Готовый перевод Transmigrated to the Four Seasons Farm / Четыре времени года: Сельская идиллия в другом мире: Глава 19

Е Юпин вернул себе две старые постройки, но тем не менее доставил немало хлопот семействам старшего брата и второго брата. Корова Е Гэньцая была важным имуществом в доме: хоть при покупке на нее и ушла почти половина семейных сбережений, за три года она уже принесла двух телят, в основном окупив первоначально потраченные деньги. Е Гэньцай с самого начала трясся над ней как над сокровищем, и если бы она продолжала рожать по теленку в год, он не только бесплатно получил бы работную скотину для пахоты, но и имел бы неплохой доход в несколько лянов серебра. У какой еще семьи есть корова с такими способностями?

Поэтому, когда он увидел, что семья старшего брата заняла те две старые комнаты под склад, он упрямо разыскал четвертого брата и заставил «одолжить» ему помещение, чтобы привязать корову. Шло время, вещи старшего брата уже не помещались там, и в конце концов каждое семейство заняло по комнате. Хэ Чуньнань была очень довольна этим: мало того что за коровой хорошо ухаживали, так теперь больше не нужно было беспокоиться об удобрениях для полей. Стоило раз в два-три месяца забросить в комнату немного сухой травы или соломы, как через полполугодия получалось отличное удобрение.

Однако, после того как его вызвал Сюй Сань, Е Гэньцай призадумался: раз Е Сяоань разбил голову, в нем, должно быть, проснулась доля свирепости, раз он посмел пойти против старшего брата. Чтобы избежать неприятностей, он послушно убрал корову, когда Е Сяоань велел ему ее отвести. В конце концов, в помещении, где три года простояла корова, как ни прибирайся, жить все равно было нельзя. Переждав нынешнюю бурю, он снова загонит туда животное.

У семьи Е не было хлева, поэтому тем вечером он привязал корову прямо под окнами собственного дома. Вокруг царила непроглядная тьма, и не было ни единого места, которому он мог бы довериться. Привязав скотину поближе, он по крайней мере услышал бы хоть какой-то звук, стоило ей подать голос. Он никак не ожидал, что это тоже навлечет на него немало хлопот.

Дома семьи Е изначально лепились вплотную друг к другу, и лишь после разделения между тремя братьями провели четкие границы и возвели перегородки. Но если посмотреть со стороны заднего двора, дома всех трех семей по-прежнему теснились рядом. Е Гэньцай привязал корову под собственным окном, а от жилища Е Хэфэна до нее оставалось каких-нибудь два чи.

Днем Е Хэфэн получил отповедь от Е Юпина и без того был крайне недоволен тем, что какой-то немой смеет пренебрегать им, а тут еще кто-то застал его врасплох, и накопившуюся злость было некуда выплеснуть. Ли Цзиньюань из-за возвращенных двух му земли места себе не находил от тревоги, а видя, что тот тоже не смог постичь замыслов четвертого брата, с некоторым разочарованием бросил пару упреков, разумеется, не обратив внимания на его подавленное настроение.

Все эти мелкие неурядицы сошлись воедино, из-за чего Е Хэфэн потерял аппетит и лишился спокойного сна. И как назло, в этот самый момент до его слуха донеслось тяжелое дыхание из-за окна.

Конечно, в деревне случались мелкие воришки, но ведь здесь стоял не один лишь дом семьи Е, и Е Хэфэн не очень-то верил, что у какого-то мелкого жулика хватит духу сюда залезть. Когда же он попытался прислушаться внимательнее, звук исчез. Погодив немного, он решил, что ему просто послышалось. Кто бы мог подумать: едва он с трудом задремал, как пресловутое сопение возобновилось.

— Кто там балуется и пугает людей? — он откинул одеяло и поднялся, решив во что бы то ни стало поймать лазутчика с поличным. Стоит тому замереть на месте, как он завопит во всю моль о поимке вора, и сюда тут же сбе S*Wбежится полно народу.

Простояв под окном около полупалочки благовоний, когда терпение уже почти иссякло, он наконец снова уловил легкое шуршание и уже знакомое дыхание.

— Кто здесь? Воры! Помогите, вор в дом лезет!

Уже миновал час чоу, и по деревне никто в такое время не ходил. К тому же, если кто-то и приходил, то окликал хозяев издалека, а не крался вот так исподтишка. Поэтому Е Хэфэн был твердо уверен, что снаружи крутится именно вор, вознамерившийся взломать дверь, и, поднимая крик, принялся шарить в поисках масляной лампы.

В конце концов, ему было всего одиннадцать-двенадцать лет, и те звуки, то появлявшиеся, то исчезавшие, уже напугали его до полусмерти. Если бы не желание хорошенько проучить наглеца, он бы давно уже спугнул его криком.

— Какой еще вор? — Е Гэньбао спал мертвецким сном, пока Ли Цзиньюань не вытрясла его из постели, и, вскочив как ошпаренный, бросился наружу.

Дверь, установленная после разделения дома, оставалась в прежнем виде. Сонными глазами Е Гэньбао выбежал наружу — вокруг царила непроглядная тьма, а сын всё еще продолжал орать из комнаты. Он глянул на стену под окнами сына и тут же разглядел припавшую к земле смутную темную фигуру, после чего со злости запустил в нее заготовленной палкой.

— Му-у-у...

Жевательная корова получила удар, от боли протяжно замычала и беспокойно вскинулась на ноги. Е Хэфэн, спешивший наружу с масляной лампой, услышав этот звук, едва не ослеп от ужаса: откуда у дома взялась корова?

Соседи жили всего в трех-пяти шагах, и вскоре появились оба: ближайший сосед Лю Динвэнь — муж Цзоу Тяньцай, а также Е Гэньцай.

— Что стряслось? Большой Е, кто-то ломится в двери?

Цзоу Тяньцай тоже сжимал в руке толстую, в человеческую руку, палку, думая, что к ним в дом залез вор. Е Гэньцай же, услышав голос собственной коровы, вскочил пружинистым движением.

При свете масляной лампы в руках сына Е Гэньбао уже разглядел, что темная тень вовсе не притаившийся человек, а улегшаяся корова! Что же до воров, то от них не осталось и следа.

— Хэфэн, ты чего орал? Вора видел? — Е Гэньбао разбудили впопыхах, и уверенности у него не было. От ночного холодного ветра мурашки шли по коже, и он уже сомневался, был ли вообще вор.

— Второй дядя, с какой стати ваша корова привязана здесь? — Е Хэфэн, разумеется, тоже заметил немаленькую тушу животного и едва не взвизгнул. По его мнению, коровы были грязными и вонючими, и им полагалось держаться подальше от людей.

— А почему это я не могу привязать ее под собственным окном?

Десять лет назад из-за вопросов с выкупом за невесту Е Гэньцай не сошелся характерами со старшим братом, а Ли Цзиньюань и Хэ Чуньнань и вовсе питали друг к другу неприязнь с самого порога. Поэтому на слова Е Хэфэна он ответил с изрядной долей неприязни.

К тому же никому не понравится, когда его будят посреди крепкого сна.

— Папа, я же правда слышал снаружи тяжелое дыхание, этот вор точно сбежал! — Е Хэфэн вспомнил, что этот второй дядя никогда к нему не благоволил, и перевел жалобу на Е Гэньбао.

— Мы выбежали, стоило тебе закричать. Сам глянь, в какую сторону он мог побежать? — Е Гэньцай не собирался спускать ему это с рук, особенно заметив на земле палку.

— Темнота хоть глаз выколи, видел Хэфэн кого-нибудь? То сопение, про которое ты толковал, часом не дыхание ли коровы твоего второго дяди? Разве люди так громко дышат? — послушав немного, Цзоу Тяньцай тоже кое в чем разобрался. Он перевел взгляд на разделенные всего получином окна, затем на привязанную скотину и не удержался от догадки.

— Поглядите-ка, у образованных людей всё не как у всех: даже корову признать не могут, приняли ее за вора! — помолчав немного, с сарказмом бросил Е Гэньцай.

Позапрошлом году его ребенок тоже достиг возраста, когда пора идти в школу, но у него не было такого везения, как у старшего брата, чей дом полностью обслуживал бесплатный батрак. К тому же тогда только-только купили корову, и денег на оплату учителю просто не нашлось. Позже мальчика все же отправили на учебу, но учитель заявил, что тот вовсе не создан для наук: проучившись полгода, парень едва ли отличал и десяток иероглифов, и Е Гэньцай больше не захотел тратиться.

— Ладно, раз всё в порядке, я пойду спать, завтра еще поле бороновать! — уловив недобрый тон, Цзоу Тяньцай поспешно нашел предлог и удалился. Прожив по соседству с семейством Е столько лет, он отлично знал, что эти два брата могут затеять безобразную ссору.

Оставшись втроем, они разделились: один прямо и обиняками высмеивал крестьянского ребенка, перепуганного до смерти обычной коровой; другой категорически запрещал родственнику привязывать скотину под окнами. Наконец Е Гэньбао потерял терпение, утащил сына спать и решил вернуться к этому разговору утром.

Что же касается Е СяоАня, то трата серебра на готовые постельные принадлежности, по выражению Тянь Сифаня, была пустой тратой денег на радость мошенникам, зато уже в первую ночь он спал с комфортом. Если бы пришлось покупать хлопок, наволочки и прочее, чтобы шить всё самому, те спасенные медные монеты не стоили бы и половины перенесенных им мучений.

Погода как раз начинала теплеть, и на полях буйно зеленела съедобная дикая зелень. На следующий день Тянь Дачжуан привел с собой не только двух крепких молодых парней, но даже собственного отца Тянь Юшаня. Тянь Сифань тоже заглянул — принес ткань, чтобы раскроить им одежду, заодно захватив в подарок корзину диких трав.

Здешним людям не требовалось вычислять счастливые дни и часы для начала земляных работ — достаточно было перед началом копки возожчь благовоние в знак почтения к божеству земли. Тянь Дачжуан заранее догадался, что в их доме ничего не заготовлено, и принес палочки с собой. Когда благовоние догорело дотла, четверо молодых людей принялись за дело.

— Дядя Юшань, выпейте пиалыцику воды.

Сам Е Сяоань сейчас был слишком слаб, чтобы помогать в тяжелой работе, а вот Е Юпин трудился наравне со всеми. Заметив, что Тянь Юшань сидит в стороне и наблюдает, Е Сяоань сходил за водой.

— Не суетись, я только что напился дома! — на словах отказываясь, Тянь Юшань тем не менее протянул руку и взял пиалу.

— Тянь-даге пришел помочь, и так доставил вам хлопоты, так еще и время дяди Юшаня тратится зря — приходится сидеть тут и приглядывать.

В памяти Е Сяоаня Тянь Юшань запечатлелся человеком суровым: он либо молча горбатился на поле, либо попыхивал трубкой у порога, поэтому парень никак не мог взять в толк, почему тот пришел сегодня.

— Ничего страшного, я просто посижу посмотрю. За теми парнями раньше всегда кто-то присматривал, а если траншеи под фундамент выкопать неровно, то и дом путным не построишь.

Словно заметив его недоумение, Тянь Юшань тихо пояснил. Люди зажиточные всегда нанимали опытных мастеров для надзора, но раз Дачжуан и остальные вызвались помочь по-родственному, им было бы неловко звать посторонних.

— Большое спасибо вам, дядя Юшань, мы ведь совсем не разбираемся в этих тонкостях.

Е Сяоань почесал затылок: он помнил, что когда жил в доме старшего брата, где был вечно голоден и раздет, никто о нем не заботился. В лучшем случае прилепят мазь на синяк или сунут черствый кукурузный паф при случайной встрече, и ему и в голову не приходило, что столько людей готовы протянуть ему руку помощи. Неужели в этом и заключались привилегии попаданца?

Он и не подозревал, что прежде его жизнь в доме старшего брата считалась положением призреваемого сироты, и как бы плохо ему ни жилось, чужаки не смели соваться с разговорами. Заведи кто-то об этом речь — семьи не только рассорились бы в пух и прах, но и жизнь Е Сяоаня стала бы еще невыносимее. А сварливые соседи и вовсе потребовали бы доказательств, иначе обвинили бы в умышленной клевете на репутацию семьи. Даже если бы кто-то и хотел тайком помочь, это бросило бы тень на честное имя дома старшего брата.

— В день, когда родился Дачжуан, я еще работал в поле, и только благодаря помощи твоей матери всё обошлось благополучно. Сам-то я ничем особо помочь не могу, вот посмотрю, как они начнут копать, и пойду на поле.

Тянь Юшань от природы был немногословен, но всё же счел нужным пояснить ему всё сухим языком.

— Ладно, дядя Юшань, идите отдохните пока в доме, копать еще нескоро закончат!

Е Сяоань прекрасно понимал, что это проявление давней доброжелательности со стороны соседей, и, приняв его добрый жест, предложил передохнуть. Комната, где раньше Ли Цзиньюань хранила пожитки, после небольшой уборки вполне сгодилась для того, чтобы поставить там пару низких табуретов.

До рытья траншей под стены было еще далеко, и Тянь Юшань не стал отказываться — направился в дом. Е Сяоань усадил его отдохнуть, а сам вышел наружу: взять инструменты и побегать на подхвате.

— Ань-гэр!

Стоило ему засучить рукава и уже собираться копнуть пару раз лопатой, как издалека раздался громкий зов. Подняв голову, он увидел бегущую легкой рысью Хэ Чуньнань, за которой следовали Ли Цзиньюань, Е Хэфэн и остальные.

http://bllate.org/book/25342/3021001

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь