Готовый перевод Third Movement / Третья часть: Симфония времени: Глава 15

Венская филармония по праву считается священным храмом в сердце каждого любителя музыки. Когда Юань Сяо было около десяти лет, он тоже лелеял мечту стать пианистом, мечтал давать здесь собственные сольные концерты, грезил об овациях, восторженных криках зрителей и блеске сцены. Однако довольно быстро он трезво осознал, что на самом деле совсем не создан для карьеры пианиста.

Но это вовсе не мешало его искренней любви к музыке.

Представляя его художественному руководителю оркестра, Бай Вэньлинь произнес: Это мой младший брат, Шон.

Руководитель слегка широко раскрыл глаза и посмотрел на совершенно азиатское лицо Юань Сяо, явно недоумевая, как у чистокровного германца по имени Белый Ройс мог родиться сын-азиат. Юань Сяо уже видел информацию об этом человеке в интернете и, сильно волнуясь, протянул руку, сказав: Рад знакомству.

Дирижер оказался пожилым австрийцем с серебристо-белыми волосами, который с улыбкой пожал ему руку.

Белый Ройс холодно окинул взглядом их соединенные руки.

Он был немногословен: лишь бросил, что приведет с собой брата, ни слова не сказав о том, что тот будет просто слушать, а лишь упомянув, что брат будет ждать его. Руководитель тут же дал согласие.

К моменту прибытия Белого Ройса в Австрию оркестр и дирижер репетировали уже много дней. Риккардо уже неоднократно дирижировал Венским филармоническим оркестром, они понимали друг друга с полуслова и прежде уже работали с Ройсом. Впечатление Риккардо о нем было самым заурядным — пожалуй, можно было лишь сказать, что Ройс не отличается послушанием и зациклен исключительно на себе, но при этом он действительно был гением, равного которому тот за всю свою жизнь еще не встречал. Оркестр тоже раньше играл вместе с Ройсом, однако все трое впервые выступали на одной сцене.

Издалека Юань Сяо увидел в репетиционном зале отчаянно орущего Риккардо. Дирижеры славятся своей богатой пластикой, они всегда сопровождают речь бурными жестами, из-за чего их эмоции неизменно кажутся предельно накаленными. Юань Сяо заметил, как тот отчитывает секцию медных духовых, требуя начать с самого начала.

Оркестр грянул быструю польку Штрауса. Юань Сяо невольно вцепился в рукав Белого Ройса.

Что такое? — обернулся тот.

Я… не смею туда входить.

Разве ты не хотел взять автограф у Риккардо?

Юань Сяо сдавленно произнес: …Я уже не хочу.

Он что, такой страшный?

Юань Сяо покачал головой: Он не страшный, я просто… боюсь. Такой страх было несложно объяснить: при встрече с кумиром, на которого раньше смотрел лишь издалека, многие испытывают робость.

Бай Вэньлинь опустил взгляд на его покрасневшее лицо, а затем снова перевел его на растолстевшего итальянского дирижера.

Тогда садись вон там и жди, пока закончится репетиция, а я попрошу его дать тебе автограф. — Он легко потрепал Юань Сяо по волосам.

Лучшего и придумать было нельзя, и Юань Сяо тяжело и облегченно выдохнул.

Белый Ройс усадил Юань Сяо на стул неподалеку от рояля и даже наказал сотрудникам репетиционного зала присмотреть за ним. Тон был таким, словно родитель просил посторонних проследить за его непоседливым ребенком.

Сидя в стороне, Юань Сяо видел, как оркестр восторженно приветствует Белого Ройса. Впрочем, они наверняка знали о его холодном нраве: в этих пламенных взглядах читалась скрытая доля благоговения. Было удивительно наблюдать это, ведь во всем оркестре музыкантов младше тридцати лет можно было пересчитать по пальцам одной руки, и Белый Ройс, пожалуй, являлся самым молодым из присутствующих музыкантов, однако уважения он заслужил не меньше, чем маститый пожилой дирижер.

Риккардо, очевидно, прекрасно понимал скверный характер Ройса и попытался разрядить обстановку: Ну вот, Ройс прибыл, и мне стало легче. Я передаю партитуру ему, и если кто-то из вас лажанет — пеняйте на себя, вас ждет фирменный убийственный взгляд Ройса. Меня-то вы не боитесь, но его-то хоть должны страшиться?

Все рассмеялись, однако сам Ройс даже бровью не повел — на его лице не дрогнул ни один мускул. Он внимательно изучал партию фортепиано, которую для него подготовил Риккардо. В исполнении столь масштабных вальсов фортепианная партия вообще не имела особого значения, но Риккардо все же выделил для Ройса довольно длинное соло, прекрасно зная, что всенародная любовь к этому парню равняется его же невыносимо скверному характеру.

Юань Сяо сидел совсем близко. Из-за своего юного вида он привлек к себе особое внимание: кто-то принес ему стакан сока и предложил пирожное, но он отказался. В концертном зале проносить еду запрещалось, и даже во время репетиции Юань Сяо не хотел ничего жевать поблизости.

Оркестр поочередно репетировал несколько разных вальсов Иоганна Штрауса. Музыканты почти не ошибались, но Риккардо неизменно находил поводы для недовольства: тут слишком тихо, там слишком громко, здесь не хватило эмоционального наполнения. Малейшая погрешность приводила его в ярость.

Он был поистине безупречным перфекционистом за пультом.

Оркестр самозабвенно репетировал, и Юань Сяо слушал их с не меньшим упоением. Музыка была настолько прекрасна, что даже когда Риккардо время от времени бросал какое-то непонятное итальянское словечко, сама музыка оставалась языком, понятным без слов. Юань Сяо улавливал дирижерский язык маэстро — до того пронзительный, что в груди словно пробудилось что-то сокровенное. Он испытал глубочайшее потрясение, по всему телу побежали мурашки, и ему безумно захотелось, чтобы под его собственными пальцами тоже зазвучало пианино.

Белый Ройс то и дело отвлекался на него, но всякий раз замечал, что Юань Сяо смотрит куда угодно, только не на него.

Вскоре большая часть дня осталась позади, и время репетиции подошло к концу. Юань Сяо увидел, как Белый Ройс о чем-то говорит с Риккардо, бросив мимолетный взгляд в его сторону.

Через мгновение Белый Ройс вернулся с партитурой в руках и протянул ее Юань Сяо: Обещанный автограф.

Юань Сяо: …

Это была полная партитура вальса Цветочки мирта для симфонического оркестра, включавшая ноты для всех инструментов и каждой партии. Она насчитывала добрый десяток страниц, исписанных пометками Риккардо на английском и итальянском языках. Юань Сяо даже не смел ее принять: Почему ты отдал мне партитуру? А как же репетиции?

У него есть еще несколько экземпляров, — ответил Белый Ройс. — Я сказал, что ты его преданный фанат и хочешь автограф, и он с радостью расписался прямо на партитуре. Он еще хотел с тобой поговорить, но я отказал. Услышав, что перед ним младший брат самого Ройса, Риккардо страстно желал познакомиться, будучи уверенным, что брат Ройса просто обязан быть выдающимся гением.

Юань Сяо: … — Он тут же испуганно покосился на удаляющуюся спину Риккардо.

Бай Вэньлинь слегка подался вперед и, ухватив его за руку, поднял на ноги: Разве ты не стеснялся?

Юань Сяо смущенно ответил: Было дело…

Бай Вэньлинь вывел его за руку из репетиционного зала под завистливые и любопытные взгляды всех музыкантов оркестра.

Уже в машине Юань Сяо продолжал восхищенно щебетать: Риккардо просто невероятен, он в буквальном смысле…

Белый Ройс с бесстрастным лицом слушал, как тот расхваливает другого человека.

Не скрывая восторга, Юань Сяо признался: Только что мне казалось, будто мой слух вернулся ко мне по-настоящему.

Тут Бай Вэньлинь наконец повернулся к нему.

Юань Сяо пояснил: Ну, когда вы репетировали, я отчетливо всё слышал. А когда опомнился, это ощущение пропало… пропало, и всё, даже не знаю, как описать. — Он на мгновение замолк, перевел взгляд на Белого Ройса, и его глаза ярко заблестели: Я всегда верил в существование музыкотерапии, но только когда она действительно помогла мне, я понял, насколько это волшебно.

В те минуты он даже не вспоминал, каким страшным испытанием стало для него ослабление слуха. За те несколько часов, пока он слушал музыку, ему чудилось, будто он снова видит себя десятилетним мальчишкой, впервые севшим за фортепиано, с величайшей мечтой в груди. Музыка дарила иную, параллельную реальность, помогая выносить то, что выносить было неизбежно тяжело.

Услышав это, Бай Вэньлинь протянул руки и притянул его к себе в объятия, решив пока не придираться к тому, что парень только что не обращал на него внимания.

Юань Сяо вовсе не улыбалось прижиматься к нему, и он уже попытался отстраниться, но Бай Вэньлинь крепко прижал его к себе: Юань Сяо, послушный мальчик, не двигайся.

Юань Сяо хотел попросить его прекратить так разговаривать, но слова застряли в горле.

Бай Вэньлинь протянул к нему руку ладонью вверх. Юань Сяо растерянно посмотрел на него, не до конца понимая, чего тот добивается.

Намекая, произнес Бай Вэньлинь: Сегодня я занимался восемь часов.

Юань Сяо вроде бы всё понял, но остался в некотором недоумении — разве он не занимался по меньшей мере по восемь часов ежедневно?

Лицо Белого Ройса слегка похолодело. Спустя пару секунд он сам опустил руку на тыльную сторону ладони Юань Сяо. У него была большая кисть: хотя они оба учились играть на фортепиано, природные данные различались кардинально, и его ладонь целиком накрыла руку Юань Сяо. Бай Вэньлинь прекрасно помнил, что стоило Ару протянуть руку, как без единого произнесенного слова Юань Сяо тут же понимал его с полуслова и принимался мягко массировать и расслаблять ему пальцы. Однако того обращения, которого удостаивался Ар, он так и не дождался.

Хотя до конца намек он не уловил, ладонь Белого Ройса все же вызвала у Юань Сяо живой интерес. Пальцы Бай Вэньлиня отличались недюжинной силой, были длинными, с четко очерченными суставами, а подушечки покрывали грубые мозоли. Иногда во время долгих занятий он до крови стирал кончики пальцев, но даже выступающая кровь не заставляла его остановиться.

У Юань Сяо слегка защемило сердце. Подняв на него взгляд, он очень осторожно сжал его указательный палец и пару раз помассировал: Раз ты так долго и тяжело занимаешься, почему не отдыхаешь как следует?

Не могу отдыхать, — опустив ресницы, ответил Бай Вэньлинь. — Я не умею останавливаться. Какое-то время он использовал музыку как наркотик, как единственный способ отгородиться от всех бед и страданий этого мира. Но позже он осознал, что музыка — это вовсе не наркотик, а спасение. И тогда он нашел замену ее одурманивающему действию в вине и сигарах.

Юань Сяо, разумеется, не мог постичь глубины его слов: Отдыхать все равно нужно время от времени, иначе что же будет дальше?

Проведя неделю в качестве зрителя в репетиционном зале, Юань Сяо открыл для себя совершенно новый мир музыки. Тоска и уныние рассеялись, словно по мановению волшебства: он будто заново обрел первопричину, по которой когда-то начал заниматься искусством. Днями он наблюдал за их репетициями, а по вечерам пробовал сочинять аранжировки на рояле Белого Ройса, вылавливая ускользающие крупицы вдохновения и мимолетные музыкальные фразы.

Правда, из инструментов у Белого Ройса имелись лишь рояль да скрипка, поэтому для аранжировки интерлюдии к песне Световой год Юань Сяо решил использовать фортепиано в сочетании со струнным трио.

Но поскольку все его звукозаписывающее оборудование осталось в другом месте, Юань Сяо пришлось довольствоваться самым простейшим черновым вариантом, собранным в программе Overture с использованием встроенных в Windows фортепианных семплов. Готовую версию он в первую очередь дал послушать Бай Вэньлиню. Тот предпочел промолчать о недостатках, чтобы не погасить пыл и радость парня, ведь на его профессиональный слух изъянов там хватало с избытком. Окажись на его месте кто-то другой и начни тот истязать его слух подобными поделками, он бы давно вышел из себя.

На следующий день Юань Сяо переслал получившуюся компьютерную аранжировку режиссеру фильма Люблю тебя на сто миллионов световых лет Юань Хао. На самом деле сама аранжировка не представляла особой сложности — с помощью софта ее можно было набросать за час, — а вот добиться нужного, идеального результата было куда труднее.

Режиссер Юань позвонил ему по WeChat и сказал: Вышло лучше, чем предыдущий вариант, чувствуется какое-то тепло и свет, но вот детали…

Юань Сяо тут же извинился: Простите, режиссер Юань, я сейчас за границей, у меня под рукой вообще никакого оборудования, делал все на стандартных звуках Windows, так что получилось немного грубовато.

Ничего страшного, общее настроение уловить можно, — отозвался режиссер. — Но проблема осталась прежней: это фильм о любви, а в твоей аранжировке не хватает романтики. В чем дело, неужели до сих пор не завел девушку?

Юань Сяо ответил, что нет.

Если не пробовать на собственном опыте, как ты перенесешь романтику в музыку? — вздохнул режиссер Юань. — Такой ладный и симпатичный парень, а ходит в холостяках — просто разбазаривание общественных ресурсов.

Помолчав, он добавил: Ни первой любви, ни тайной страсти… Скажи-ка, ты часом не гей?

Юань Сяо поспешно открестился.

Да я шучу, — рассмеялся режиссер Юань. — Ты в какой стране сейчас?

В Вене, — ответил Юань Сяо.

На концерте? Неужели на Новогоднем?

Юань Сяо издал неопределенный звук.

Я тоже собирался поехать, да билеты расхватали, — завистливо вздохнул режиссер. — Короче, давай так: дуй в Милан, мы тут как раз снимаем сцену случайной встречи главных героев. Приедешь, посмотришь на съемки, а потом доработаешь трек, тогда точно все получится. Впрочем, и нынешний вариант Юань Сяо был исключительно хорош: несмотря на некоторую сырость, он подкупал своей свежестью и трогал за живое, превосходя работы многих профессиональных студий, к услугам которых режиссер прибегал раньше. Вот только Ло Юаньсяо работал непозволительно медленно, да и… если сравнивать с той заглавной песней, которую он за пятьдесят тысяч приобрел в исполнении Ло Юаньсяо и некоего Уильяма, разница все же чувствовалась.

Поразмыслив над этой разницей, режиссер пришел к выводу, что загвоздка, скорее всего, крылась именно в этом таинственном Уильяме.

Услышав про Милан, Юань Сяо замер на пару секунд, а затем сразу согласился: Тогда я сейчас же беру билет и завтра буду на месте.

Повесив трубку, он проверил расписание: билет туда и обратно стоил чуть больше тысячи, лететь всего час — совсем близко.

Купив билет, он сообщил Белому Рою: Я взял билет туда, а обратный оформлю позже, но первого января я сто процентов вернусь.

Завтра двадцать четвертое, — напомнил Белый Ройс.

Сочельник? Я знаю, ничего страшного, можно и без Рождества обойтись. Если хочешь подарок к празднику, я куплю его в Милане и привезу.

Белый Ройс ответил, что ничего не нужно, но слегка нахмурился, словно его тяготило то обстоятельство, что он никак не может сорваться с места.

Пусть характер у него и не сахар, к работе он всегда относился предельно ответственно и никогда не допускал промахов. Его концерты всегда начинались минута в минуту — именно безупречная надежность позволяла ему мириться с его скверным нравом, ведь дирижерам никогда не приходилось переживать из-за сюрпризов во время его выступлений.

Спустя мгновение он принял решение: Филипп поедет с тобой.

Но я же не один…

Я знаю, что ты отсюда не выберешься, а отпускать тебя лететь в одиночку я не хочу.

Юань Сяо умолкнул: честно говоря, он и сам страшно боялся летать один.

На следующий день Юань Сяо вместе с личным водителем Белого Ройса Филиппом поднялись на борт частного самолета, направлявшегося в Милан. По приземлении Филипп забрал ключи от машины у человека, чей лацкан украшал фамильный герб Ройсов, и отвез Юань Сяо прямо на съемочную площадку Светового года.

Фильм снимали на натуре в Милане, и сегодняшний вечер обещал стать ключевым: на календаре был Сочельник, и по сюжету главные герои должны были вновь столкнуться друг с другом именно в эту романтическую ночь.

Естественная праздничная атмосфера улиц должна была добавить фильму немало баллов.

Съемочная группа работала прямо на улице, и машина Филиппа плавно затормозила у обочины.

Юань Сяо еще не успел выйти, как Филипп уже обошел автомобиль сзади, распахнул перед ним дверцу и прикрыл рукой верхний проем: Молодой господин Ло, осторожнее.

Филипп, на самом деле тебе не обязательно так меня называть… — запротестовал Юань Сяо. — Зови меня просто по имени, Шон.

Филипп на секунду запнулся и послушно перефразировал: Слушаюсь, молодой господин Шон.

У Юань Сяо дернулся уголок рта. В этот момент его заметил второй режиссер: съемки как раз завершились, и пока объявлялся перерыв, он громко окликнул: Малыш Ло.

Подходя к нему, Юань Сяо услышал вопрос: Ты прилетел из Австрии?

Он кивнул, и второй режиссер с изумлением уставился на сопровождавшего его красавца: А это… Уильям?

Юань Сяо уже собирался отрицать, как тут подоспел режиссер Юань: О, малыш Ло, явился, наконец-то! Сегодня вечером будем снимать ту самую сцену, тебе обязательно нужно на нее посмотреть — твою интерлюдию впервые пустят именно там. Говоря оперируя этим, он заметил Филиппа, одетого в двубортный охотничий костюм с шотландским узором, и его глаза мгновенно загорелись.

Второй режиссер шепнул: Похоже, это и есть Уильям.

Режиссер Юань: !

Окинув Филиппа оценивающим взглядом с ног до головы, режиссер Юань мгновенно пришел к выводу, что этот Уильям — безумно богатый человек, с ног до головы одетый по меньшей мере на сорок тысяч. Он протянул руку, намереваясь пожать руку Филиппу, и одновременно повернулся к Юань Сяо: Ты что же сразу не сказал, что Уильям приедет? Юань Сяо только хотел возразить, что это вовсе не Уильям, как режиссер продолжил: И почему ты не предупредил меня, что Уильям вылитый Брэд Питт…

Филипп вежливо и дружелюбно пожал ему руку, а режиссер Юань, опустив взгляд, тут же заметил на его запястье часы Rolex Daytona. Внутри у него всё ёкнуло: парень явно принадлежал к золотой молодежи с миллиардным состоянием. С лучезарной улыбкой режиссер произнес: Привет-привет, Уильям, наслышан, наслышан, я режиссер Юань Хао.

Юань Сяо смущенно попытался вставить: Режиссер Юань, тут такое дело…

Что? — не понял тот.

Шепотом произнес Юань Сяо: Он не Уильям.

Режиссер Юань: …

Его зовут Филипп.

Бритва? — переспросил режиссер Юань.

Юань Сяо вздохнул: Не тот Филипп… Эх, ладно, пишется почти так же, но он точно не Уильям.

Мысли режиссера сбились в кучу: да уж, подумал он, стал бы человек такого состояния писать музыку и отдавать ее мне всего за пятьдесят тысяч — неужели богачи решили так надо мной пошутить? Он вновь переключился на Филиппа: Привет-привет, Филипп, я режиссер Юань Хао, ха-ха-ха.

Филипп с безупречной дворянской учтивостью слегка склонил голову, и его светлые пряди прикрыли серо-зеленые глаза: Здравствуйте, я водитель молодого господина Ло.

Режиссер Юань уставился на Ло Юаньсяо: …?

http://bllate.org/book/25348/3021422