генералы, министры, иностранные чиновники. Они вели беседы с хозяином в самой разной обстановке: то во время восхождения на окрестные горы, то прогуливаясь по розарию, за партией в крокет.

¹Около 66 гектаров. 

Территория вокруг главного дома была обнесена колючей проволокой, часовые стояли через каждые пять-десять шагов. Солдаты патрулировали залы, долины и границы поместья, охраняя входы и тщательно проверяя личности прибывающих.

Автомобиль Чжун Чанцзюэ задержали ненадолго. Часовые бегло проверили документы, отдали честь и пропустили их в фактический политический центр Федерации.

Чжун Чанцзюэ вошёл в главное здание. Личный секретарь Главы Федерации проводил его в конференц-зал на втором этаже, там и стоял тот самый «Длинный стол». Полированная столешница длиной двадцать пять метров была накрыта светло-голубой скатертью. Вокруг стояло более тридцати стульев из красного дерева. Перед каждым местом располагался электронный терминал для работы с материалами и ведения протокола. Сквозь высокие окна открывался вид на розарий сзади и патрули охраны.

Чиновники прибывали один за другим. Кроме командующих сухопутными, морскими и воздушными силами Западного фронта, здесь были представители министерства производства истребителей, министерства финансов, военные советники министерства обороны, учёные из технического департамента.

Когда Глава Федерации Роберт Бейкен вошёл в зал, гул голосов стих. Это был высокий, широкоплечий мужчина с серо-голубыми глазами, напоминающими грязный лёд под лучами солнца. Несмотря на то что ему перевалило за пятьдесят, он оставался в прекрасной физической форме, его мускулы не утратили упругости, из чего следовало, что и после выхода в отставку он сохранил армейские тренировочные привычки. Вместо обычного для таких встреч дорогого костюма на нём была военная форма. Войдя, он первым делом подошёл к Чжун Чанцзюэ, протянул руку и узнал о снаряжении 105-й истребительной дивизии. Чжун Чанцзюэ отдал честь, пожал протянутую руку и доложил обстановку.

Несколько генералов сухопутных сил напротив «Длинного стола» обменялись взглядами. Всем было известно, что Глава Федерации сам выходец из 105-й истребительной дивизии, и его сын служит в той же.

После краткого обмена любезностями Глава поприветствовал остальных присутствующих в зале, сел, и совещание официально началось. На дисплее в центре стола возникла трёхмерная голограмма города, на которой мерцали маркеры различных родов войск.

Все понимали, что главной темой сегодняшнего заседания будет предстоящая битва за Ливу. Глава перевёл взгляд на автора операции, и Чжун Чанцзюэ поднялся, чтобы кратко изложить план сражения. Изображение на экране менялось в такт его голосу, демонстрируя маршруты передвижения каждой части.

Как только на схеме вспыхнул зелёный цвет, знаменующий завершение операции, заговорил генерал сухопутных войск Сэнта:

– Глава, 53-я и 75-я дивизии ещё не полностью оснащены.

Глава слегка нахмурился и вывел на свой терминал данные по оснащению этих двух дивизий: обычное вооружение укомплектовано на 100%, противоракетные танки и беспилотники на 80%.

Генерал сухопутных войск перевёл взгляд на министра оборонной промышленности:

– Производственный план арсеналов выглядит именно так, но то, что мы получили по факту, и близко не соответствует этим цифрам.

Министр с явным замешательством вывел на терминал данные о состоянии заводов:

– Многие предприятия подверглись бомбардировкам и до сих пор не восстановили производство, так что…

Адмирал военно-морских сил тоже подал голос:

– Нам всё ещё требуется усиление систем высокоточного ракетного наведения на трёх эсминцах.

Глава поднял руку, прерывая эти жалобы со всех сторон, и повернулся к министру промышленности:

– Сколько времени потребуется, чтобы завершить производство в кратчайшие сроки?

– Производственные линии уже работают сверхурочно, – оправдывался тот. – Нам катастрофически не хватает цехов, станков и квалифицированного персонала. И это не говоря уже о сырье, стали, волокне, шлифовальном оборудовании…

Морщины на лбу министра финансов пролегли глубже, чем у самого Главы. Он немедленно взял слово, обрисовав текущую финансовую ситуацию и проблемы с распределением бюджета: у правительства попросту не осталось свободных ресурсов для закупки новых станков и строительства цехов.

Глава на мгновение погрузился в раздумья, а затем произнёс:

– Перебросьте оборудование из гарнизонов в восточных городах.

Он назвал несколько городов, где дислоцировались гарнизонные части. Военный советник выразил сомнение:

– Если союзники Кэнии нанесут удар с тыла, как мы объясним это горожанам?

– В чрезвычайных обстоятельствах приходится действовать решительно, – Глава повернулся к министру промышленности. – Как только Лива будет взята, немедленно пересмотрите приоритеты и в кратчайшие сроки верните снаряжение в гарнизоны.

Советник хотел ещё что-то сказать, но Глава прервал его, заявив, что сегодняшнее совещание посвящено главным образом битве за Ливу, а вопросы городской обороны они обсудят позже.

После окончания совещания все с мрачными лицами вышли из зала.

В вестибюле генерал сухопутных войск Сэнта подошёл к Чжун Чанцзюэ. Вдалеке виднелись фигуры солдат, сжимающих в руках плазменные винтовки.

Взгляд Сэнта скользнул по Чжун Чанцзюэ:

– Пятнадцать эскадрилий, которые готовят ВВС, укомплектованы под завязку уже давно. Кажется, у министерства промышленности слишком явные предпочтения.

Чжун Чанцзюэ холодно встретил его взгляд:

– Производственный план составляется кабинетом министров и подписывается Главой Федерации. Если у генерала есть возражения, можете подать рапорт выше.

– Я же не личный гвардеец Главы, – бросил генерал Сэнта. – чтобы заглядывать в Голубую гавань, словно к себе домой.

Чжун Чанцзюэ остановился, слегка повернулся и посмотрел на равного по званию коллегу:

– Генерал насмехается или завидует?

Сэнта слегка прищурился, собираясь что-то сказать, когда к нему с улыбкой подошёл личный секретарь Главы альянса и обратился к Чжун Чанцзюэ:

– Генерал Чжун, у Главы есть к вам дело, он просит вас зайти для разговора.

Комментарии переводчиков:

Куда столько имён, автор пощади… И я так задумалась, что у этих двух бедняг (ЦЖ и ЧЧ) даже нет собственных имён…

– bilydugas

Господь, я пока вобщее ну вдупляю, что кого…

– Далия

http://bllate.org/book/25384/3026180