Идти вперед по темному туннелю — сомнительное удовольствие, по крайней мере для Три Тысячи Ярких Лун.
Может, обычные люди об этом и не догадывались, но Е Мао Цинъи прекрасно знал: Линь Юй немного боялся темноты. После того как в детстве его похитили, он стал страдать боязнью темноты, особенно в тесных пространствах.
Подобную детскую психологическую травму вылечить труднее всего. К тому же Линь Юй был младшим ребенком в семье: старший брат был старше его на целых десять лет, так что Линь Юю не нужно было наследовать семейное дело, и родные, естественно, баловали его, не желая лишний раз волновать.
После похищения Линь Юй замкнулся в себе, стал холоден с людьми, держался отстраненно и настороженно. За столько лет лишь Е Цинъи удалось добиться его полного доверия и искренней привязанности.
Легко представить, какое отчаяние и боль испытал Линь Юй, когда его несправедливо обвинили.
Линь Юй слегка нахмурил брови, выражение его лица оставалось бесстрастным. Е Мао Цинъи прекрасно всё понимал: он шагнул вперед, крепко сжал руку Линь Юя и с улыбкой произнес:
— Я держу тебя за руку, Юй.
*В этой жизни мы больше никогда не расстанемся*, — мысленно добавил Е Мао Цинъи, но был уверен, что Линь Юй и так всё понимает.
И всё же в его голосе сквозили неуловимая робость и безумие.
Линь Юй оглянулся на него, пристально посмотрел, а затем продолжил путь.
Однако руку Е Мао Цинъи он так и не отпустил.
Они продолжали идти во тьме.
Е Мао Цинъи тронул уголками губ: *Юй, ты всегда так мягок со мной. Что бы я ни натворил, ты всегда с легкостью прощаешь меня.*
*Как же это прекрасно — ты бываешь мягкосердечен только со мной, улыбаешься только мне, принадлежишь только мне…*
*Точно так же и я: буду добр только к тебе, буду любить только тебя, баловать только тебя всю свою жизнь, и никакие высшие силы в мире не смогут этого изменить.*
*Юй, всю свою жизнь ты можешь быть только со мной.*
*В этой жизни и в следующей, вечно ты должен быть рядом со мной — любить меня и быть любимым мной.*
В темноте его глаза полыхнули безумием…
— Динь! Уровень благосклонности Е Мао Цинъи повысился на 10 и теперь составляет 90. Пожалуйста, хозяин, продолжайте в том же духе.
******
Услышав системное оповещение, Линь Юй почувствовал себя едва ли не бессильным. Потемнение рассудка — самая хлопотная вещь в прохождении сюжета, оно обычно сопровождается ростом благосклонности и падением шкалы преданности.
Стоит помнить, что оба этих показателя — ключевые задания сюжетной линии. Если хоть одно не выполнено, уйти не получится. Однажды Линь Юя уже запирал персонаж с полностью потемневшим рассудком, и с тех пор Линь Юй особенно…
Нельзя допустить полного потемнения!
— Но знаешь что? Я доверяю только тебе. — В тишине прозвучал тихий, почти ледяной голос Линь Юя, заставив Е Мао Цинъи, долго хранившего молчание, вздрогнуть.
— Я всегда думал, что между нами крепкая связь, — Линь Юй сделал паузу, словно подбирая слова. — Но ты никогда мне не доверял. Ты даже не дал мне шанса объясниться.
Его всегда прохладный голос слегка дрогнул, едва ли не сорвшись на всхлип. В нем слышались то упрек, то простая констатация фактов.
Е Мао Цинъи приоткрыл рот, но с горькой усмешкой закрыл глаза. Что он мог сказать?
Линь Юй не дал ему времени на раздумья, продолжая говорить всё тем же ровным, отстраненным тоном:
— Мои объяснения ты проигнорировал; нашей многолетней дружбе не пожелал поверить, зато им, которых знал всего несколько месяцев, доверился настолько безоговорочно, что даже не выслушал меня, сразу вынеся мне приговор?
*Нет, не так, совсем не так!* — Е Мао Цинъи в отчаянии разомкнул губы, но не смог издать ни звука.
Сердце словно резали ножом — полосу за полосой, до дикой боли.
*Правда всё было совсем не так!* — Е Мао Цинъи крепко зажмурился, бессознательно прижимая руку к груди.
*Я вовсе не так думал, Юй, я никогда не хотел тебя обидеть.*
*Я не не доверял тебе, я не доверял им, Юй, Юй…*
Он взмахнул руками, словно пытаясь за что-то ухватиться, но бессильно опустил их.
— Ты обвинял меня в том, что я стал твоим врагом, ты попрекал меня тем, что я ни во ставлю многолетние узы.
— Тогда скажи мне, Е Цинъи, где были наши многолетние узы, когда я всю ночь простоял под дождем у твоего дома, моля о встрече?
— Где были наши многолетние узы, когда ты подослал людей убить меня и пытался «слить» до нулевого уровня?
— Где были наши многолетние узы, когда ты собственноручно столкнул меня со скалы?
— Где были наши многолетние узы, когда ты заявил, что между нами всё кончено?
— В игре показатель боли можно выкрутить максимум на двадцать процентов, но знаешь ли ты, как сильно мне было больно, когда меня убивали и сбрасывали с утеса? И ведь тот человек был моим лучшим другом!
— Где тогда были наши узы, ответь мне!
Голос Линь Юя становился всё более резким и пронзительным.
Лицо Е Мао Цинъи побелело. Он с мучительным стоном покачал головой, дыхание его участилось так, будто он задыхался. Рука крепко вцепилась в ткань на груди — боль там была почти невыносимой.
— Нет, всё было не так, Юй, я не хотел, я не хотел… — Голос Е Мао Цинъи звучал слабо, в нем отчетливо слышался надлом. Он отказывался верить: неужели он действительно сотворил всё это тогда?
*Юй, нет, я ведь так сильно любил тебя.*
Слова Линь Юя эхом отдавались в голове — каждое как обвинение, каждое пронзало до глубины души.
Ему вдруг представилось, как в тот дождливый вечер потерянный и несчастный Линь Юй в одиночестве ждал под ливнем, теряя всякую надежду. Вода лила стеной, Линь Юй дрожал от холода… но разве могло это сравниться с холодом в его сердце?
— Нет! — не выдержав, закричал он и крепко прижал Линь Юя к груди. Линь Юй отчаянно сопротивлялся, пока плечо Е Мао Цинъи не намокло от слез. Наконец Линь Юй замер, стоя неподвижно и не зная, что делать.
— Я не хотел, я не хотел, Юй, Юй, послушай меня, умоляю, выслушай! — Е Мао Цинъи путался в словах, его голос тонул в рыданиях.
Этот мужчина, всегда казавшийся столь уверенным в себе, этот внешне мягкий, но на деле безжалостный и холодный человек — плакал. По-настоящему плакал.
Мужчина, которого он любил так долго, плакал.
Из-за него?
Линь Юй закрыл глаза. Спустя долгое время он произнес:
— Е Цинъи, люди ведь устают. А я… я всего лишь человек, обычный человек.
В его голосе звучала глухая, тяжелая усталость.
В наступившей тишине кто-то словно тяжело вздохнул.
— Динь! Уровень чувства вины у Е Мао Цинъи вырос и превысил показатель потемнения рассудка. Потемнение предотвращено, но потенциальные риски остаются. Пожалуйста, хозяин, сохраняйте бдительность и действуйте осторожно.
— Динь! Уровень чувства вины у Е Мао Цинъи продолжает расти.
— Динь! Уровень преданности Е Мао Цинъи повысился на 20 и теперь составляет 85. Пожалуйста, хозяин, продолжайте в том же духе.
— Пойдем, впереди свет. — В долгой тишине раздался спокойный голос Линь Юя. Казалось, он полностью взял эмоции под контроль — временами он бывал невероятно невозмутим и хладнокровен.
Е Мао Цинъи отпустил Линь Юя, его взгляд остался затаенным и темным.
*Юй, знаешь? Именно поэтому мне потребовалось столько времени, чтобы осознать: я люблю тебя.*
*Что бы ни случилось, чья бы вина ни была первейшей, первым заговорить всегда пытаешься ты.*
*Даже если не прав я, мне никогда не нужно извиняться, потому что ты всегда делаешь первый шаг.*
*Юй, ты словно воздух — такой жизненно важный и такой привычный, что о нем легко забыть.*
*Я всегда думал, что ты никуда не денешься; я всегда думал, что стоить мне обернуться, как я увижу тебя.*
*Но я забыл, что ты тоже человек: ты устаешь, чувствуешь обиду, грустишь и страдаешь.*
*Наверное, в глубине души я понимал, насколько важен для тебя, поэтому и позволял себе вести себя так бессовестно.*
*Линь Юй, я испорчен твоей заботой, так что и не думай уходить от меня.*
*Я буду любить тебя, баловать, лелеять и больше никогда не причиню боли, но ты должен быть рядом.*
*Потому что без тебя я даже не представляю, что натворю.*
*Всё, что ты сделал для меня, я могу повторить ради тебя. Я больше не позволю тебе испытать хоть малейшую обиду.*
*Только останься со мной.*
*Только будь рядом.*
— Динь! Уровень преданности Е Мао Цинъи повысился на 10 и теперь составляет 95. Пожалуйста, хозяин, продолжайте в том же духе.
********
Впереди мерцал тусклый свет. Линь Юй и Е Мао Цинъи шли молча, держась за руки.
Никто не произносил ни слова, но и напряженной атмосферы враждебности больше не ощущалось.
Тишина была почти такой же, как в прежние дни.
— Минъюэ! — Раздался радостный возглас, и Кровавая Пыль, неожиданно потеряв осторожность, бросился на Линь Юя. От толчка Линь Юй отступил на два шага назад, и их переплетенные с Е Цинъи пальцы разжались. Е Цинъи прищурился, недобро посмотрев на Кровавую Пыль: *Тогда надо было прикончить его, какая досада!* — пронеслось в его голове, и это отразилось на его лице.
Злобный взгляд заставил Кровавую Пыль насторожиться. Тот повернулся в сторону и, изобразив вид, будто только что заметил Е Цинъи, не слишком искренне протянул:
— Ой, глава гильдии Е Мао Цинъи. Прошу прощения, не заметил тебя. Впрочем, ты и сам виноват — больно незаметный.
С этими словами он отстранился от Линь Юя: он просто слишком сильно переживал за товарища.
Е Мао Цинъи криво улыбнулся, сдерживая поднимавшуюся ярость: *Терпи, терпи!* Глубоко вздохнув, он подумал: *Юй все еще здесь, нельзя убивать Кровавую Пыль. Юй разозлится!*
Стоило об этом подумать, как злость испарилась сама собой.
Е Мао Цинъи качнул плечом и обошел Кровавую Пыль стороной.
Ему безумно хотелось вернуть Линь Юя себе, но он не смел. Он действительно боялся, что Линь Юй рассердится.
Ему совсем не хотелось, чтобы едва наладившиеся отношения испортились из-за какого-то постороннего человека.
*Подожди, настанет день, настанет день…*
*Я перед всеми заявлю, что Линь Юй принадлежит мне, мне, Е Цинъи!*
Сам Е Мао Цинъи ничего делать не стал, но кое-кто другой уже оттащил Кровавую Пыль за плечо.
— Не обязательно быть настолько близкими, — процедил тот, и в голосе отчетливо сквозила ревность.
Тут даже Е Мао Цинъи замер и перевел взгляд на этого мужчину.
Белые одежды мечника, кроваво-красный меч — Багровая Могила. Значит, это был… Первый мечник — И Цянь Дубу.
— А с каких пор то, как я себя вещу, касается тебя? — Кровавая Пыль рассмеялся от злости и с силой выдернул руку из хватки И Цянь Дубу. На его ангельском личике застыло одно лишь презрение.
В глазах И Цянь Дубу мелькнула боль:
— Сяо Чэнь, ты же мой возлюбленный…
Эта фраза заставила всех присутствующих шумно втянуть воздух — они не верили своим ушам, глядя на И Цянь Дубу, признанного великого мастера.
Кровавая Пыль холодно усмехнулся:
— Это ведь всего лишь игра, неужели ты воспринял всё всерьез? И Цянь Дубу, разве не ты сам это говорил?
С этими словами он широким шагом двинулся вперед, не обращая внимания на человека, оставшегося позади с искаженным от боли лицом.
В глазах Е Мао Цинъи блеснул огонек. Кровавая Пыль и И Цянь Дубу… Вот это поворот.
******
Наконец все собрались вместе и отряд продолжил путь. Несмотря на бесчисленные опасности, все действовали сообща, и даже Кровавый Пыль отложил личные обиды, так что с трудностями удавалось справляться.
Пока они не дошли до Алтаря Небесного Восхождения.
На самом алтаре не было ни единого монстра, и от этого участники продвигались вперед с замиранием сердца, до смерти боясь оступиться и погибнуть всем составом.
Впрочем, стоило погибнуть хоть кому-то одному, и это уже ничем не отличалось бы от полного уничтожения отряда.
На высоком троне сидел юноша с утонченными чертами лица, мягко улыбаясь. Его золотые волосы сияли, как солнечный свет, васильковые глаза были безбрежны, словно океан, а уголки губ таили улыбку, источая священное сияние, способное, казалось, очистить человека изнутри и снаружи.
Это был бог — Илас.
Он с любопытством окинул их взглядом и произнес:
— О? К нам снова пожаловали смертные? Зачем вы пришли?
Его голос звучал бархатно, подобно нефриту, и в то же время в нем сквозила неуловимая забота. Его улыбающиеся глаза согревали, но не слепили, напоминая о материнских объятиях — теплых и манящих.
Тысячелетний Вздох поспешно изложил причину их визита и попросил о помощи.
— О? — Илас приподнял брови и с интересом спросил: — С какой стати Мне вам помогать?
— …
Все потеряли дар речи, не зная, что ответить.
Линь Юй холодно бросил:
— Бог любит всех людей.
Илас посмотрел на него и усмехнулся:
— Тогда кто любит бога?
На этот раз даже Линь Юй умолк.
Илас окинул взглядом лица присутствующих, улыбнулся и сказал:
— Что ж, Я не стану вас слишком сильно усложнять задачу. Расскажите Мне историю о любви. Но меня интересует версия в стиле древней поэзии.
Лица спутников мгновенно изменились. Древняя поэзия? Эту вещь они видели разве что в музеях! Да еще и история любви… Разве это не значит не усложнять? Это верная смерть!
Переглянувшись в молчании, Илас скучающе приподнял веки:
— Неужели вы даже с таким простым заданием справиться не можете?
Все снова посмотрели друг на друга, и тогда Линь Юй медленно шагнул вперед:
— Тогда я расскажу богу одну историю любви.
Остальные удивленно уставились на него, а Е Мао Цинъи тихо позвал:
— Юй, не нужно себя заставлять.
Линь Юй улыбнулся Е Цинъи, и от этой улыбки у того едва рассудок не помутился.
*Юй, тобой по-прежнему так легко управлять…* — с легкой беспомощностью подумал он. — *Юй, как же ты хорош.*
*Я буду хорошо заботиться о тебе. Клянусь именем Е Цинъи: в этой жизни буду любить тебя, почитать, баловать и беречь! Если нарушу эту клятву, пусть меня покарают небеса и земля!*
— Динь! Уровень благосклонности Е Цинъи повысился на 5 и теперь составляет 95. Пожалуйста, хозяин, продолжайте в том же духе.
— Это история любви императора Сюань-цзуна и янской наложницы Ян Гуйфэй.
— Император ценил красоту и мечтал о той, что способна покорить царство; долгие годы правления не принесли ему желанной.
— В роду Ян подросла девица, сокрытая в глубоких покоях, доселе никому не ведомая…
…
…
— В небесах мы хотим быть птицами, что летят крыло к крылу, на земле — ветвями деревьев, сплетенными кронами.
— Небеса и земля долги, но и их предел настанет, а эта тоска будет длиться вечно, не зная конца.
Илас поднял голову и пристально посмотрел на Линь Юя. Линь Юй спокойно выдержал его взгляд. Зал наполняло давление божественной ауры, но Е Мао Цинъи, сопротивляясь ей, сделал шаг вперед и взял Линь Юя за руку.
Этот жест должен был показать Линь Юю, что Е Цинъи всегда будет рядом.
Линь Юй опустил глаза, выражение его лица было скрыто за тенью ресниц.
Илас произнес:
— Передайте это стихотворение Повелителю Демонов — Ситеци.
Все уставились на него, а бог лишь легко рассмеялся:
— Я же не говорил, что выдам вам ключ просто за чтение стихов.
— …
Реакция всех сводилась к единому: О__O\\\"…
Какой же он мерзкий!
— Передайте ему эти стихи, и я отдам вам ключ, — небрежно играя собственными пальцами, произнес Илас.
— Я открою портал и отправлю вас во Дворец Демонов.
— А эту нефритовоую подвеску возьмите с собой. — С этими словами он швырнул нефритовую подвеску Линь Юю. Подвеска ярко сияла, испуская слабые лучи красного света — с первого взгляда было ясно, что это невероятное сокровище.
Вэйдисюэ (нефритовая подвеска, божественный артефакт): защищает от целенаправленных атак демонов (применяется только для отряда или персонально).
Переглянувшись, члены отряда застыли в недоумении: что это за чертовщина?! Бог ведь запросто мог повести за собой отряд ангелов на штурм Дворца Демонов и, пользуясь невосприимчивостью к атакам демонов, лично прикончить Повелителя Демонов! А-а-а-а!
Стоя на платформе телепортации, Линь Юй и остальные были перенесены во Дворец Демонов.
*У меня стойкое ощущение, что отношения между богом и Повелителем Демонов отнюдь не простые*, — потирая подбородок, с долей праздного любопытства подумал Линь Юй.
Почувствовав прикосновение к руке, Линь Юй поднял взгляд на Е Мао Цинъи. Тот мягко улыбнулся. Линь Юй немного поколебался, но не стал отдергивать руку.
На лице Е Мао Цинъи расцвела широкая улыбка.
*Юй, ты и правда так мягок. Что бы я ни сотворил в прошлом, стоит мне хоть немного смягчиться, и ты уже не отталкиваешь меня, потому что не хочешь делать мне больно.*
*Ох, Юй, Юй, знаешь ли ты? Именно поэтому ты никогда от меня не сбежишь, никогда не сможешь покинуть меня — вечно будешь рядом!*
*Раз уж ты так мягок со мной, тебе суждено оставаться возле меня навсегда.*
В глазах Е Мао Цинъи вспыктал свет…
Демоническая, алчная жадность.
http://bllate.org/book/25352/3021789
Сказали спасибо 0 читателей