Готовый перевод My Life as the Male Lead's Shadow Guard Went Off Script / Теневой охранник главного героя: когда уже закончатся сверхурочные?: Глава 13

— Ты откуда знаешь?

— В Ванфу нет секретов, — ответил Инь И.

Ань Пин на мгновение замолчал. И то верно: в Ванфу столько народу, что это настоящая мини-модель общества, где сплетни распространяются через развитую Систему.

— Сильно ранен? — спросил Инь И.

— Нормально, Божественный лекарь Бай сказал, за месяц заживёт.

Инь И кивнул и поставил на стол фарфоровый пузырёк:

— Держи, это тебе.

Ань Пин взял его в руки, пригляделся — лекарство точно такое же, как в прошлый раз:

— Не нужно, прошлое ещё не закончилось.

Инь И стоял на своём:

— Бери.

— Ох. — У Ань Пина не было сил препираться, и он просто забрал пузырёк. — Спасибо.

Инь И коротко бросил «угу», развернулся и зашагал к выходу.

Дверь за ним закрылась.

Ань Пин снова уткнулся лицом в постель, сжимая в руке маленький фарфоровый флакончик, и спустя пару минут уснул.

В полусне он подумал: холодает, одеяло тонковато, завтра же надо будет сменить на зимнее.

Ранним утром Ань Пина разбудил какой-то шум.

Он открыл глаза и увидел в дверях трёх человек.

Ин Эр, Инь Сань и Инь Сы.

Все трое выстроились в ряд прямо на пороге, словно три столба, с совершенно разными выражениями лиц.

Ин Эр был высоким парнем с вытянутым лицом, на вид чуть за двадцать. Руки он скрестил на груди, а на поясе у него красовался серебристо-белый мягкий меч.

Инь Сань — подросток с детским лицом — держал в руках пиалу с кашей.

Инь Сы оказалась единственной девушкой среди этих теневых стражей. Чертами лица она походила на самого Ань Пина: миловидная, но ничем не примечательная. Сейчас она стояла с абсолютно бесстрастным выражением лица, держа в руке корзинку для еды.

— Вы все... вернулись? — удивился Ань Пин.

Ин Эр заговорил первым:

— Слышали, ты спас господина и даже получил имя.

Инь Сань тут же подхватил:

— Ты же единственный теневой страж, удостоенный имени от самого господина! Какая честь для всех нас.

Инь Сы ничего не сказала, лишь молча поставила корзинку на стол.

Ань Пин перевёл взгляд с троицы на корзинку со стола и чашку каши, и до него внезапно дошло.

— Вы навестить меня пришли?

— Нет, — отрезал Ин Эр.

— Принесли поесть, — пояснил Инь Сань.

— По приказу господина, — добавила Инь Сы.

Ань Пин на мгновение остолбенел. По приказу Сяо Цзиньчэня?

— Господин велел: пока твои раны не заживут, никуда не смей шастать, — Инь Сань поставил пиалу с кашей на тумбочку у кровати. — Вот велел нам принести тебе еды.

Ань Пин опустил взгляд на пиалу — белая рисовая каша, разваренная до мягкости, сверху плавало несколько зелёных перьев лука для красоты, но аппетитнее от этого она не выглядела.

— Спасибо, — на душе у Ань Пина скребли кошки, но поблагодарить всё же стоило.

Ин Эр махнул рукой:

— Не благодари. Ты давай поправляйся, только когда окрепнешь, сможешь снова заступить на дежурство. Скоро график дежурств поменяют, будут ходить по двое, а твоё имя в списке пока пустует, тебя некому подменять.

Ань Пин: «……»

Инь Сань зыркнул на Ин Эра:

— Ты можешь помягче выражаться?

— Я правду говорю.

— Даже правду не обязательно так преподносить.

— А как надо?

— Ты должен был сказать: поправляйся скорее, братья ждут твоего возвращения.

— Разве не одно и то же?

— Совсем не одно! От твоих слов веет полным бездушием, а в моих чувствуется забота о человеке!

Наблюдая за их перепалкой, Ань Пин вдруг поймал себя на мысли, что это даже забавно.

— А почему график решили вдруг сменить? Не из-за того ли покушения на господина?

— Именно, — Инь Сы открыла корзинку и достала оттуда несколько легкоусвояемых сладостей. — В этот раз, когда на господина напали, все сопровождавшие скрытые стражи оказались перехвачены — сплошная бесполезность. Говорят, среди скрытых стражей скоро проведут грандиозную чистку, да и правила для теневых стражей тоже решено переписать. Нам повезло, что ты вовремя подоспел, иначе всем бы нам пришлось искупать вину смертью.

Тут Ань Пин вспомнил: судя по воспоминаниям, в Резиденции регента существовали не только теневые стражи, но и скрытые.

По сути, и те и другие выполняли схожие задачи, но теневые стражи чаще находились неотступно подле господина и порой выполняли за него грязную работу в тени. Скрытые же стражи следовали за ним незаметно и почти никогда не показывались на глаза; кроме самого Сяо Цзиньчэня и Божественного лекаря Бая, об их существовании в резиденции знали лишь эти четверо.

— Выяснили, кто за этим стоит? — поинтересовался Ань Пин.

Ин Эр хмыкнул:

— А кто ещё? Те самые господа, что вечно открыто или исподтишка пытаются идти против нашего господина. На сей раз они даже объединились с Павильоном Тысячи Механизмов, чтобы совершить покушение. Вот только прямых доказательств их причастности нет, так что придётся для начала нанести удар по самому Павильону Тысячи Механизмов.

Инь Сань подхватил:

— Я завтра же отправлюсь туда и спалю тот филиал Павильона Тысячи Механизмов, что ближе всего к столице. Хоть душу отведу.

Инь Сы аккуратно расставила тарелочки:

— Тебе нельзя есть продукты, вызывающие воспаления, пока раны не зажили. Здесь всё лёгкое, поешь пока этим.

Ань Пин посмотрел на сладости, а затем на бесстрастное лицо Инь Сы:

— Спасибо.

— Угу, об остальном не думай, твоя задача — спокойно поправляться.

— Точно-точно, братья отомстят за тебя, и спуску никому из тех, кто тебя ранил, не дадут!

Ань Пин тихо вздохнул. Ему безумно хотелось заявить, что половина вины за его нынешнее состояние лежит на Сяо Цзиньчэне, который всыпал ему те двадцать ударов плетью, и спросить: можете и его избить в ответ?

Ответ был очевиден: конечно же, нет.

Ань Пин единым махом прикончил ту пиалу пресной рисовой каши — вкус, как он и предполагал, совершенно отсутствовал.

Побув еще немного, Инь Сы глянула на небо:

— Нам пора, еще нужно успеть явиться за наказанием.

Услышав это, Ань Пин моргнул:

— Каким наказанием?

— Мы трое вернулись ещё позавчера, но не смогли вовремя отыскать господина — это тяжкий проступок, за такое положено наказание.

Ин Эр тоже спрыгнул со стола, отряхивая невидимую пыль с халата.

Инь Сань поднялся, собирая пустую посуду:

— Ничего страшного, ты отдыхай давай. Сладости не забывай ешь, мы ещё навестим тебя как-нибудь.

Глядя на их беззаботный вид, Ань Пин отбросил тревогу:

— ......Хорошо.

— Не переживай, с Залом Наказаний тоже разобрались. Отныне, если не совершил смертного греха, запрещено использовать те жестокие орудия вроде тяжёлой плети, какой тебя наказывали. Нам за этот проступок после выговора достанется едва ли больше, чем твои двадцать ударов.

Ань Пин не понял:

— М? С чего вдруг такие перемены? И какое отношение это имеет ко мне?

— Ой, ты же недавно в резиденции, многого не знаешь. Управляющий Чжао страсть как любит изобретать всякие изощренные орудия пыток, а ещё обожает притворяться благодетелем, чтобы наказанные испытывали к нему фальшивую благодарность. Если бы не эта его серебряная плеть, твои двадцать ударов не были бы столь тяжёлыми.

Ань Пин: «……» Так вот почему было так невыносимо больно!

А он-то еще думал, что Управляющий Чжао добрый человек, раз дал ему мазь.

— Это тоже приказ господина?

— Разумеется, иначе у кого хватило бы на это полномочий? Так что ты ещё должен сказать спасибо.

— Ладно, отдыхай, нам действительно пора. До завтра.

— Угу. — Ань Пин окончательно успокоился.

Они ушли, и в комнате вновь воцарилась тишина.

Ань Пин посидел немного, помогая пище перевариться, взял зубами одно пирожное и снова лёг на кровать.

Полуденное солнце мягко заглядывало в окно, согревая его лицо.

Он прищурился: сегодня выдался на редкость погожий денёк.

Как же хорошо — ничего не нужно делать, просто лежи да отдыхай.

Лечи раны.

Вот был бы здесь мобильный телефон — жизнь вообще стала бы идеальной.

Однако Ань Пин никак не ожидал, что не успеет он подремать и получаса, как дверь со скрипом отворится.

Ань Пин поднял голову и увидел человека на пороге.

Тёмно-зелёные питоньи одежды, пояс из белого нефрита.

Сяо Цзиньчэнь.

Ань Пин слегка растерялся: с чего это Сяо Цзиньчэнь пожаловал сюда?

Сам того не зная, он ощутил лёгкий укол совести и инстинктивно вжался в угол кровати, но тут же опомнился.

С какой стати он сжимается? Ничего дурного он не совершил.

Хотя нет, совершил.

Сяо Цзиньчэнь велел ему оставаться в гостевом флигеле, не разрешая уходить.

А он самовольно вернулся — судя по всему, это расценивалось как неподчинение приказу.

Чувство вины мгновенно нахлынуло на Ань Пина с новой силой.

— Господин... — голос его слегка дрожал. — Вы... зачем пожаловали?

Лишь задав вопрос, он вспомнил, что вообще-то должен приветствовать гостя поклоном, и уже собрался было подняться, как Сяо Цзиньчэнь бросил короткое лежи, заставив его вновь приникнуть к постели.

Сяо Цзиньчэнь вошёл в комнату и окинул взглядом скромную обстановку.

Низкие потолки, обшарпанные стены, из мебели — лишь кровать, стол да стул, и больше ничего. Наступила осень, а одеяло на кровати всё такое же тонкое.

Бви брови невольно сошлись на переносице.

Ань Пин впервые видел на лице Сяо Цзиньчэнь столь отчетливо написанные два слова:

Недовольство.

Ань Пин втянул голову в плечи: неужели тот так разозлился?

Да ладно, ладно вам, строго говоря, это ведь нельзя назвать прямым неповиновением: Сяо Цзиньчэнь не говорил, что после того, как лекарь сменит повязку, он обязан торчать именно там.

Хотя уходить он ему тоже не разрешал...

Но неужели стоило так сердиться? К тому же он сейчас раненый человек!

Сяо Цзиньчэнь подошёл к кровати и молча уставился на него сверху вниз.

Ань Пин лежал на животе, задрав голову, и они уставились друг на друга.

Повисла долгая тишина.

— С чего это ты вернулся? — наконец подал голос Сяо Цзиньчэнь. Тон был ровным, но от этой ровности по спине бежали мурашки.

— Подчиненный... непривычен к гостевому флигелю.

— Непривычен?

— Да, гостевой флигель слишком большой, подчиненному там не по себе.

В глубине души он прекрасно понимал: то место не принадлежало ему, и долговременное пребывание там вызывало лишь тягостное ощущение человека на птичьих правах, которого в любой момент могут прогнать.

Взгляд Сяо Цзиньчэня вновь скользнул по убогой комнатушке:

— А здесь тебе по себе?

Ань Пин кивнул:

— По себе. Это моя комната.

Сяо Цзиньчэнь на мгновение умолк.

Затем заговорил снова, всё тем же ровным тоном:

— Я велел тебе лечиться в гостевом флигеле, чтобы Бай Цяню было удобно приходить туда и менять тебе повязки.

— Подчиненный знает.

Говорили, что, когда Божественный лекарь Бай впервые ступил на территорию Двора теневых стражей, какой-то летящий нож едва не снес ему голову. С тех пор он смертельно боялся этого места и наотрез отказывался совать туда свой нос.

Теперь же, вернувшись во Двор теневых стражей, Ань Пин был вынужден сам ходить в медицинский зал к лекарю.

— Раз знал, зачем вернулся?

— Подчиненный дождался, пока Божественный лекарь Бай сменит повязку, и только после этого вернулся.

— …… —

Сяо Цзиньчэнь сверлил его взглядом, храня молчание.

Сообразив, что именно он только что ляпнул, Ань Пин мысленно задохнулся от ужаса, с трудом приподнялся с кровати, опустился на колени и тут же склонил голову в мольбе о снисхождении:

— Подчиненный виновен, прошу господина покарать меня!

http://bllate.org/book/25383/3026078