Готовый перевод Stealing the Male Lead and Running Is Thrilling / Украла второстепенного героя и сбежала — вот это кайф! [Быстрое прохождение]: Глава 3

Линь Су всю дорогу слушал трепотню Ло Фэя и уже примерно представлял, что здесь произошло.

Линь Тан играл в кости с молодым господином из семьи Ху: раньше проигравшие пили, а теперь проигравший отправлялся в постель.

В изначальном сюжете действительно был подобный эпизод, только развивался он не так быстро. Когда Линь Тан играл на кости с Ху и его едва не утащили насильно, как раз подоспел главный герой-любовник Шэн Хун. Хотя он и забрал парня, это лишь сильнее укрепилось в его мнении, что второстепенный персонаж совершенно себя не ценит, и те крохи былой привязанности, что тянулись еще с детских лет, закономерно испарились.

Если бы дело ограничивалось только этим, Линь Су мог бы просто развернуться и уйти, предоставив Шэн Хуну разбираться с последствиями. Но в оригинальной линии Шэн Хун примчался из-за старой детской привязанности к Линь Тану, а тот принял это за подлинные чувства и стал преследовать его с еще большим энтузиазмом.

Один стал еще сильнее раздражать, другой — еще настойчивее докучать. В такой поворотный момент пускать всё на самотёк было никак нельзя.

Приближаясь к отдельному кабинету, Линь Су уже чувствовал запах алкоголя. Громко гремели кости, толпа веселилась вовсю, и лишь Линь Тан мягкой тряпичной куклой прислонился к дивану — раскрасневшееся лицо, в глазах туманная поволока, чистейший образ маленького ягненка посреди стаи голодных волков.

Он не то чтобы не ценил себя, просто в его сердце теплилась надежда на Шэн Хуна, а вдобавок, пожалуй, примешалась и доля отчаяния.

И презренный, и жалкий одновременно.

Внутри кабинета смазливый молодой человек с откровенно сальным выражением лица жадно пялился на Линь Тана. В его голосе уже слышались похотливые нотки:

— Молодой господин Линь, это уже третья партия. Если проиграешь снова, и впрямь придется составить мне компанию на всю ночь.

Ху Цзе из семьи Ху.

Еще до того, как Семья Линь покатилась под откос, он уже облизывался на Линь Тана, но заполучить его так и не смог. А когда Линь Тан потерял влияние, именно Ху Цзе взял на себя роль заводилы, методично измываясь над ним, и именно по его наущению парню подсыпали наркотик, после которого тот сбросился с крыши высокого здания.

Линь Тан опирался на спинку дивана, явно не в силах даже нормально выпрямиться. Его взгляд с надеждой метнулся к выходу из кабинета, но, не обнаружив там того, кого он ждал, огонек в его глазах окончательно угас.

Линь Су заметил этот взгляд, и на душе у него заскребли невыразимые кошки. Это был взгляд человека, который всем сердцем любит того, кто не отвечает ему взаимностью — жалкий и горестный.

Ло Фэй стоял за спиной Линь Су, не понимая, почему тот не заходит внутрь. Но когда он попытался его подтолкнуть и встретился взглядом с глазами Линь Су, смотревшими на него поверх очков, у него в тот же миг все слова застряли в горле.

И в ту самую секунду, когда Линь Тан заговорил, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и раздался низкий голос:

— Ставлю на меньшее.

Самая простая игра в кости — угадывание большего или меньшего.

Этот голос привлек внимание всех присутствующих в кабинете. Линь Тан закусил губу, а лицо Ху Цзе тут же исказилось:

— Ты еще кто такой?

— Линь Су.

Линь Су слегка ослабил галстук, оттащил в сторону человека, сидевшего рядом с Линь Таном, и уселся сам:

— Пришел забрать младшего брата домой.

Его движения были непринужденными и уверенными, а тот, кого он согнал с места, даже растерялся от неожиданности.

Ху Цзе, конечно, знал, кто такой Линь Су, но также был в курсе, что тот всего лишь приемный сын. Чего бояться, если он не родная кровь Семьи Линь? Ху Цзе издевательски усмехнулся:

— Ишь ты, решала нашелся!

Если почти уплывшая из рук утка улетит, он сперва сломает хребет этому старшему молодому господину из Семьи Линь.

Хотя Линь Тан был пьян, он явно узнал Линь Су и забормотал:

— Т-ты… твое слово ничего не решает.

Только вот уверенности в его голосе не было, и звучало это скорее как каприз.

Хотя пришедшим оказался вовсе не Шэн Хун, но когда крупная фигура Линь Су оказалась рядом, Линь Тану вдруг захотелось заплакать. Одно дело — упрямиться из вредности, но разве мог он по доброй воле желать стать жертвой издевательств Ху Цзе?

Только вот раньше его некому было защитить, а теперь…

— Я твой старший брат, и мое слово закон, — Линь Су провел рукой по его волосам. — Веди себя послушно.

Голос прозвучал мягко и уверенно. Линь Тан замер, и порыв протеста в нем необъяснимо угас:

— Ты же… не умеешь.

Линь Су совсем не был похож на завсегдатая, способного играть в кости. Неужели заявился сюда лишь для того, чтобы нарочно всё испортить?

Однако, прежде чем Линь Тан успел что-либо сказать, Линь Су перехватил его за запястье и, глядя на сидящего напротив Ху Цзе, бросил:

— Что, вскрывать будем?

Лицо Ху Цзе слегка помрачнело. Хмыкнув, он процедил:

— Пф, смотри потом не пожалей.

Стакан для костей поднялся: единица, двойка, двойка — меньше.

— Две проигранных, одна выигранная, впереди еще два раунда, — Ху Цзе взял стакан и принялся трясти его снова.

Угадать один раз — дело случая, он не верил, что тому будет везти каждый раз.

Стакан опустился на стол. В прежде шумном кабинете воцарилась мертвая тишина, резко контрастировавшая с царившим снаружи весельем.

Линь Су без малейших колебаний произнес:

— Меньше.

— Т-ты бы хоть… подумал немного, — забеспокоился Линь Тан.

— Что-то я не заметил, чтобы ты думал, когда заключал сделку на ночлег с кем попало, — Линь Су щелкнул его по лбу.

Линь Тан рефлекторно прикрыл лоб рукой и уже собирался было что-то проворчать, как крышку стакана подняли.

Двойка, тройка, четверка — снова меньше.

Две проигранные, две выигранные, ничья.

Лицо Ху Цзе потемнело так, будто с него сейчас закапает вода, а взгляд, устремленный на Линь Су, стал откровенно недоброжелательным:

— Так старший господин Линь пожаловал сюда, чтобы всё разрушить.

В отличие от помрачневшего Ху Цзе, на лице Линь Тана читалось явное изумление и капелька зарождающегося доверия:

— А ты… неплох, оказывается.

— Случайность. Третий раз, — произнес Линь Су. — Молодой господин Ху, можете не переживать: даже если я выиграю, оставаться с вами на ночь не стану.

Слова звучали вежливо, но на деле являлись самой отъявленной насмешкой.

Ло Фэй, слушая это неподалеку, чуть не онемел от шока. До чего же наглые речи!

Но ему это нравилось!

В движениях Ху Цзе, когда он тряс стакан, сквозило такое озлобление, будто он пытался кого-то покалечить. Грохнув стакан о стол, он процедил:

— Угадывай.

— Больше, — сказал Линь Су.

Стакан подняли: четыре, пять, шесть — больше.

Пять раундов, три победы — Линь Тан выиграл.

— Т-ты… ты просто невероятен! — Линь Тан даже не заметил, как в его голосе прозвучало неподдельное восхищение.

— Пошли, — Линь Су помог Линь Тану подняться. У этого изнеженного молодого господина была поразительно тонкая талия, а сейчас, когда алкоголь окончательно затуманил ему мозги, он всем телом льнул к нему, превратившись в мягкую, липкую сахарную вату.

Они уже почти вышли из кабинета, как за спиной раздался ледяной голос Ху Цзе:

— Раз уж старший молодой господин Линь такой мастер играть, уходить всего после двух партий как-то не солидно.

В этих словах сквозила явная провокация. Лицо Ло Фэя переменилось: сегодня у Ху Цзе собралось много народу, и если тот действительно решит устроить скандал…

— Хорошо, и как же ты хочешь сыграть? — Линь Су вернулся на место и снова сел.

Если бы он проигнорировал выпад, Ло Фэй и без того выглядел хуже некуда, но стоило ему согласиться, как Ло Фэю захотелось наложить на себя руки.

Хотя старший господин из Семьи Линь превосходно угадывал кости, в этой игре существовало множество разновидностей, и если дошло бы до дела, Линь Су вовсе не обязательно вышел бы победителем.

— Лжец? Играл когда-нибудь? — недобро прищурился Ху Цзе.

В эту игру играли вдвоем или большим числом участников. Пять кубиков помещались в стакан, игроки по очереди трясли их, и запевала называл общую комбинацию точек на столе. Соперник мог либо поверить, либо нет. Если верил — ход переходил к следующему; если нет — начиналась проверка. Если названное число совпадало с реальностью, выигрывал запевала, если нет — проигрывал.

Эта игра требовала невероятного мастерства владения руками и острого слуха. Сможет ли этот Линь Су, который, судя по виду, сроду не захаживал в бары, справиться с таким испытанием? Ло Фэй с тревогой покосился на Линь Тана, полусонного и прильнувшего к плечу Линь Су.

— Правила знаю, — Линь Су закатал рукава. — Какая ставка?

— Проиграл — пей. Старые правила.

— Кто первый? — спросил Линь Су.

— Молодой господин Линь, прошу, — усмехнулся Ху Цзе.

Линь Су взял стакан и, лишь слегка придерживая его за дно, чуть-чуть качнул. Внутри раздался глухой перестук, но он не тряс его безумной собакой, как это делали остальные, трясущиеся от страха, что кто-то сможет расслышать комбинацию.

Стакан глухо стукнул о стол, круг замер в ожидании.

Линь Су негромко произнес:

— Шесть единиц. Веришь или нет?

Всего в стакане было пять кубиков, а это значило, что для такой комбинации Линь Су должен был выбросить четыре или пять единиц, а остальные — хотя бы одну-две.

Ху Цзе все же доверял своему слуху:

— Не верю.

Стакан подняли, и толпа зевак замерла с отвисшими челюстями, глядя на кубики Линь Су: пять точек выстроились в безупречный ряд, не хватало всего одной.

Лицо Ху Цзе исказилось. В соседнем, уже открытом стакане как раз лежала ровно одна единица — всё сошлось тютелька в тютельку.

Такое определенно было невозможно объяснить простой удачей.

— А у молодого господина Линя талант, — сквозь зубы процедил Ху Цзе.

Спасибо за донат земляку, спасибо великому боссу-генераю контрнаступления, ангелочку 29268234~

Ядовитый второстепенный персонаж чертовски мил (5)

Выражение лица Ло Фэя неподалеку сменилось с испуганного на такое, у которого вот-вот отвалится челюсть: Линь-младший, раз у тебя такой крутой старший брат, почему ты раньше не выводил его в свет!

Однако осоловевший маленький господин Линь Тан умел лишь мягко бормотать шестерки и понятия не имел, что там ворчат его дурные дружки.

— Молодой господин Ху ведь не собирается отказываться от слов? — обронил Линь Су.

— Разумеется, нет! — Ху Цзе схватил бокал и осушил его до дна, а когда опустил на стол, раздался глухой стук. — Еще разок!

— Восемь шестерок, — голос Линь Су звучал совершенно буднично, всеобщее возбуждение вокруг его ни капли не затронуло.

— Не верю, — бросил Ху Цзе.

Стакан открыли — выпало ровно то, что назвал Линь Су.

Выпивка лилась рекой. Лицо Ху Цзе раскраснелось до предела, он тяжело дышал, словно уставший бык. За полчаса противостояния с Линь Су он не выиграл ни единого раунда, независимо от того, был ли он запевающей, а все его приспешники и вовсе напились в хлам и валялись по углам без чувств.

— Девять пятерок, — лениво протянул Линь Су.

— Не верю! — Ху Цзе опрокинул в себя еще один бокал и рухнул на стол без чувств.

В кабинете стоял густой винный дух. Ло Фэй с округлившимися от изумления глазами так и замер на месте. Линь Су спокойно закатал рукава обратно; прижавшийся к его плечу Линь Тан сладко посапывал.

— Пошли, — Линь Су легко похлопал его по раскрасневшейся щеке — кожа оказалась гладкой и нежной, как у очищенного от скорлупы яйца, трогать ее было весьма приятно.

Линь Тан недовольно забормотал, отмахиваясь от его руки, и, уткнувшись носом ему в плечо, пробормотал:

— Не шуми… ком, комар?Полузакрытые ресницы легко дрожали, и в тени от латиков они казались двумя еще не опустившимися бабочками. Что касается красоты, молодой господин Линь полностью соответствовал всем требованиям, вот только характер у него был слишком невыносимый.

Ло Фэй, уже полностью покоренный Линь Су за этот вечер, поспешил подорожать и попытался помочь поддержать парня, но в следующее мгновение увидел, как Линь Су обхватил Линь Тана за талию, спину и под колени, с легкостью поднимая его на руки.

Он кивком указал на дверь отдельной кабинеты, и Ло Фэй тут же ее распахнул. Линь Су уже собирался сделать шаг за порог, но чуть не столкнулся с высоким мужчиной, шедшим ему навстречу.

Пришедший был ростом не менее метр восемьдесят пять, а строгий костюм-тройка прекрасно подчеркивал его фигуру. Лицо его было красивым и суровым, однако сама его правильная, зажатая в рамки приличий манера держаться совершенно не вязалась с этим местом.

Он обменялся с Линь Су мимолетным взглядом, а затем перевел глаза на человека, которого тот держал на руках: — Что с ним?

— Напился, я отвезу его домой, — ответил Линь Су.

— Генеральный директор Шэн, как вы здесь оказались? — удивился Ло Фэй. Он-то думал, что Шэн Хун вообще не придет.

Главный любовный интерес, Шэн Хун, действительно выглядел человеком солидным и состоятельным. Судя по нынешнему наряду и состоянию Линь Су, тот и впрямь в чем-то уступал ему, но при равном росте аура Линь Су ни на йоту не уступала его собственной.

Ни один мужчина не хочет оказаться хуже кого-то, тем более что Линь Су просто скрывал свои таланты, а вовсе не перед кем-то трепетал.

Линь Су разглядывал стоящего перед ним мужчину, а Шэн Хун изучал Линь Су. Ему уже доводилось встречаться с Линь Су, и в его памяти этот старший брат Линь Тана был человеком крайне расчетливым, несколько мрачным, по которому трудно было понять его истинные чувства; к тому же ему не хватало деловой хватки, а с Линь Таном у них были откровенно скверные отношения, так что Шэн Хун общался с ним крайне редко.

Однако стоявший перед ним мужчина, хотя и был одет точно так же, как прежде, производил совершенно иное впечатление — словно... он заново родился.

Или же сбросил с себя ту излишне скрытную маску, за которой прятал свои эмоции.

Шэн Хун был очень насторожен к соперникам, способным с ним тягаться, и вполне был способен отличить показную браваду от истинного умения все держать под контролем. Вот только сейчас его волновал вовсе не Линь Су, а Линь Тан.

Человек на руках у Линь Су был одет аккуратно, а в расстегнутой пару пуговиц на вороте виднелась белая кожа — на нем не было никаких следов того, что кто-то пытался им воспользоваться.Семья Шэн и Семья Линь поддерживали близкие отношения, а их матери и вовсе были закадычными подругами. В детстве она часто приводила с собой Линь Тана и всегда наказывала Шэн Хуну присматривать за ним. Хотя Шэн Хун по своему характеру был человеком холодным, к Линь Тану он и впрямь относился как к младшему брату и любил его. Вот только этот младший брат мало того что ничему не учился и слыл бездельником, так ещё и воспылал к нему недозволенными чувствами, из-за чего Шэн Хуну оставалось лишь держаться от него подальше.

По логике вещей, ему не следовало сюда приходить, но он боялся, что с Линь Таном действительно что-то случится. Однако, бросив все дела и примчавшись сюда, он вдруг обнаружил, что в его помощи здесь вовсе не нуждаются.

В отдельной комнате на полу валялись люди, все они выглядели растрёпанными и беспорядочными. И лишь на Линь Тане не было ни соринки: он сладко спал, прислонившись к плечу Линь Су. В его дыхании даже чудился винный аромат, а сам он выглядел мягким и чистым, совсем как прежде.

Только вот тем, кто держал в объятиях эту мягкую булочку, теперь вместо него был сводный брат Линь Тана.

Внутри заскреблось странное чувство, будто у него отобрали что-то принадлежащее ему. Глубоко вздохнув, Шэн Хун спросил: — Как выбираться будете?

— Я на машине, — холодно ответил Линь Су. — Не пил, господин Шэн может не беспокоиться.

— Угу, — отозвался Шэн Хун и отступил в сторону, давая дорогу.

Словно потревоженный донесшимися снаружи голосами, погруженный в крепкий сон Линь Тан сонно пробормотал: — Хун-гэ...

Шаги Линь Су на миг замерли, а пальцы ощутимо ущипнули Линь Тана за талия. Наполовину пробудившийся молодой господин всхлипнул — ах! — и разом открыл глаза. Судя по его затуманенному взору, хмель из головы еще не выветрился.Он свернулся калачиком в объятиях Линь Су, но его взгляд вдруг переметнулся на стоявшего рядом Шэн Хуна, и в следующее мгновение он протянул руки, прося обнять:

— Брат Хун…

Такой жалобный и полный надежды взгляд заставил Шэн Хуна внезапно вспомнить их первую встречу с Линь Таном: тогда он выглядел точно так же. Если бы тот всегда оставался таким же мягким и милым, Шэн Хуну казалось бы, что он может вечно баловать его как младшего брата. К сожалению…

Не успел Шэн Хуй протянуть руку, как до него донесся знакомый элегантный голос:

— Шэн Хун, как успехи?

Еще одна высокая фигура приближалась издалека, и спустя мгновение она уже была рядом. Новоприбывший тоже был одет в строгий костюм, застегнутый на все пуговицы до самого верха, что придавало ему некий оттенок неприступности. Его красивые и утонченные черты лица точно так же привлекали внимание всех посетителей бара.

Тот, кто мог так фамильярно называть Шэн Хуна по имени и держаться с ним столь близко — главный герой-субъект Бай Сюжань.

Бай Сюжань сделал себе имя за рубежом, окончив один из ведущих университетов мира, и лишь недавно вернулся на родину, чтобы продолжить дело, став новой восходящей звездой в столице.

Он познакомился с Шэн Хуном в деловых кругах. У них совпадали взгляды на жизнь, и оба испытывали взаимную симпатию. Изначально они находились на стадии неопределенности, но из-за излишне чувствительной ревности и враждебности со стороны Линь Тана это лишь подтолкнуло их к более быстрому развитию отношений.Раз Ло Фэй смог приехать вместе с Линь Таном, это значило, что они изначально находились вместе. Поздняя ночь и совместное времяпрепровождение — при любых обстоятельствах их отношения трудно было назвать просто дружескими.

Появление пары, состоящей в официальных отношениях, казалось само собой разумеющимся, но вот эта картина всеобщей нежности больно резанула по глазам Линь Тана, прильнувшего к груди Линь Су. В его изначально затуманенном взоре промелькнула ярость:

— Брат Хун, почему он тоже пришел?!

От этого окрика в баре на мгновение стало тихо.

Многие в этой тусовке знали, что Линь Тан отчаянно преследует Шэн Хуна, однако Шэн Хун был к нему совершенно равнодушен и предпочитал Бая Сюжаня.

Любовные треугольники и сплетни — излюбленное зрелище для праздных зевак. Из-за этих слов Бай Сюжань почувствовал себя несколько неловко. Сначала он не испытывал к Линь Тану зла, но тот считал Шэн Хуна своей личной собственностью и упорно вешал на Бая Сюжаня ярлык разлучника. Каким бы безупречным ни было воспитание Бая Сюжаня, в глубине души он неизбежно чувствовал осадок.

— Раз за молодым господином Линем уже приехали, Шэн Хун, давай вернемся, — произнес Бай Сюжань, бросив взгляд на Линь Су.

Шэн Хун кивнул, коротко кивнул Линь Су и без колебаний развернулся уходить — ему совершенно не улыбалось становиться здесь предметом всеобщего обсуждения.

А Линь Тан смотрел на их удаляющиеся спины, словно лишившись дар речи. Он заворочался, пытаясь выбраться из объятий Линь Су, и хотя алкоголь заставлял его спотыкаться, упрямо рвался в погоню:

— Брат Хун… Брат Хун, не бросай меня, не надо…

Боль и отчаяние — казалось, он из последних сил сдерживает подступающие к глазам слезы, чтобы они не пролились.

Когда Линь Тан едва не рухнул на пол, Линь Су подхватил его и усадил в машину. Даже оказавшись на сиденье, Линь Тан продолжал смотреть перед собой застывшим, безнадежным взглядом.

Линь Су никогда не состоял в романтических отношениях и едва ли мог до конца прочувствовать эту отчаянную боль от безответной любви. Однако он насмотрелся на подобное со стороны: если подавлять эти чувства силой, они лишь разъедят душу и тело. Лучше выплакаться, вырвать этот кусок из сердца — тогда оно быстрее исцелится.

Поколебавшись секунду, Линь Су махнул рукой, отпуская Ло Фэя, сам забрался на заднее сиденье и, положив тяжелую руку на голову Линь Тана, прижал его лицо к своему плечу:

— Ну всё, твой старший брат рядом.

У него дома тоже был родной младший брат, вот только тот рос сильным и упрямым, привыкнув решать любые проблемы самостоятельно и не нуждаясь в опеке старшего. Выпади ему шанс повозиться с таким вот хрупким созданием, он бы с радостью проявил всю свою братскую заботу.

Линь Тан уткнулся ему в плечо, не поднимая головы. Во внешнем мире кипела суета, но салон автомобиля казался совсем другим, отгороженным от всего мира пространством.

От дыхания Линь Тана исходил легкий винный аромат. Линь Су чувствовал, как намокает его плечо, и мягко похлопал юношу по пушистой макушке, с удивлением отметив, насколько у Линь Тана мягкие волосы.

У людей с мягкими волосами и сердце мягкое. Какую же боль должно причинить стремление вырвать того, кто глубоко в нем поселился?

Но вырвать было необходимо. Линь Су прекрасно видел то взаимопонимание, что существовало между Шэн Хуном и Баем Сюжанем. Кого бы ни полюбил Линь Тан, ввязываться в уже сложившийся союз означало лишь разрушать себя. К тому же по изначальному сюжету Шэн Хун и Бай Сюжань прожили вместе всю жизнь, и для Линь Тана в их истории не было ни единого шанса.

— Послушай, если тебе больно — плачь, — произнес Линь Су, гладя его по голове с редкой для него нежностью.

Из глубины плеча донеслись всхлипывания. Сначала они были сдержанными, но постепенно переросли в громкий плач. Опущенные до этого руки принялись колотить Линь Су по плечу:

— Почему, почему брат Хун от… отверг меня? Он ведь обещал… обещал, что женится на мне… У-у-у…

Кулаки сыпались с некоторой силой, но боли не причиняли. Опустив взгляд, Линь Су выслушал его и спросил:

— И когда же он обещал на тебе жениться?

Хотя в его памяти и сохранился сюжет первоисточника, но лишь в общих чертах. Под взмахами крыльев бабочки многое неизбежно шло наперекосяк — Линь Су никак не мог знать о каждой фразе, брошенной Шэн Хуном в прошлом.

Линь Тан, судя по всему, был смертельно ранен этим воспоминанием. Сквозь слезы он выдавил:

— Когда… мне было семь лет.

Линь Су:

— ……

Что семилетний ребенок может понимать в таких вещах?

Хотя нет, ругаться нельзя. Возраст Шэн Хуна был примерно равен возрасту Линь Су, и он был старше Линь Тана на пять лет. Получается, эти слова Шэн Хун произнес, когда ему самому было двенадцать.

В двенадцать лет кое-какое представление о жизни уже имелось, но мальчишки в этом возрасте обычно пребывали в уверенности, что способны перевернуть весь мир — период расцвета так называемого синдрома восьмиклассника.

Один брякнул не подумав, а второй принял всё за чистую монету. Неудивительно, что Линь Тан оказался так зациклен на этом.

Благодарю маленького ангела 29268234 за мину!

Злой второй жених немного мил (6)

Линь Тан все еще всхлипывал, словно намеревался выплакать до капли всю накопившуюся обиду. Быть слишком искренним в чувствах — определенно не к добру.

http://bllate.org/book/25356/3022227