Готовый перевод The First Emperor Reigns / Первый Император: Тени прошлого: Глава 11

Наследная супруга отступила назад и неторопливо зашагала прочь; выражение её лица казалось таким, будто она наконец сбросила с плеч тяжелый груз. Как ни парадоксально, пока Ин Чжэн не появлялся, она дни напролёт только и делала, что негодовала из-за его редких визитов в её покои. Но стоило ему объявиться взаправду, как она до смерти испугалась и перед лицом Ин Чжэна не могла связать и двух слов. Их беседы вовсе не походили на разговоры мужа и жены.

Для Цинь Су всё это выглядело вполне привычно, хотя и вызывало лишь горькую усмешку. В конце концов, перед ним лежали дворцы эпохи Цинь, а Ин Чжэн находился в самом эпицентре водоворота власти. Было бы наивно ожидать от него простого человеческого тепла. Тем более что в будущем этому самому Ин Чжэну суждено войти в историю как Первому императору Цинь. Устроившись на руках у Ин Чжэна, Цинь Су широко распахнутыми глазами во все глаза смотрел на его улыбающийся в профиль лик, но отчётливо видел: напускное веселье Ин Чжэна вовсе не доходило до его глаз.

Сам того не ведая, Цинь Су вдруг почувствовал, как сердце его немного оттаяло. Подросток, стоявший перед ним, был всего на несколько лет старше его младшего брата, однако на его плечах уже лежали заботы, от которых зависели жизнь и смерть. Вспомнив, как сильно он прежде дорожил собственными братом и сестрой, Цинь Су подумал: если бы не та страшная трагедия, их семью можно было бы назвать поистине счастливой. Разве стали бы они жить так, как сейчас... Воистину, переступить порог знатного дома — всё равно что погрузиться в бездонное море.

В то же время Цинь Су испытывал некоторое облегчение оттого, что оставался ещё ребёнком, которому не нужно было ввязываться во всю эту грязь.

— Почему Су-эр снова так смотрит на нашего правителя? — мягкий голос Ин Чжэна внезапно прервал ход его мыслей.

Цинь Су несколько раз моргнул, возвращаясь к действительности. Прекрасное, ослепительное лицо Ин Чжэна с лёгкой улыбкой оказалось прямо перед ним. Цинь Су на мгновение замер, а затем его щеки безо всякой причины почему-то залила краска. Осознав это, он мысленно выругал себя за непросвещённость. Прожив уже вторую жизнь в эпоху развитых информационных технологий, где красотки и красавцы встречались на каждом шагу, он умудрился раскраснеться от взгляда какого-то древнего человека... Не заболел ли он часом?

Наблюдая за чередой сменяющих друг друга выражений на нежном личике Цинь Су, Ин Чжэн невольно позабавился. Непонятно почему, но в общении с этим малышом у него то и дело возникало ощущение, будто тот прекрасно понимает каждое его слово. Правда, стоило Ин Чжэну задуматься над этим, как это казалось ему чистейшей нелепостью. В конце концов, ребёнку едва исполнилось два с небольшим года — много ли он мог смыслить?

Впрочем, Ин Чжэн чувствовал перед Цинь Су и лёгкую вину. Последние два года он был всецело поглощен лавированием между влиятельными группировками двора Цинь и тайным взращиванием собственной опоры, совершенно забросив собственного сына. Из-за столь долгой разлуки он даже не заметил, как Су-эр так сильно вырос.

Конечно, Ин Чжэн прекрасно понимал, что наследная супруга не станет относиться к ребёнку с теплотой, но вынужденные обстоятельства оставляли ему лишь такой выбор. Будучи наследником престола, он, разумеется, не мог лично нянчиться с младенцем — подобное неминуемо вызвало бы подозрения со стороны вдовствующей императрицы и канцлера Люя. Именно поэтому он приставил Чжао Гао неотступно следовать за Фу Су.

Вот только Ин Чжэн никогда прежде не слышал от Чжао Гао о том, будто Фу Су лишён дара речи. Услышав об этом впервые, он невольно вспылил. Однако сегодня он навестил наследную супругу вовсе не за этим, да и портить с ней отношения прямо сейчас было не время.

Ин Чжэн наотрез отказывался верить в то, что Фу Су и впрямь не умеет говорить. Смягчив голос, он обратился к мальчику:

— Су-эр, позови отца. Ну же, скажи: папа?

Цинь Су опустил голову и чуть отвернулся. Хотя он прекрасно знал, что этот юноша действительно приходится биологическим отцом его нынешней оболочке, какая-то странная неловкость и внутреннее отторжение напрочь лишали его возможности разлепить губы и произнести это слово. К тому же Цинь Су вовсе не горел желанием заводить слишком близкие отношения с этим безжалостным и невероятно скрытным Ин Чжэном... Он слишком хорошо помнил, насколько переменчивым нравом обладал будущий Первый император Цинь, и одно неверное движение могло стоить ему жизни.

Заметив реакцию Цинь Су, Ин Чжэн слегка разочарованно вздохнул: оно и понятно, после столь долгой разлуки он оставался для ребёнка чужаком, с чего бы Фу Су называть его отцом?

Пришлось сменить подход. Указав на раскинутые по полу бамбуковые планки, Ин Чжэн мягко спросил:

— Су-эр, чем это ты тут занимался?

С этими словами он подхватил Цинь Су на руки и присел на корточки, одной рукой поднял с пола бамбуковый свиток, всмотрелся в него пару секунд, а затем прищурился.

Из-за движений Ин Чжэна Цинь Су инстинктивно обхватил его за шею и не видел выражения лица правителя, зато услышал:

— О~ Су-эр, никак не ожидал, что в столь юные годы ты уже способен читать Вёсны и осени господина Люя?

Услышав это, Цинь Су резко повернул голову к зажатому в руке Ин Чжэна свитку, и его охватило удивление. Он ведь только-только развернул этот рулон и, разобрав с труду пару иероглифов, даже не предполагал, что перед ним лежит трактат Вёсны и осени господина Люя. Про себя Цинь Су тут же подумал: дело скверно, кажется, он умудрился рассердить Ин Чжэна.

Стоило помнить, что Вёсны и осени господина Люя представляли собой собрание философских взглядов различных школ, продиктованных многочисленными приближенными Люй Бувэя под его началом. Идеи милосердного правления в корне расходились с почитаемым Ин Чжэном легизмом, а фразы вроде «власть должна принадлежать способному», содержащие скрытый намёк на передачу престола достойному, и вовсе пересекали черту табу Ин Чжэна. Как такое могло не задеть его?

Однако, вопреки ожиданиям, Ин Чжэн вовсе не выглядел разгневанным — напротив, на его лице читалось искреннее умиление.

— И впрямь истинный сын нашего правителя, донельзя сметливый. Су-эр, отец знает, что ты просто не желаешь со мной разговаривать, а вовсе не из-за того, что не можешь. Верно? — с этими словами он пристально вгляделся в глаза мальчика.

Сердечко Цинь Су пропустило удар. На мгновение ему даже показалось, что Ин Чжэн обо всём догадался... но в ту же секунду он горько усмехнулся про себя: кто же поверит, будто двухлетний малыш способен постичь столь многое? Прикинувшись, будто он ни капли не понимает речей Ин Чжэна, Цинь Су крошечно зевнул, уткнулся лицом в плечо правителя, обвил руками его шею и закрыл глаза, видом показывая, что жутко устал и хочет спать... В конце концов, он же всего лишь ребёнок!

Ин Чжэн на секунду замер — промелькнувший в глубине глаз Цинь Су испуг не укрылся от его внимания. Уголки губ Ин Чжэна тронула насмешливая улыбка. Этот малыш и вправду оказался забавным. Понимает он что-то или нет? Похоже, он и сам слишком мало внимания уделял этому ребёнку.

С этими мыслями Ин Чжэн, прижимая к себе притворяющегося спящим мальчика, покинул сад. Цинь Су полагал, что его велят отнести обратно, но не тут-то было: Ин Чжэн унёс его прямиком из Дворца наследной супруги. По дороге им повстречался спешащий навстречу Чжао Гао. Не дав тому и рта раскрыть, Ин Чжэн приказал уведомить наследную супругу, что забирает Фу Су к себе, дабы отныне укреплять узы отцовской любви...

Цинь Су потерял дар речи. Что всё это значит? Чем именно он привлёк внимание этого «отца»? Цинь Су с грустью понял, что его тихой и размеренной жизни пришел конец.

Так Цинь Су обосновался во Дворце наследника престола под удивлённые взгляды всей прислуги. Стоит признать, условия здесь были несравненно лучше прежних: куда ни шагни — везде сопровождающие, отношение Чжао Гао стало намного мягче, а о еде и одежде и говорить не приходилось — всё подавалось по первому малейшему движению. Не прошло и нескольких дней, как Цинь Су поймал себя на мысле, что начинает походить на откормленного поросёнка, а его щёчки заметно округлились.

В этом была немалая заслуга самого Ин Чжэна. То, как сильно он дорожит Су-эром, было очевидно каждому. Старые слуги дворца помнили, что наследник престола души не чаял в мальчике с самого его рождения, и лишь последовавшая ссылка в покои матери охладила их связь. Теперь же возвращение юного господина предвещало ему новый виток отцовской милости. Правда, то обстоятельство, что столь смышлёный и живой ребёнок до сих пор не умел говорить, казалось всем удивительным и досадным — судя по всему, именно поэтому наследник и забрал малыша к себе.

Слухи о немоте юного господина Фу Су быстро разнеслись по всему двору Цинь. В то же время все знали о трепетной привязанности Ин Чжэна к сыну, что лишь укрепляло репутацию молодого, мудрого и доброго правителя. Единственным, кто оставался в неведении относительно всей этой суеты, был сам Цинь Су.

В тот день во Дворец наследника престола вновь пожаловал Люй Бувэй. Перекинувшись с Ин Чжэном дежурными фразами, правитель велел привести Фу Су.

Чжао Гао взял Цинь Су за ручку, и тот семенящими шажками зашагал в главный зал. Ин Чжэн заметил раскрасневшееся от быстрой ходьбы личико ребёнка; поскольку мальчик был мал, его просторную одежду подобрали так, что наружу выглядывали пухлые белые ручки и ножки, придавая ему особенно умилительный вид.

Широко улыбнувшись, Ин Чжэн шагнул вперед, подхватил Цинь Су на руки и, махнув рукой в знак удаления для Чжао Гао, обратился к гостю:

— Канцлер Люй, вы ведь уже давненько не виделись с юным господином Фу Су?

Красивое лицо зрелого мужчины озарилось доброжелательной улыбкой. Внимательно осмотрев ребёнка, Люй Бувэй произнёс:

— Малыш и вправду хорошеет день ото дня. В нём заметно проступают черты наследника престола в детстве, да и взгляд выдает острый ум.

Ин Чжэн громко рассмеялся:

— Разумеется! Сын нашего правителя не может быть обычным человеком. Знаете ли вы, канцлер, что на днях мы застали Су-эра за чтением ваших Вёсен и осеней господина Люя?

На сей раз искренне удивился уже Люй Бувэй. Недоверчиво глядя на Цинь Су, он переспросил:

— Наследник престола хочет сказать, что юный господин читает Вёсны и осени господина Люя? В столь юном возрасте?

Ин Чжэн кивнул:

— Зачем нашему правителю лгать? Этот малыш был полностью поглощен чтением.

Вид у Люй Бувэя сделался чрезвычайно довольным; он не удержался и погладил Цинь Су по голове со словами:

— В будущем юного господина Фу Су ждет великое будущее.

С легкой улыбкой на губах Ин Чжэн промолвил:

— Разумеется. Чтение Вёсен и осеней господина Люя принесет Су-эру немалую пользу, и в дальнейшем мы надеемся на ваши наставления, канцлер.

При этих словах взгляд Люй Бувэя странно и нечитаемо блеснул. Ответа не последовало — он лишь отмахнулся весёлым смешком. Атмосфера в комнате неуловимо переменилась. Чуткий Цинь Су, сидевший на руках у Ин Чжэна, остро прочувствовал эту перемену и мысленно вздохнул: быть императором — поистине тяжкий труд, ведь находиться приходится на самом краю кипящей страстями бездонной пучины.

Мягко поглаживая пухлую щёчку Цинь Су, Ин Чжэн равнодушно обронил:

— Наш правитель часто вспоминает те дни, когда в детстве мы жили заложниками в царстве Чжао — вспоминать об этом без содрогания невозможно. Если бы не помощь канцлера, вызвочившего вдовствующую императрицу и нашего правителя из огня и воды, у нас едва ли выдался бы сегодняшний день. Доброту канцлера мы вечно будем хранить в сердце. На утреннем докладе завтрашнего дня наш правитель намерен испросить соизволения вдовствующей императрицы и пожаловать вам титул второго отца. Надеемся, канцлер не станет отказываться.

Судя по всему, Люй Бувэй был заранее осведомлен об этом намерении, потому на его лице не дрогнул ни один мускул. Он тут же почтительно склонил голову в поклоне:

— Столь высокая честь — непосильная ноша для старого слуги. Старый слуга не смеет её принять.

Взглянув на Люй Бувэя, Ин Чжэн на мгновение сощурился с едва уловимой усмешкой, которую посторонние заметить бы не смогли, но Цинь Су разглядел отчетливо.

— Канцлер излишне скромничает, — произнес Ин Чжэн. — Кто же, если не вы, достоин титула второго отца? Не стоит отказываться. Завтра же наш правитель лично объявит об этом перед вдовствующей императрицей.

Дальше Цинь Су пришлось выслушивать долгую череду лицемерных любезностей между Ин Чжэном и Люй Бувэем. В конце концов Люй Бувэй «скрипя сердце» принял расположение правителя и удалился.

Проводив его удаляющуюся фигуру насмешливым взглядом, Ин Чжэн холодно фыркнул. От этого звука хрупкое тело Цинь Су невольно прошибла дрожь: жажда убийства, исходившая от Ин Чжэна, казалась почти осязаемой.

Словно осознав что-то, Ин Чжэн перевел взгляд на Цинь Су. Посмотрев на него пару мгновений, он тихо спросил:

— Су-эр испугался? Не бойся. Ты — сын нашего правителя. Что бы ни случилось, мы никому не позволим причинить тебе вред.

В глазах Цинь Су промелькнуло сложное чувство: боялся он вовсе не того, что кто-то причинит вред ему... а самого Ин Чжэна.

http://bllate.org/book/25373/3025144