Юй Цин до смерти испугался резких движений Сюэ Юньчжоу. Вспомнив, как в прошлый раз тот поскользнулся и потянул поясницу, слуга тут же занервлвал, торопливо присел, чтобы поддержать господина, и при этом старательно избегал задевать его спину.
— Главная жена вана, вы в порядке? — с беспокойством спросил он. — Ничего не ушибли?
Сюэ Юньчжоу в этот момент словно находился в совершенно другом мире. Он вовсе не слышал слов слуги и, тупо позволив тому поддержать себя, уселся на краешек кровати, долго-долго глядя перед собой, пока наконец не выдавил из себя:
— Правда?
Голос прозвучал едва слышно. Всего два коротких слова и неуверенная интонация — выражение его лица казалось несколько растерянным.
Юй Цин почесал затылок, сообразив, о чём речь, и поспешно закивал:
— Конечно правда! У вашего слуги глаза зоркие!
Сюэ Юньчжоу расплылся в улыбке, глуповато хихикнул пару раз, а затем вдруг занёс руку и изо всех сил хлопнул по столбу кровати:
— Правда!
Юй Цин с тревожным сердцем смотрел на него, думая про себя: «Надо же, как главная жена вана дорожит ваном! Всего-то один поцелуй, а он от радости прямо умом тронулся. И ведь поженились-то совсем недавно… Как же быстро у него корни страсти проросли!»
Хотя Юй Цин всегда мечтал, чтобы господин добился благосклонности супруга, это было лишь инстинктом выживания в закоулках глубокой усадьбы. Не беря в расчет чувства, только всеобщая любовь могла гарантировать им достойную жизнь. Но теперь, видя такое выражение лица у Сюэ Юньчжоу, слуга едва ли мог это постичь и в конце концов списал всё на то, что «главный жена вана — натура страстная», после чего мысленно вздохнул.
Сюэ Юньчжоу сейчас испытывал смесь крайнего удивления и бурной радости. Немного опомнившись, он почувствовал, что от шока не осталось и следа — одна лишь эйфория. Ему так и хотелось покататься по кровати от счастья, а в голове крутились всего пять заветных слов с бесчисленными восклицательными знаками: Второй старший брат любит меня!
Сюэ Юньчжоу резко вскочил на ноги и с сияющим лицом подумал: «Как же здорово, что Второй старший брат потерял память!»
Вспомнить только, сколько лет он вынашивал чувства, прежде чем набрался храбрости признаться! Тогда он ни капли не смел надеяться на взаимность и уже был готов к тому, что после признания его заставят стоять лицом к стене в наказание. Как же горько было об этом вспоминать! Сейчас всё иначе. Теперь они со Вторым старшим братом — законные супруги, к тому же Второй старший брат влюбился в него!
Какое счастье! Нужно непременно придать этому статусу законную силу! Нужно срочно признаться!
Сюэ Юньчжоу от волнения слегка подрагивал и нетерпеливо спросил:
— Где сейчас ван?
Юй Цин задумался:
— Наверное, в дальнем кабинете.
Затем он посерьезнел и тихо добавил:
— Главная жена вана спал крепко и еще не знает, что творится снаружи: говорят, дикари из племени Тули пошли войной на наши земли!
Сюэ Юньчжоу замер, его пылкое вождение мгновенно улетучилось. Он повернулся к слуге:
— Пошли войной? Докуда они дошли?
— Управляющий Хэ сказывал, что они обошли Цинчжоу и двинулись прямо на столицу. А вот докуда именно они дошли к этой минуте, мне неведомо, — ответил Юй Цин, а потом вдруг ахнул: — Да еще кто-то на юго-западе провозгласил себя царем, сказывают, они тоже двинулись сюда.
Хотя Юй Цин говорил с серьезным видом, они находились в самом сердце столицы, и слуга подсознательно верил, что раз здесь восседают император и Регент, то никакой смертельной опасности нет, а потому не испытывал особого страха.
Сюэ Юньчжоу снова присел, чувствуя, как начинает побаливать голова. Он никак не мог взять в толк: почему Второй старший брат, куда ни кинь, вечно обречен на каторжный труд?
В прошлой жизни в семье Тань старший брат ни во что не вмешивался, целиком погрузившись в исследования в институте, и Вторыю старшему брату приходилось брать удар на себя, вытягивая всё дело. Ему довелось бороться с мачехой и незаконнорожденным сыном, которых в дом привел отец Тань. Стоило им наконец одолеть эту шайку, как пришлось воевать со стариками-ветеранами в корпорации. И вот, когда он наконец прочно уселся в кресле руководителя, не успев даже насладиться триумфом победителя, его угораздило необъяснимым образом перенестись в древность.
Теперь же он стал Регентом. На словах — блеск и величие, а на деле кругом одни заговоры и ловушки: нужно справляться и с малолетним императором во дворце, и с народными бунтами, и с вторжением иноземцев. Наверное, сейчас он уже по уши в делах.
Сюэ Юньчжоу почувствовал укол жалости, сменившийся легким разочарованием: «Если Второй старший брат будет занят как собака, останется ли у него время на романтику? Неужели мне так и придется оставаться одиноким псом?»
Хотя он считал, что само признание ничего не испортит, раз уж на накопление такой храбрости ушло столько сил, всё нужно обставить как следует, торжественно. К тому же следовало выбрать подходящий момент — а что, если момент окажется неудачным…
Сюэ Юньчжоу размышлял так и эдак, воображая в красках, как Хэ Юань в кабинете завален боевыми донесениями, он сам прибегает с признанием, а тот рассеянно кивает, бросает угу — понял — и продолжает уткнуться носом в работу. От одной этой мысли ему становилось тоскливо.
Юй Цин смотрел на смятенное лицо Сюэ Юньчжоу и ничего не понимал:
— Главная жена вана, что с вами?
— Э-э… Ничего, — покачал головой Сюэ Юньчжоу.
Поколебавшись еще немного, он всё же не смог противостоять охватившему его дикому восторгу. Вспомнив слова Юй Цин, он досадовал так, что готов был вырвать себе внутренности. Поколебавшись, Сюэ Юньчжоу кашлянул и смущенно спросил:
— Вчера… ван… эм… кхм, почему это я его ударил?
Юй Цин ответил:
— Если слуга расслышал верно, главная жена вана, судя по всему, принял его за комара…
Сюэ Юньчжоу от этих слов снова воспарил душой: «Выходит, поцеловал! Как досадно, что я совершенно ничего не помню!»
Сюэ Юньчжоу с довольным видом потыкал себя пальцами в обе щеки и уставился на Юй Цин:
— Сюда или сюда?
Юй Цин озадаченно почесал в затылке:
— В губы же…
Сюэ Юньчжоу остолбенел, и у него, казалось, из макушки повалил дым: об этом он даже помыслить не смел!
— Я пойду к вану! — Сюэ Юньчжоу забросил все свои долгие психологические приготовления и в нетерпении бросился к дальнему кабинету, едва не столкнувшись там с Хэ Лянцаем.
Хэ Лянцай испуганно ойкнул и поспешно подхватил его:
— Главная жена вана, помедленнее, ради всего святого, не спотыкайтесь, иначе ван с меня шкуру с живого спустит.
Сюэ Юньчжоу почувствовал, как у него слегка запылали щеки, виновато усмехнулся и спросил:
— А где ван?
— Ван снова во дворец уехал, — покачал головой Хэ Лянцай. Сколько лет он служил при ване, но столь ревностного отношения к государственным делам не видел еще ни разу.
На сердце у Сюэ Юньчжоу внезапно стало пусто. Он кивнул и повернулся, чтобы уйти, но, сделав несколько шагов, вспомнил слова Юй Цин. В голове закрутились картинки тех событий, и вся горечь разочарования тут же растворилась в новой волне ликования.
Следующие несколько дней Хэ Юань был целиком поглощен войной. Иногда он пропадал на службе целыми сутками, а порой заглядывал к Сюэ Юньчжоу, но, видя, что тот уже спит, молча разворачивался и возвращался к делам.
Узнав об этом, Сюэ Юньчжоу едва не сошел с ума от радости, но, помня привычки из прошлой жизни, совершенно не смел ему докучать. Ему оставалось лишь ждать его каждую ночь в своей комнате. К сожалению, в эту эпоху не было никаких ночных развлечений, и результатом такого томительного ожидания становилось то, что он, засыпая от усталости, клевал носом прямо за столом. Порой он так и не дожидался Хэ Юаня до утра, а порой под утро прибегал уставший Хэ Юань и на цыпочках переносил его на кровать.
Сюэ Юньчжоу очень хотел облегчить его ношу, но, во-первых, совершенно не разбирался в военных делах, а во-вторых, прежде был слишком ленив, уделял мало внимания учебе и почти ничего толком не знал об этом мире. Если бы он сейчас бросился наверстывать упущенное и принялся задавать бесконечные вопросы, то лишь стал бы обузой для Хэ Юаня. Подумав об этом, он перевел взгляд на Поместье маркиза: там оставался еще один нерешенный вопрос со старым папашей.
Он уже изучил то окровавленное письмо, но для того, чтобы с его помощью повалить Сюэ Чуна, было явно недостаточно.
От этой мысли ему стало не по себе. Сюэ Юньчжоу немедленно велел подать карету и в спешке отправился к госпоже Кан. Хотя он много раз порывался улучшить жилищные условия госпожи Кан, та проявила твердость: ей казалось, что пусть это место и победнее, но все соседи знакомы с давних пор, и менять дом она не желала. Сюэ Юньчжоу не смог ее переубедить и оставалось лишь уступать ее воле.
Он никак не ожидал, что в этот раз застанет у нее госпожу Гу и Сюэ Юньцина.
Увидев его, те собрались подняться и поприветствовать его по форме, но госпожа Кан торопливо остановила их со словами:
— У Юньцина ноги нездоровы, к тому же мы все свои, давайте оставим эти формальности.
Затем она усадила Сюэ Юньчжоу рядом:
— Юньчжоу, ты помнишь тетю и старшего кузена?
Сюэ Юньчжоу на мгновение замер, а потом улыбнулся:
— Помню.
Сидевший в кресле-каталке Сюэ Юньцин скривил уголки губ и холодно бросил:
— Главная жена вана в ту пору была совсем крохой, что он мог помнить?
Сюэ Юньчжоу поперхнулся.
Госпожа Гу поспешно сменила тему:
— Знает ли главная жена вана, что думает ван о том деле? — договорив, она слегка смутилась: хотя мать Сюэ Юньчжоу была изгнана Сюэ Чуном, а самого его выставили за дверь, Сюэ Чун всё же приходился ему родным отцом.
Сюэ Юньчжоу, впрочем, не обратил на это внимания. Заметив ее осунувшееся лицо, он невольно проникся сочувствием и, чувствуя, что они с ними в некотором роде оказались в одной лодке, смягчился и ответил:
— Я как раз приехал по этому поводу.
Глаза госпожи Гу заблестели.
— Ван уже велел знатокам проверить ту кровную записку — почерк и впрямь принадлежит дяде. Однако это, в конце концов, лишь слова одной стороны. Ван уже отправил людей разыскать того командира, что устроил засаду в прошлые годы, но сейчас он по уши в войне, боюсь, в ближайшее время у него не дойдут до этого руки. Я приехал сюда, чтобы спросить матушку: не совершал ли маркиз в те годы каких-либо других злодеяний?
Не успела госпожа Кан раскрыть рот, как госпожа Гу помрачнела лицом и с праведным гневом произнесла:
— Он изгнал твою матушку — с этого и начались все его козни!
Сюэ Юньчжоу невольно выпрямился. Раньше он не смел задавать этот вопрос, опасаясь выдать себя, а теперь, услышав упоминание госпожи Гу, тут же навострил уши.
Очевидно, в прошлом госпожа Гу прекрасно ладила с госпожой Кан, и даже теперь, поминая ту историю, она не могла не заступиться за подругу:
— Он опорочил доброе имя твоей матушки! Ради того чтобы жениться на дочери генерала Цзи, он подослал какого-то бродягу, чтобы оклеветать твою матушку и заявить, будто она тайком предавалась плотским утехам с посторонним мужчиной. У твоей матушки был мягкий нрав, она и понятия не имела, как доказать свою невиновность, и его грязный план увенчался успехом. Ей не в чем было оправдаться, и вернуться в родительский дом она не могла, так и мыкалась в нужде. Если бы этот пес не выгнал твою матушку, с какой стати ему было бы заручаться поддержкой генерала Цзи и как бы он посмел расправиться с твоим дядей… — по мере рассказа глаза ее покраснели.
Слушая это, Сюэ Юньчжоу сжал кулаки, а лицо его заволокло тучами. Никогда еще он не испытывал такой лютой ненависти к этому мерзавцу Сюэ Чуну, как сейчас. Вспомнив, что тот пытался подставить даже собственного сына, он тревожно сглотнул и поспешно спросил:
— Матушка, а ваше приданое с тех лет цело?
Госпожа Кан опешила, но кивнула:
— Цело.
Сюэ Юньчжоу снова спросил:
— А как идут дела в лавках? Кто ими управляет?
Госпожа Кан странно на него посмотрела:
— Господин Линь. Впрочем, господина Линя ведь ты сам настоятельно рекомендовал, говорил, что он необычайно толковый.
Тут она вздохнула:
— Только в последние годы дела идут хуже, должно быть, урожаи плохие — выручка год от года всё меньше и меньше.
Лицо Сюэ Юньчжоу сделалось еще чернее.
Сидевший рядом Сюэ Юньцин проницательно сощурился и насмешливо усмехнулся:
— Похоже, с этим господином Линем что-то не так.
Сюэ Юньчжоу сейчас было уже не до удивления госпожи Кан. Он торопливо потребовал ее бухгалтерские книги и быстро пролистал их — в них и впрямь обнаружились те же проблемы, с какими столкнулся он сам: везде руку приложил Сюэ Чун.
Твою мать! Зачем этому старому хрычу столько серебра?!
Сюэ Юньчжоу в гневе швырнул книги на пол, схватился руками за голову и дважды крутанулся на месте, после чего резко замер и мрачно процедил:
— Я возвращаюсь.
Госпожа Кан в испуге поднялась:
— Так быстро? Ты же даже не пообедал.
Сюэ Юньчжоу усадил ее обратно и серьезно произнес:
— Матушка, я отомщу за вас!
Свои собственные обиды он стерпеть мог — в конце концов, всё это добро изначально не принадлежало ему, но терпеть издевательства над госпожой Кан он был не намерен.
Глаза госпожи Кан слегка увлажнились:
— Главное — старайся в меру сил, а матушка теперь мечтает лишь об одном, чтобы ты жил в безопасности и покое.
Сюэ Юньчжоу улыбнулся, попрощался с госпожой Гу и Сюэ Юньцином и немедленно помчался назад в княжескую резиденцию.
Увидев его, Хэ Лянцай издалека бросился навстречу с широкой улыбкой:
— Главная жена вана, ван вернулся и как раз разыскивает вас!
Глаза Сюэ Юньчжоу засияли, он быстрым шагом направился к двери кабинета, но на мгновение невольно замер: они не виделись уже несколько дней, и от этого внутри зарождалось странное, щемящее волнение. Он торопливо потер ладони о бедра, подбадривая себя, и лишь после этого поднял руку, чтобы постучать.
http://bllate.org/book/25376/3025349
Сказали спасибо 0 читателей